Я встаю рядом с высокой фигурой в мундире. Моё лицо, скрытое за фатой и несколькими слоями пудры, застыло в мёртвой улыбке. Только лишь его ауры я не чувствую. Это он.

Руки мужчины тянутся к моей голове, и багровая ткань плавно сползает на спину, открывая безупречную маску.

Кронпринц не смотрит на меня. Его гладкое лицо словно изваяние гениального скульптора. Наверное, теперь-то мы с ним похожи. Два безжизненных мраморных лика. Он поворачивается к алтарю, и я повторяю за ним, склонив голову.

— Мы собрались здесь, в обители нашей защитницы, Стальной Девы, чтобы скрепить союз двух сердец и двух государств. — Этот голос знаком мне. Я не могу поднять лица, но узнаю густую чёрную ауру первосвященника. — Единство — это то, что защищает наш мир от чистого зла.

Мужчина вкладывает в руки кронпринца серый каменный кирпич. На него сверху первосвященник ставит серебряную чашу, полную до краёв.

— Все мы должны исполнять свой долг во имя защиты Тэнрейна. Каждый житель Аркании — кирпичик в нашей стене. И если вдруг однажды каменная ограда рухнет, то мы сами станем стеной.

Первосвященник обращается ко мне.

— Принцесса Эллен из дома Лэстлайт, герцогиня Велмарская, ты можешь взять чашу и произнести клятву.

Я послушно кладу руки на холодную металлическую посуду и механически произношу заученную клятву:

— Я обязуюсь служить моему супругу, быть для него опорой и тихой гаванью, чтобы он мог нести свой долг перед нашим домом, отечеством и Тэнрейном. Во имя Святой Девы, я угощаю моего благоверного вином. Пусть он отопьёт из чаши сполна, чтобы вино согрело его, подобно моей любви.

Мой голос звучит тихо, но ровно. Я не придаю этой клятве никакого смысла, она нужна лишь для того, чтобы осуществить вверенную мне миссию. Всего лишь набор звуков.

Стараясь не пролить вино, я аккуратно подношу чашу к губам кронпринца.

— Принц Морвин из дома Эйзергард, герцог Арканийский и наследник престола, примешь ли ты вино, что даст тебе супруга?

— Я принимаю клятву моей супруги и обязуюсь защищать её от всех невзгод и исходящих угроз. Пусть она охраняет мой очаг, заботится обо мне, пока я несу свой долг перед нашим домом, отечеством и Тэнрейном. Во имя Святой Девы, я готов испить из её чаши в знак своей любви и доверия. — Его голос ровный и ясный, но в нём нет ни единой эмоции, ни единого проблеска тепла.

Он смиряет меня взором пламенных глаз. Губы кронпринца касаются чаши, и я осторожно наклоняю её. Ровными глотками он постепенно выпивает всё вино. Наконец, он сдержанно кивает, давая понять, что чаша пуста. Я ставлю её обратно на кирпич, и кронпринц возвращает их Его Святейшеству.

Взяв с алтаря подушку с кольцами, первосвященник протягивает её нам. От холодного прикосновения кронпринца мне хочется отдёрнуть руку, но я лишь слегка напрягаю палец, чтобы он мог надеть кольцо. Осыпанный бриллиантами каменный обруч теперь сковывает мою душу. Взяв второе кольцо, которое почти в два раза шире моего, я надеваю его на палец кронпринца. Его беспристрастный холодный взгляд наблюдает за каждым моим движением.

— Теперь жених может поцеловать невесту. — Эти слова — последние гвозди в крышку моего гроба.

Я замираю. Кронпринц наклоняется к моему лицу. Мне ещё не приходилось так близко наблюдать это чудовище. А теперь оно ещё и возымеет право трогать меня, когда ему вздумается.

Смотря мне в лицо, кронпринц останавливается в нескольких миллиметрах от меня. Пара хищных оранжевых глаз наблюдает за мной.

Его холодные сухие губы сдержанно касаются моих. В этот момент внутри меня всё сжимается от животного ужаса.

Секунда… две… три…

Поцелуй длится ровно столько, сколько положено по протоколу. Даже сложно назвать это поцелуем, скорее уж печатью на договоре. Кронпринц отстраняется и выпрямляет спину.

— Пред взором нашей богини мы становимся свидетелями вашего союза. Отныне вы вместе несёте долг перед человечеством.

Взявшись под руки, мы идём назад. Я снова оказываюсь перед толпой придворных, но теперь рядом со мной идёт кронпринц, и ауры прохожих вместо презрения и зависти излучают страх и благоговение.

Я смотрю сквозь них.

С моего лица не сходит идеальная улыбка. Гости провожают нас взглядами. Мы — самые безупречные скульптуры в этом зале ледяных статуй.

Когда я прохожу мимо барона, он одобрительно кивает.

К чёрту тебя, Кас.

У выхода из церкви нас встречают король и королева. Я и кронпринц по очереди целуем их руки. Безупречная кожа королевы такая же холодная, как у её сына, а ладонь короля тёплая, но неприятно-липкая.

— В добрый путь, Морвин и Эллен Эйзергард. — Королева кивает нам в знак одобрения. В её ауре не чувствуется радости или трепета, лишь холодное удовлетворение от удачно заключённого союза.

Её слова отдаются ноющей болью в моей душе.

В омуте пустоты начали всплывать воспоминания о погибшей принцессе. Она так мечтала об этом дне, так грезила этим моментом. Но вместо неё здесь я.

Настоящая Эллен бы точно справилась лучше.

Процессия из придворных проводит нас к карете. Кронпринц механическим жестом подаёт мне руку. Едва касаясь его, я устраиваюсь внутри, и он садится напротив. Всю дорогу до замка мы едем в молчании. Находиться в тесной карете рядом с ним — всё равно что в клетке со спящим зверем. Неизвестно, когда он проснётся и вдруг решит полакомиться тобой. Я стараюсь делать вид, что его присутствие нисколько меня не смущает. К счастью, ехать недалеко.

Вечером в замке состоялся бал.

Зал для таких торжеств располагается в новом крыле замка, он больше остальных помещений напоминает мне велмарский дворец. Светлые рельефные колонны, мраморный пол, люстры из хрусталя.

Нас с принцем усадили рядом. Теперь так будет всегда, на всех праздниках, всех завтраках, обедах, ужинах, светских встречах…

От осознания этого вперемешку со страхом перед грядущим ночным событием в рот ни один кусок не лезет. Я просто ковыряю пищу в тарелке. Кажется, кронпринц видит это, его взгляд то и дело падает на мои руки, сжимающие вилку и нож, но мне всё равно. Главное, что я выполняю свою роль безупречной немой невесты. Остальное неважно.

Нам представляют гостей, пришедших поздравить нас. Они распинаются в лестных речах и пытаются выразить своё восхищение, соревнуясь, кто лучше сформулирует своё пожелание. Каждого такого гостя я одариваю лёгким кивком и подношу бокал к губам в ответ на тосты. Кажется, я уже выпила столько вина, что его вкус не ощущается на языке, но чувствую лишь лёгкое опьянение. Наверное, его специально разбавили водой, чтобы никто не мог напиться. Ну что за наказание!

Спустя время объявляют свадебный танец.

Мы с кронпринцем проходим в центр зала, все гости расступаются вокруг нас. Слуги тушат настенные лампы, и вот мой новоиспечённый супруг кладёт одну свою руку на мою талию, а во вторую берёт мою кисть. Мне столько раз приходилось повторять этот танец, что я выучила наизусть положение каждого мускула в любой момент времени.

Я стараюсь улыбаться монстру в лицо, а он же просто смотрит куда-то за мою спину. Когда я не вижу его взгляда, он ещё больше напоминает куклу.

Чтобы поспевать за ним, мне приходится прикладывать усилия, ведь принц намного выше меня, я дышу ему в грудь. Он немного замедляется. Понял, что мне тяжко? Или просто решил сбавить темп? Не знаю. И не могу узнать.

Его рука на талии лежит жёстко, но он идеально ведёт моё тело по мраморному полу. Багровый мундир, украшенный орденами, пахнет кунжутом. Мы кружимся, словно две фигурки в заведённой механической шкатулке. Придворные и гости смотрят на нас, затаив дыхание. Где-то слышатся женские вздохи. Кольцо из аур вокруг нас переливается разными цветами, от зависти и ревности до благоговения и восхищения. От этого странного чувства меня одолевает лёгкое головокружение. Когда танец заканчивается, все яростно аплодируют.

Вечер тоже подходит к концу.

Но ночь только начинается.