Словно чувствуя его появление, солнце окончательно скрывается за тучами. Зябкий ветерок небрежно прогоняет листву по белому снегу.

Кронпринц вроде хочет показать, что удивлён встрече, но не выглядит таковым. Будто он ждал меня, хотел застать врасплох. Или я это напридумывала? Может, он слышал наши с Касом вольные разговоры? Ох, надеюсь, что нет.

— Прошу прощения, что не заметила вас. Я посещала церковь, хотела познакомиться с религией вашего народа.

Мужчина вальяжно выпрямляется. Спокойной поступью он приближается ко мне и останавливается в паре метров, поворачивая голову в сторону башни церкви.

— Первосвященник уже провёл для вас обзорную экскурсию в дебри «религии нашего народа»?

Слова кронпринца звучат… странно. Словно он пытается поставить под сомнение нечто неоспоримое, и ему кажется забавным то, как серьёзно все вокруг к этому относятся. Хотя его голос всё такой же ровный, ледяной. Он что, насмехается? Но над кем, надо мной, верой или первосвященником? Или это такая шутка?

Взгляд принца скользит вниз. Кажется, он смотрит на мои сжатые кулаки.

— Вы бледны, Ваше Высочество. Будто видели призрака в стенах лона нашей веры.

Нет, я бледна, потому что хочу, чтобы от меня поскорее отстали.

— Но страх — отличное подспорье. Этот страх и привычную вам формальную робость Его Святейшество должен был высоко оценить. — Глаза принца, одновременно обжигающие и леденящие душу, смотрят прямо на меня. Они словно пытаются вывернуть мой Эфир наизнанку, обнаружить уязвимость и вытащить её наружу. Несколько мгновений это чудище держит меня в плену. Нужно вырваться!

Наконец, я отвожу взгляд первой.

— Его Святейшество был весьма гостеприимен. Глубина его веры впечатляет. — Отвечаю я, внутренне надеясь на скорое завершение диалога.

— А вам не кажется это лицемерным? Что наша религия запрещает магию для простых людей, но наделяет солдат неограниченными полномочиями в её использовании.

Он ставит под сомнение каноны своей национальной религии? Как это понимать? Может, проверяет меня на лояльность?

Внезапный порыв ветра вдруг впечатывает в мою щёку кленовый лист. Я морщусь и принимаюсь стряхивать его. Холодное прикосновение заставляет меня чуть отшатнуться назад. Как нелепо! Надо же было сейчас такому произойти! Зато не придётся отвечать на дурацкий вопрос статуи.

Объект моих самых неприятных мыслей вдруг помещает руку в карман своего сюртука и достаёт оттуда белый платок. Без малейшего оттенка нежности он механически протягивает его мне. Я смотрю на него с недоверием. На платке виднеется герб королевской семьи — роза с шипами, обвивающая щит. Отказ от жеста заботы, пусть даже притворной, будет выглядеть странно и невежливо.

Стараясь не касаться его пальцев, я принимаю платок и сжимаю его в руке.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. — Вежливо отвечаю я.

— Вам не обязательно делать это, знаете ли. — Его взгляд следит за судьбой платка, который так и не нашёл применения.

— Делать что? Простите, кронпринц, я не поняла…

— Вам нет нужды любезничать со мной наедине. Оставьте это для моей матушки. Наш брак —лишь политический ход. Не изображайте почтительность и смирение рядом со мной.

Моя рука дрогнула.

Впервые за всё время я рада, что принцессе Эллен не приходится быть здесь и слышать это. Она больше всего на свете ждала этого брака. Такие слова из уст кронпринца сильно расстроили бы её. Сердце бешено колотится. У меня вдруг возникает острое желание дать пощёчину этому монстру. Но я лишь сжимаю платок в пальцах ещё сильнее, стараясь держать лицо.

Мой взгляд невольно поднимается на принца. Вероятно, в моём выражении лица сейчас есть презрение, которое я не смогла запихнуть под маску покорной принцессы. Этот взгляд я, служанка Беатрис, дарую ему.

Хотя… Так даже легче. Это делает наши отношения более… понятными. По крайней мере теперь я знаю, что на публике он притворяется внимательным женихом, образцовым наследником трона Аркании.

— Это слишком утомительно. И бесполезно. — Он разговаривает так, словно обсуждает погоду. — Я прекрасно понимаю, зачем вы здесь. Мы оба лишь выполняем долг перед нашими семьями. А роль послушной невесты, смиренной леди, оставьте для придворных. И для него. — Мужчина кивает головой в сторону церкви.

Я выпрямляю спину и чувствую, как в моём взгляде появляются искры гнева. Как же он меня бесит!

— Вы предлагаете мне быть… собой? Я правильно поняла ваши слова, уважаемый жених? Или в какой роли вы бы предпочли меня видеть наедине? Сварливой жены? Испуганной чужестранки? Или просто молчаливой статуи?

Атакуя его вопросами, я вдруг осознаю, что забываюсь. Гнев внутри меня настолько силён, что изо рта начали вырываться клубы пара. Тц… Нужно взять себя в руки. Во мне говорит не принцесса Эллен, такая дерзость была бы непростительна для неё.

Сложив руки перед собой, я возвращаю на лицо маску непроницаемости. Моё тело всё ещё напряжено, но нельзя так явно демонстрировать свою неприязнь.

Надеюсь, я не сболтнула лишнего. Хотя нет, точно сболтнула.

— Хм… Знаете, Ваше Высочество, статуи не вызывают проблем. Они просто стоят, создавая атмосферу, служат вечным напоминанием о таланте скульптора и усладой для глаз зрителей. Или же просто незаметны. Звучит как отличный план для нас, не находите?

Один уголок его губ приподнимается. Это что, эмоция? Явно не улыбка, но что тогда?

Выглядит жутко.

— Увидимся за ужином, принцесса.

Кронпринц отворачивается и забирает свой взгляд вместе со странной полуухмылкой с собой.

Лучше бы он так и оставался статуей. Ему это больше идёт.

Осознание того, что свадьба уже завтра, заставляет мой желудок сжиматься в неприятных спазмах. Рука дрожит. Нужно надеть перчатки, чтобы никто не смотрел на мой шрам.

Сегодня меня пригласила на чаепитие сама королева. Ненавижу чаепития. Интриги, сплетни, завуалированные оскорбления… Через всё это проходила принцесса Эллен. Из-за них я на чай смотреть не могу, даже запах его не переношу.

Зельда собирает меня, будто на битву. По сути, так оно и есть. Я чувствую, что она тоже волнуется, по нескольку раз перевязывает шнуровку на корсете. Вчера я весь вечер ходила с книжкой на голове, вспоминая упрёки и наставления Каса, а потом читала вслух с камнем во рту, чтобы натренировать дикцию. Нужно быть безупречной.

— Всё готово, госпожа. — Когда Зельда говорит это, в дверь кто-то стучится. Она уходит на пару минут и снова возвращается, вставая около двери. — Вас сопроводят к гостиной Её Величества королевы.

Я вхожу в душную, роскошно обставленную комнату. Она напоминает музей: на постаментах стоят какие-то антикварные вазы, стены украшают столь редкие в этом замке зелёные обои, увешанные картинами в золотых рамах. Всюду бросается в глаза герб королевской семьи. Меня уже подташнивает от него. Тяжёлые портьеры почти не пропускают дневной свет. В камине у дальней стены потрескивает огонь.

На диванчиках в середине гостиной сидят дамы в чайных платьях. Северные наряды отличаются пышными рукавами и более сложной фактурой тканей, обилием вышивки и меховых вставок. Те же чайные платья в Велмаре обычно были выполнены в светлых тонах, из лёгких тканей и кружева. Сразу видна разница менталитетов. Я хотела было одеться так же, как это сделала бы принцесса Эллен для чаепития при велмарском дворе, но Зельда, знакомая с северной модой, посоветовала мне выбрать более плотное и элегантное платье.

Она оказалась права. Сегодня все придворные дамы одеты в тёмные жаккардовые или бархатные наряды. Если бы не Зельда, среди них я бы смотрелась как белая ворона. Это было бы ошибкой с моей стороны.

Когда я вошла, женщины изящно повернули головы в мою сторону.

Ближе всех к королеве как обычно сидит леди Ранхейм. На днях я узнала, у неё имеется титул герцогини Эрондерской. Она главная скрипка в этом оркестре скрытых угроз.