— Не стоит.

— Позвольте хотя бы предложить вам скидку, Ваше Высочество! Пятьдесят… Нет! Восемьдесят процентов! Если это вас не оскорбит!

— Ваше Высочество, позвольте дальше я сам со всем разберусь. — Кассиан мягко обращается ко мне. Его губы складываются в учтивой улыбке. Притворство? Нет. Кажется, ситуация ему на руку, ведь его аура успокаивается, через тучи пробиваются редкие лучи света.

Я сажусь на диван, стараясь держать осанку. Кассиан руководит хозяйкой бутика и служанкой.

— Да, вот это платье. И вон то. Подшейте и упакуйте для Её Высочества. Счёт пришлите мне, на имя барона Кассиана Тинрейта.

Он время от времени поглядывает на меня. Мягкий почтительный взгляд сменяется строгим, когда женщины отворачиваются или уходят в помещение за шторкой, увозя с собой очередной богато одетый манекен.

Чувствую, меня ждёт взбучка.

Когда мы с Касом выходим из салона, моя голова всё ещё разрывается. И я понимаю, что сейчас будет ещё один раунд.

На улице уже стоит пара карет, одна из которых нагружена сундуками и мешками из трактира. Тяжёлая аура дипломата ощущается в каждом его вдохе. Как же хочется поскорее остаться в одиночестве. Никогда не любила общество людей именно из-за подобных ситуаций.

Из-за дверей бутика слышится ругань той женщины.

— Как ты посмела, идиотка? Ты хоть представляешь, какие убытки я понесла из-за тебя? Вовек не расплатишься!

Слыша это, я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как ногти больно впиваются в кожу. Я не должна была реагировать, это моя вина.

Подавая мне руку, чтобы я могла зайти в карету, барон даже не смотрит в мою сторону. Сев на место, я ощущаю, как сердце на секунду замирает. В голову тут же начинают лезть мысли о той ночи. Перед глазами возникает образ… Выливающаяся из раны на шее кровь, синеющие губы, испуганные глаза…

Нужно выбросить это из головы. Сейчас не время.

Стараясь расслабиться и отпустить негативные эмоции, я делаю несколько длинных вдохов и выдохов. Спустя пару минут мне удаётся вернуть самообладание.

Барон садится напротив, и мы остаёмся наедине. Я не решаюсь поднять на него взгляд, усиленно делая вид, будто мне очень интересен пейзаж за окном.

Карета трогается с места.

Первое время мы едем до гостиного двора в напряжённом молчании. Заговорить с Кассианом сейчас кажется мне самоубийственной затеей. Он старается подавить эмоции, его аура то и дело колеблется, заполняя пространство вокруг нас тёмной дымкой.

— Ваше… Высочество. — Голос дипломата звучит тихо, но от этого я ещё сильнее ощущаю исходящую от него угрозу. — Вы сегодня устроили восхитительный спектакль.

— Я просто хотела помочь. — Мои слова с ледяной решимостью вырываются изнутри вместе с глубокой досадой. Я знаю, что пожалею об этом.

— Помочь кому? Прислуге. Поднять тряпку! — Барон становится всё твёрже в своих словах.

— Если вы не забыли, барон, — намеренно выделяя злополучное «вы», я перехожу на шёпот, чтобы лакей случайно не услышал, о чём мы говорим, но это нисколько не смягчает тон разговора, — я тоже всего лишь прислуга.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, обмениваясь немыми оскорблениями. Наконец он выдыхает и откидывается на спинку сидения.

— Великодушие и сострадание — величайшие благодетели, достойные принцессы. И прекрасно, что они вам не чужды. Будь вы такой же, как эта «леди», — он чуть ли не выплюнул это слово, — Ренар, было бы куда хуже. Но вы должны помнить о своём высоком, нет, высшем статусе! Своей помощью вы лишь усугубили ситуацию. От слухов и сплетен вас спас только ваш титул. Хозяйка салона не станет болтать, чтобы не навредить своей репутации. И тем не менее, Ваше Высочество…

Тяжело вздыхая, дипломат наклоняется ко мне. Настолько, что я могу почувствовать исходящий от него аромат шафрана. Убедившись, что нас не подслушивают, Кассиан продолжает, переходя на шёпот.

— Трис. Я понимаю, тебе нелегко. Но мир между Велмаром и Арканией держится на твоей способности безупречно лгать и выполнять свою роль. Определись, собираешься ли ты идти до конца в нашей миссии. Каждая слезинка той девушки в бутике — это потенциальная река крови на полях сражений. Выбирай, минутное сострадание или тысячи жизней.

Он прав. Если я хочу найти тех, кто сотворил это с принцессой, нужно лучше стараться и больше не совершать таких ошибок.

Кортеж привёз нас к наиболее приличному гостиному двору в Аркенхольме. Там для меня заняли роскошный номер: в нём была двуспальная кровать, более-менее приличные обои и даже керосиновая лампа, благодаря которой я могла изучать купленные Кассианом книги по вечерам. Но я всё же предпочитаю свечи.

— Завтра мы отправляемся. К полудню будь готова. — Кассиан, заставший меня во время вечернего чтения, стоит в дверном проёме. Увидев передо мной книгу, он морщится и делает пару шагов внутрь. — Что ты там читаешь?

— «Учение о магии» Альберна Райхарта. — Коротко отвечаю я, молчаливо возмущаясь бесцеремонным поведением Кассиана. Ведь я сижу в одном лишь ночном платье и кожаных сапогах. Со стороны это может выглядеть нелепо, но у меня мёрзнут ноги. Барон, кажется, оценил этот наряд, и его аура приобрела несвойственный мужчине жёлтый оттенок. Он смеётся про себя? Или улыбается? Скорее смеётся.

— Вот как. И что нового узнала?

Я удивлённо моргаю, повернув голову на барона.

— Да особо ничего. Магия ведь плохо изучена, в книге больше воды, чем пользы.

Скривив губы в странной полуулыбке, мужчина наклоняется надо мной. Кажется, он пытается заглянуть в книгу.

— Многое из того, что предложил Альберн Райхарт в этой книге, действительно работает. Если бы не он, Велмар бы ни за что так не продвинулся в техническом плане.

— Но всё равно наиболее значительная часть этой книги — всего лишь ги… гипо…

— Гипотезы. Не можешь запомнить — просто говори «предположения».

Даже как-то обидно. Решила использовать новое выученное слово, но забыла, как оно звучит, и осталась провинциальной дурой в глазах Кассиана.

— Почему же ты так считаешь? — Продолжил он, выдохнув и скрестив руки на груди.

— Потому что принципы работы магии разнятся в зависимости от многих вещей. Слишком много тонкостей, чтобы пытаться это как-то воткнуть в одну систему.

Мой ответ явно удивил барона. Он даже склонил голову вбок, а цвет его ауры плавно перетёк в бирюзовый.

— И тем не менее, — дипломат выпрямился, — именно Альберн Райхарт придумал классификацию магии. И она используется по сей день. Кстати об этом…

Он вдруг замолкает и начинает расхаживать по комнате.

— Твоя магия может быть полезна, чтобы найти убийцу или организатора этого кошмара. Расскажи, как она работает, какие у тебя способности?

Я оборачиваюсь и озадаченно смотрю на барона.

— Но ты ведь и так в курсе, что я умею.

— Маги могут развивать свои способности и силу воздействия. Ты так и не научилась читать мысли?

— Нет. Для этого нужен более длительный и тесный контакт с человеком. Я могу считывать лишь поверхностные, наиболее эмоциональные мысленные реакции.

Кассиан подходит ближе и, опираясь на столешницу, склоняется надо мной. Кажется, его взгляд зацепился за приподнятый подол моего платья, оголяющий колено.

— Например?

— Не знаю… — Пытаясь найти подходящий пример, я разворачиваюсь к барону. — Допустим, тебе наступили на ногу. Но ты приличий ради просто сдержанно улыбнулся. Если я достаточно долго знакома с твоей аурой и прикоснусь к тебе в этот момент, то может и смогу услышать, как ты бранишься в своей голове. Но когда боль стихнет — уже не будет эффекта.

— Звучит как что-то бесполезное. Я слышал, что опытные маги-менталисты могут читать мысли других без всяких заморочек.

Я пожимаю плечами.

— Ты правильно сказал, «опытные». — Неосознанно постукивая пальцами по столу, я смотрю на барона снизу вверх. — Так уж вышло, что я никогда не встречала других менталистов. И слабо понимаю, как это бывает у других. К тому же, в тесном контакте я была только с принцессой. Потому я не могу судить, получится ли у меня читать мысли других.