— Сложно сказать. Сам факт того, что кто-то «залезает» тебе под кожу, немного напрягает, и чувствую себя слегка уставшим. Но то, как это работает… Странно. Я ведь не думал о том, что ты увидела.

— Это твоё воспоминание? — Мне немного неловко от того, что я увидела, но хочется узнать больше. Нужно быть деликатной. Захочет — расскажет сам. — Не думала, что я умею так.

— Я тоже ни разу не слышал, чтобы маги-менталисты читали воспоминания. — Взгляд фиолетовых глаз скользнул по мне. Как-то странно, по-новому. В ауре Каса читается удивление и…. восторг? Вот уж не думала, что он способен на такую эмоцию по отношению ко мне. — Странно. Но нам нужно изучить, как это работает. Такой навык тоже может быть полезным, даже полезнее, чем чтение мыслей. Не думаю, что убийца думает о своих жертвах за обедом.

Я смотрю на него. Внутри него есть загадка, которую мне теперь так хочется разгадать. Он, кажется, понимает это. Немой вопрос застывает в воздухе.

— Ладно. Ты хочешь знать, что это было за воспоминание?

Моим ответом становится лёгкий кивок головы.

— В тот день я узнал о гибели отца. Которого я толком и не помнил, ведь в последний раз видел его за три года до этого. Он погиб, защищая стену от нападения монстров из Забытых земель в 909 году.

Тот самый инцидент… Значит, в нём Кас потерял отца.

В этом воспоминании меня ещё кое-что смущает, но я не хочу вдаваться в подробности. Он итак слишком открылся мне.

— Спасибо за доверие, Кас.

Наши взгляды сталкиваются. Я заглянула в корень его души, пока что лишь чуть отодвинув занавес. Понимаю — это лишь для успеха миссии, ведь нам нужна моя магия. Но он не оттолкнул меня, позволил проникнуть так глубоко. И я впервые соприкоснулась с Эфиром кого-то, кроме принцессы. Это одновременно больно и… приятно.

Он первый прерывает возникшее между нами молчание. Не неловкое, а наоборот, слишком многозначительное, сакральное, полное понимания.

— Есть ещё кое-что, что нам нужно решить. — Его голос во мгновение наполняется холодной сталью. Аура Каса темнеет. — Сегодня утром пришли письма из Меридиана. Они от Великого Герцога.

Я замираю.

К горлу подступает ком. Кажется, будто весь мир расплывается в тёмной дымке, а из глаз вот-вот хлынут слёзы. Но я сдерживаю себя. Здесь нельзя, могут увидеть. Мои споосбности сейчас нестабильны, много сил я потратила на чтение воспоминаний — есть риск не заметить случайного зрителя.

Взгляд вцепился в пачку писем.

Эфир Каса источает синий цвет печали.

Я тянусь к конвертам. Руки дрожат. Пальцы зависают в паре сантиметров над плотной бумагой с королевской печатью.

Не могу.

— Не нужно. — Выдыхает барон, придвигая письма к себе.

Я поднимаю на него вопросительный взгляд.

— Я вижу твоё замешательство. — Продолжает он. — Давай поступим так. Я сам прочитаю письма и придумаю ответ для Великого Герцога. Но мне всё равно будет нужна твоя помощь.

— Какого… рода? — Я чувствую, насколько тяжело мне выговаривать слова. Они обжигают горло, словно неразбавленное вино, оставляя терпкое послевкусие.

— Чтобы ты написала ответ своей рукой. Ты ведь помнишь почерк Эллен?

Ещё одна волна ядовитой горечи сотрясает мой Эфир.

Конечно, я помню её почерк. Это ведь принцесса учила меня писать и читать. Я помогала ей писать ответные письма для поклонников, составляла от её имени письма для бутиков и салонов с заказами на ткани и платья.

Она смеялась, когда я пыталась копировать её завитушки. Изящные, аккуратные буквы. В её смехе не было ничего злобного, ничего уничижительного. Он заставлял меня смущаться поначалу, но это лишь подогревало моё стремление стать для принцессы ещё более полезной.

Я киваю. Коротко, безмолвно.

Кас поднимает пачку писем и убирает их обратно во внутренний карман сюртука. Ему самому неприятен этот разговор, продиктованный необходимостью укрепить нашу ложь, наконец-то распространив её и на Великого Герцога. Коммуникация между столицами затруднительна, если идёт снег, письма могут идти месяцами. Мы долго имели возможность избегать этого момента. И я… слишком расслабилась.

Наверное, я погрязла в иллюзиях. Иллюзиях о том, что смогу стать достойной заменой Её Высочества. Отточила этикет до совершенства, добилась идеальной осанки, изучала книги по истории и философии после ужина. Но это не сделало меня ею.

Кас проводил меня до покоев. Мы шли молча.

Я старалась не думать об этом. Старалась не погружаться в омут тревожных мыслей, боли и самобичевания. Но на следующий день барон принёс письма, и мне пришлось своей рукой подделывать слова Эллен. Разумеется, я сделала это безупречно, повторяя каждый крючок, каждую линию. И всякий раз в памяти оживал её смех.

«Я знаю, как это тяжело. Но не думай о том, что ты подделываешь. Ты даёшь отцу возможность не хоронить свою дочь при жизни. Это… милосердно».

Слова Каса прожгли новую дыру в завесе моего спокойствия.

Ночью меня снова мучают кошмары. Казалось, они уже отпустили меня, но в этот раз сны всё более жуткие.

Сначала я вижу улыбающееся лицо Эллен, мы проводим время вместе в библиотеке, где она учит меня чтению и письму, а потом вдруг на её шее проявляется порез. Кровь заливает всё вокруг. Она сочится непрерывным потоком, стекая по платью, образуя лужи крови под ногами. Сердце охватывает ужас. Я паникую, пытаюсь остановить кровь, прижимая дрожащие ладони к её шее, но ничего не выходит. А в это время Эллен… просто продолжает улыбаться.

Ее улыбка с каждой секундой кажется все более неестественной, отталкивающей. Испачканные кровью зубы, лучистые глаза, маниакальный взгляд. Но я даже не могу отшатнуться. Тело не слушается. И мои руки лишь крепче сжимают ее шею, так сильно, что теперь непонятно, пытаюсь я остановить кровь или же…

Сквозь сон чувствую, как прохладная влажная ткань касается моего лба. Мягкими движениями она скользит по коже, даря блаженную прохладу и облегчение. Лицо Эллен расплывается в темноте. Я приоткрываю глаза.

— Ваше Высочество… Прошу прощения. — Встревоженный взгляд голубых глаз едва различим в свете одной лампы. — Вы вчера были сильно встревожены. И я решила заглянуть к вам. Во сне вы… очень тяжело дышали. Словно рыдали.

— Зельда? — Мой голос звучит вымученно, сдавленно.

— Да, это я. Всё хорошо, всё позади. — Мягкая улыбка на её лице внушает спокойствие.

В тишине комнаты слышно лишь как изредка потрескивает пламя свечи. Зельда взбивает мою подушку. В этот момент голову заполняют воспоминания давно минувших дней.

Мне было четырнадцать. Я заболела скарлатиной. Жар, зуд, ужасная боль в горле. Я в полубреду наблюдала, как сам Великий Герцог отдавал распоряжения о моём здоровье лекарю. Беспокоился обо мне, простой служанке.

«Элли, тебе туда нельзя. Ты можешь заразиться»

«Папа, но Трис так плохо»

До меня доносились обрывки их разговоров с принцессой. Я не уверена, что эти воспоминания настоящие: в те ужасные дни мне многое могло померещиться, а реальность — смешаться со сном.

«Я попрошу Каса помочь ей. Он хотя бы собьёт жар»

— Ваше Высочество, мне остаться с Вами?

— Нет, тебе тоже нужно поспать. Иди в свои покои. Завтра я не спущусь к завтраку, сообщи, что мне нездоровится. И да… Спасибо.

Я благодарю её лёгким кивком.

Дверь закрывается за Зельдой, и комната проваливается в тишину. Спустя пару минут эту тишину нарушают мои всхлипы. Болезненные, полные одинокого отчаяния. Меня переполняет то, чем я не могу ни с кем поделиться, разъедая Эфир изнутри.

Собственные руки утешительно приобнимают плечи. Жалкий жест самоутешения. Я давлюсь очередным всхлипом и беззащитно смотрю в потолок, не в силах совладать с этой болью.

Следующие несколько дней я не выходила из покоев. И попросила Зельду никого ко мне не впускать. Хоть что-то хорошее есть в моём нынешнем статусе: я могу себе это позволить.