Отвязав свободный край и заглянув внутрь, я тут же отшатываюсь. В нос ударяет отвратительный запах гниения. Хорошо, что я ещё не успел съесть свой ужин.

Преодолевая отвращение, я залезаю внутрь.

Второй солдат сидит в углу повозки, неестественно скрючившись. Доспехов на нём нет вовсе, а одежда истлела и покрылась инеем от холода. Обтягивающая труп синюшная кожа со следами кровоподтёков местами обнажает кости. Рассматривать его детально у меня нет ни малейшего желания, потому я быстрым взглядом оцениваю повреждения. Визуально их нет. Но избыток кровавых пятен у шеи подсказывает мне, что…

Да. Отодвинув ворот, я вижу борозду от ювелирно точного пореза. Чистый, безупречно ровный след. Словно тот, кто оставил его, делал это всю жизнь, выверяя идеальную формулу убийства.

Никакого льда. Никакой магии. Тихая, быстрая, профессиональная работа ассасина.

Нутро леденеет от осознания. Я выпрыгиваю из кареты, ещё раз окидывая взглядом злополучную поляну.

Один — убит с размахом, на расстоянии, ледяным шипом, который сложно не заметить. Второй — зарезан в карете, в упор, одним отточенным движением.

Два разных почерка.

Убийц… было двое?

Я видел только мага. Того, кто навёл шума, вышел на сцену, показав лицо. Синие глаза, дерзкий взгляд, который словно говорил: «Вот он я, стою перед тобой, и что ты мне сделаешь?»

Тогда, стоило мне оглянуться в поисках чего-то, напоминающее оружие, он исчез без следа, в одно мгновение, будто его там никогда и не было.

Но тому, кто умеет пользоваться магией элементализма, ни к чему изучать другие способы причинения вреда. Это лишь догадка, но что-то мне подсказывает, что она не лишена смысла. Пока один отвлекал, второй действовал в тени. Вероятно, от его руки погиб не только этот солдат в повозке, но и принцесса.

Нас не пощадили. Это совершенно ясно. Нам дали стать свидетелями магической атаки, чтобы мысль о нападении арканийца была единственной, неоспоримой. И мы с Беатрис — не просто жертвы трагедии, а пешки в чужой игре.

Но я не привык проигрывать.

Кажется, мне придётся здесь задержаться. Нужно найти как можно больше следов, прочесать ближайшие несколько километров леса. Если убийство было заказным, то нас явно поджидали. Но сегодня…

Ведя за собой лошадь, я двигаюсь вглубь леса. Ноги сами ведут меня. Ветер стихает, уступая место неестественной, мёртвой тишине. Лишь изредка слышно, как колючие ветви цепляются за плащ, и чем ближе я подхожу к тому самому месту, тем сильнее они пытаются удержать меня. Словно охраняют её покой…

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда я наконец преодолеваю рубеж.

Фиолетовые тени пляшут на безымянной могиле.

Эллен… Имею ли я право скорбеть?

4 месяца спустя

Когда растаял снег, мне будто стало немного легче.

Больше нет того назойливого напоминания о трагедии, что покрывало внешний мир налётом тревоги.

Лето на севере прохладное. Оно не такое, как в Велмаре: солнце редко выглядывает из-за облаков, почти не согревая землю. Сад расцветает неброскими голубовато-зелёными растениями, привыкшими к выживанию в суровом климате. И я идеально дополняю эту композицию.

Я научилась жить здесь. Быть идеальной куклой, что присутствует на трапезах и светских приёмах. Но они не знают, что у меня есть собственная миссия.

Король выходит на прогулку в десять утра. У него есть своя псарня, и он посещает её каждый день. Королева принимает ванну с травами ровно в полдень, и в это время её личные слуги и фрейлины предоставлены сами себе. Кронпринц… После завтрака он спускается в библиотеку и читает около часа. Потом он отправляется в гарнизон, где тренирует солдат и тренируется сам. К обеду Его Высочество Статуя не спускается, ест прямо в казарме. По средам он встречается с капитаном стражи у восточных ворот, а по субботам ходит в церковь.

Но сегодня особенный день.

Вчера в столицу прибыла делегация из Кастории. И после обеда состоятся закрытые переговоры по поводу соглашения о добыче руд. Там будет присутствовать и кронпринц, и король с королевой. Все придворные по случаю прибытия зарубежных гостей будут сидеть в своих покоях. Официальный приём состоится только завтра, так что в замке сейчас довольно тихо.

Касторийцев здесь особенно не любят. Их крайне вольное и опасное обращение с магией, другая культура, даже внешний облик — всё это вызывает отторжение у арканийцев. Но это мне на руку.

Стрелка на уличных часах делает ещё один шажок.

Отлично. У меня есть по крайней мере час, чтобы пробраться в покои дражайшего супруга.

Плавно оттолкнувшись от лавочки, я встаю и слегка отряхиваюсь. Ноги несут меня по уже знакомому маршруту. Проходя по выстланной каменными плитами дорожке мимо пары кленовых деревьев, окружённых кустами и каменными скульптурами, я возвращаюсь в стены замка и иду по пустым коридорам.

Так тихо. Нет привычного шёпота фрейлин, светских разговоров придворных, которых я вижу насквозь. Их ауры теперь обрели спокойный бледно-жёлтый оттенок. Они просто смеются надо мной, говорят обо мне в своих сплетнях. «Принцесса-невидимка», «Тень замка Нордхайм», «Нелюбимая жена кронпринца». Я делаю вид, что не замечаю этого, что мне всё равно. Хотя мне и вправду всё равно.

Поднявшись по каменной лестнице, я продолжаю спокойно идти по каменной плитке королевского крыла. Здесь светлее, чем в остальных частях замка, но тот свет, что проникает сюда, более холодный, словно искусственный. Под стать королевской семье.

Комната принца находится в самом дальнем конце коридора. Тяжёлая дубовая дверь источает неприятный холод. Я уже подходила к этой двери, чтобы изучить замок. Пришлось просить у Зельды, чтобы она достала у экономки, которая убирает покои королевской семьи, запасной ключ. Мы сильно рискуем, но мне нужно знать, кто или что скрывается за маской кронпринца. Я должна отомстить за Эллен.

Небольшой ключ кажется слишком тяжёлым в рукаве моего платья. Убедившись, что рядом никого нет, я вытряхиваю холодный металл и осторожно вставляю его в замок. Сначала он не поддаётся, застревая внутри скважины. Но, приложив усилие, я наконец проворачиваю ключ и толкаю тяжёлую дубовую дверь. Фух, я уже думала, что моя тайная «операция» завершится прежде, чем начнётся.

В лицо сразу ударяет прохлада. Осторожно проскользнув внутрь, я закрываюсь внутри, чтобы никто ничего не заподозрил, если будет проходить мимо. Но… Тут же замираю, прислонившись к двери.

Да что с ним не так? Он что, реально статуя?

Покои кронпринца всё равно что жилище какого-нибудь монаха. Слишком пусто. Нет ни штор, ни украшений. Каменные стены, строгая двуспальная кровать. Не шёлковые простыни, а грубый бежевый лён. Всего один шкаф, письменный стол, одинокий длинный канделябр и простой деревянный стул. Свет, льющийся через разноцветное витражное окно, словно не хочет заходить внутрь. Он здесь лишний, ему тут не рады. Зато не так много мест, в которых придётся что-то искать.

Я подхожу к шкафу. Аккуратно, озираясь на дверь. Если меня здесь застукают, придётся искать оправдания. Шкаф слишком большой и высокий. Мне с трудом удаётся потянуть ручки, и деревянные двери распахиваются.

Всё слишком… идеально. Слева аккуратно развешаны наряды, их всего пять, и все я уже видела: бордовый камзол, изящно вышитый золотыми нитями, чёрный фрак и строгий сюртук с воротом под горло, бордовый смокинг. На верхней полке сложены рубашки. В левой части шкафа несколько полок выделено под книги: история, искусство тактики и стратегии, философия… Все они стоят идеально ровными рядами, точно декорация для образа безупречного политика. На полках нет пыли. Я прикасаюсь к корешкам книг, пытаясь найти что-то, за что можно зацепиться. Хотя я не знаю, что ищу.

О, книга про легенды и мифы Севера. Такую же мне оставил Кас, прежде чем пропасть на несколько месяцев. Я долго не могла решиться и открыть его подарок. Слишком уже была на него зла. А ещё… Я не получала от него ни писем, ни новостей, даже не знаю, жив ли он или вляпался в неприятности в Аркенхольме. Может, он вовсе решил сбежать? Бросить меня здесь?