Я чувствую, как внутри меня обрывается ещё одна нить. Даже собственный голос начинает казаться чужим.

За спиной слышатся какие-то шорохи.

— Я не знаю, когда вернусь. Но прошу, береги себя. — Кас, кажется, кладёт что-то на стол. — Это подарок… Тебе, Беатрис.

Сорвавшееся с уст имя отзывается едкой болью за грудиной. Точно, это имя ещё совсем недавно принадлежало мне, но носить его больше нельзя. С моей маской оно совсем не сочетается.

Я едва сдерживаю новую волну слёз. Нет! Не при нём!

В ответ я лишь незаметно сжимаю в руке подол платья. Больше не говоря ни слова, Кас удаляется, оставляя меня в одиночестве.

Значит, больше у меня здесь нет союзников. Я могу доверять только себе.

Интерлюдия 1

Кас

Аркенхольм встретил меня зябкими ветрами и высокими сугробами. Всего неделя, и зима закончится. По крайней мере, в Велмаре она бы закончилась, но здесь, на севере, снега будут лежать до самого лета.

Я прибыл в город утром, взяв с собой одного лишь извозчика, лёгкую карету, но дополнительную лошадь, чтобы вести здесь собственное расследование. Оделся под стать вольному торговцу, заселился не в гостиный двор, а в тот же самый трактир, чтобы не привлекать лишнего внимания. Нужно всегда думать наперёд.

Аркенхольм — важный узел на карте, мостик между Велмаром и Арканией, окружённый густыми еловыми лесами, снежными полями и горными пиками. Поэтому в гостинице вполне могут быть знатные особы. Их интерес мне ни к чему.

Разложив вещи и накинув плащ на плечи, я выхожу из своей комнаты.

— Господин, вы сегодня рано. — Пожилая кухарка, проходя мимо, одаривает меня добродушной улыбкой. — Всё уже готово для завтрака, я сейчас тоже спущусь, только поменяю постельное бельё.

Наверное, она подозревает, что я — не просто торговец, а титулованная особа, которая действует под прикрытием. Хотя не думаю, что эта женщина забивает себе голову такими вещами. Здесь часто останавливаются самые разные гости, размышлять о каждом было бы утомительно.

Не дожидаясь моего ответа, она, чуть неуклюже переставляя ноги, бежит дальше по своим делам.

Я спускаюсь вниз и сажусь за свой привычный столик в углу. Этот трактир отличается от других здешних заведений подобного ранга наиболее приятной атмосферой и чистотой. Полы всегда вымыты, столы без крошек и следов пролитых напитков, в воздухе витает аромат свежеприготовленной пищи.

Кухарка слишком резво для её телосложения спускается со ступеней и, завидев меня, тут же спешит принять заказ.

— Мне стандартный завтрак. — Отрезаю я прежде, чем она заговорит. Женщина кивает и тут же удаляется на кухню.

Выдохнув, я откидываюсь на спинку стула. С чего бы начать? Я приехал сюда, совершенно не имея плана. Это мне не свойственно, но что поделать: во дворце всё, кажется, чисто. Всякий раз, когда остальные обитатели замка ужинали, я пытался что-то выведать. Проникал в покои, проходя сквозь каменные стены, соблюдая осторожность рылся в их вещах, но не находил там ничего, кроме их «грязного белья». Кое-что из того, что удалось найти, я даже взял на вооружение. Информация — ценнейшая валюта.

Но я явно что-то упустил. И мне пришлось приехать сюда, чтобы найти ту самую ниточку, которая могла бы провести меня по нужному следу.

Глаз невольно цепляется за соседний стул. Сколько уже прошло? Больше месяца?

Помнится, на этом месте тогда сидела Беатрис, растерянная и напуганная настолько, что едва держала в руках ложку. Словно зайчиха. Её тонкие пальцы лежали на столовых приборах неправильно. Они обхватывали ручку полностью, выдавая её низкое происхождение.

У меня на неё были другие планы. В ту роковую ночь я хотел предложить Беатрис шпионить для меня. Чтобы она отслеживала эмоции членов королевской семьи и докладывала мне об их отношении к принцессе. Как личная служанка принцессы она должна была стать моими глазами и ушами, а её столь редкие в Велмаре и Аркании способности — компасом для поисков путей к достижению долгосрочного мира. Но всё пошло наперекосяк.

На самом деле, Беатрис весьма легко освоила этикет. И нужно признать, она очень быстро научилась носить корону, которую я на неё возложил. Слишком быстро. Жаль, что этот талант раскрылся при таких обстоятельствах.

Её обида мне совершенно понятна. Навязанная ей роль принцессы, ответственность, необходимость пожертвовать личным счастьем… Я не оставил ей выбора. Но мне пришлось поступить так, пришлось сказать ей те грубые слова.

И тем не менее, жалеть её я не могу. Мы оба — винтики в механизме, работа которого теперь зависит только от нас.

За барной стойкой скрипит дверь, и пожилая кухарка несёт в руках поднос с кастрюлей и стопкой тарелок. Но не успевает она выйти к гостям, как её окликает высокий мужской голос.

— Мать, ты совсем из ума выжила? Почему ты не протёрла кружки, как только помыла? На них же теперь разводы будут! — То, как противно звучат гласные в каждом его слове, режет слух.

Худощавый мужчина со слишком выдающейся верхней губой показывается из кухни и, надменно задрав голову, смотрит на женщину сверху вниз. Она ставит поднос на ближайший пустой столик и оборачивается.

— Сынок, прости, я не успела. Каша начала кипеть, и мне пришлось отвлечься.

— Нужно успевать! У меня нет на это времени, на мне здесь всё держится. Если ты не будешь делать нормально свою работу, кто будет?

Интересно, что же здесь «держится» на нём? Сколько раз я здесь бывал, всегда видел, как эта женщина трудится в поте лица. Бедная. Делает всё, чтобы «сынок» был доволен. Он же только пиво по кружкам разливал и важно расхаживал между столов в поисках свежих сплетен.

— Я буду стараться лучше, сынок. — Женщина отвечает спокойно, но её сдавленный голос выдаёт разъедающую нутро досаду.

— Вот и старайся! Тебя-то сможет любая баба заменить. Если будешь приносить мне убытки, выгоню на улицу, будешь по мусорным бакам объедки искать.

Моя рука невольно сжимается в кулак. Я выпрямляюсь, возвращая себе осанку.

— Уважение к матери — первое, что отличает человека от скотины. — Мой выверенный годами грозный бас заполняет первый этаж трактира, заставляя пару доходяг за соседними столиками обернуться. — Это правило работает даже в таком месте. Оставь её. Сам же мешаешь ей выполнять свою работу.

Хозяин трактира инстинктивно напрягается. Его лицо бледнеет, а на лбу выступают капельки пота, отчего кожа начинает неестественно блестеть.

— И-извините за беспокойство. — Неразборчиво бормочет и скрывается за дверью кухни, точно таракан, завидевший подошву башмака.

На пару секунд в зале воцаряется тишина. Ошарашенная кухарка возвращает в руки поднос и со слегка испуганным видом направляется в мою сторону. Когда она опускает передо мной поднос, остальные гости возвращаются к своим делам и разговорам.

Взяв в руки одну из тарелок, женщина деревянным черпаком заполняет её кашей из кастрюли и молча ставит мою порцию на стол. Я беру ложку и сразу снимаю пробу. Остыла.

— Прошу прощения. — Обращаюсь я к ней с несвойственной мне мягкостью. — Не могли бы вы принести мне немного соли? Я недавно обжёг язык, и плохо различаю вкусы.

— Д-да, конечно. — Кухарка тут же удаляется в сторону барной стойки.

Я притрагиваюсь к стенке кастрюли и пропускаю через медную стенку заряд магии. За секунду каша в ней вновь закипает, на её поверхности даже появляются пузырьки.

Кухарка возвращается с солонкой и кружкой травяного сбитня.

— Это за счёт заведения. — Бросает она и, подхватив поднос, уплывает к другому столику.

Чёрт.

Ругал Беатрис за вмешательство в дела простого люда, а сам ничем не лучше.

Уже несколько недель я торчу здесь. И неизвестно, сколько ещё времени придётся потратить, чтобы найти хоть какие-то зацепки. Наблюдение — мой важнейший инструмент. Я изучил расписание смен городских стражников, отпустил извозчика в небольшой запой и начал подготовку к вылазке.