У витража не может быть ауры, но я будто чувствую её. Она внушает благоговение и страх, защиту и угрозу, любовь и ненависть к врагам…

Я невольно приподнимаю руку, желая коснуться алого луча света. Дотронуться до чего-то столь возвышенного недосягаемого.

— Смотрю, наша богиня произвела на вас впечатление. — Откуда-то сбоку я слышу грозный мужской голос. Он заполняет всё пространство, на секунду заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

Повернув голову вправо я вижу приближающегося к нам мужчину средних лет. Мне сразу становится не по себе от его ауры… Тёмная, практически чёрная, она сродни обсидиану. Похожая аура временами бывает у Каса, но не столь непроницаемая и холодная. Если ауру Каса можно сравнить с надвигающимся штормом, то ауру этого мужчины — с многовековой тёмной горой, незыблемой, неподвластной ветрам и стуже. Этот человек прошёл через многое. У него крайне тяжёлая судьба.

Он облачён в строгое тёмно-бордовое одеяние, а блестящие русые волосы собраны в тугой пучок на затылке. Лицо этого человека такое же, как его аура — оно почти ничего не выражает, но в тёмных глазах читается строгость. Холодный суровый взгляд идеально дополняется свежими морщинами меж бровями. Ему около пятидесяти, но выглядит он неплохо. Должно быть, холод отлично сохраняет безэмоциональные лица арканийцев.

Мужчина будто специально идёт медленно. Это можно счесть за неуважение? Да, я здесь чужая, и он уже наверняка знает, кто я. Но, подойдя к нам, мужчина оборачивается к Касу в ожидании представления новой прихожанки.

— В Церковь Святой Девы прибыла Эллен Лэстлайт, принцесса Великого Герцогства Велмар, герцогиня Велмарская.

Сделав лёгкий поклон, мужчина возвращает холодный взгляд на меня. На его груди сверкает брошь. Как я поняла, это схематическое обозначение символа церкви, о котором говорил барон: меч, пронзающий корону.

— Приветствую вас, принцесса. Отрадно видеть вас в обители Стальной Девы, защитницы и покровительницы мира людей. Я — Аррон Сильверхайм, первосвященник церкви. Вы можете обращаться ко мне по любым вопросам, связанным с верой.

— Ваше Святейшество. — Я делаю глубокий реверанс. На секунду его аура мелькает жёлтым оттенком, но тут же возвращается во мглу.

Он подозревает меня в чём-то, хотя знает от силы минуту. Да что не так с этими арканийцами? Я найду в столице хоть одного дружелюбно настроенного человека?

— Благодарю за приём. — Продолжаю я. — Величие вашей церкви и глубина веры арканийцев внушают уважение. Я чувствую себя в безопасности под сенью такой силы.

К счастью, мой голос звучит достаточно уверенно, но я не решаюсь пересекаться взглядом с первосвященником. Это и к лучшему, как говорил Кас, нужно демонстрировать смирение.

— Безопасность… Да, это единственное, что имеет значение. — Мужчина подходит ближе и встаёт рядом со мной, вровень, поднимая голову вверх. Он смотрит на тот самый витраж. — Стальная Дева подарила нам стены. Но безопасность этого мира — в наших руках. Жаль, что немногие народы это понимают.

Это он про Велмар?

Спиной я ощущаю, как аура барона начала колебаться. Его злит высокомерное отношение первосвященника к нашей родине.

— Стена проходит и через наши земли. — Я аккуратно вступаюсь, стараясь держать ровный тон и не придавать словам эмоциональной окраски. — Наши воины тоже вставали на её защиту. В 909 году Эры Стальной Девы прорыв монстров с Забытых земель стал настоящей трагедией для нашего народа.

— Вы хорошо знаете историю, леди Лэстлайт. Только если последний прорыв у вас произошёл двадцать лет назад, то нам приходится сражаться с тьмой весьма часто. Это плата человечества за неосторожное обращение с магией.

Действительно, я читала, что есть теория, согласно которой именно использование магии привлекает монстров в Тэнрейн. Этой позиции придерживается и Аркания. Однако, сложно сказать, правдива ли она, ведь доказательств нет. Но говорить об этом я, конечно, не буду.

— Мужество народа Аркании — настоящий пример для всех. Мы признаём это. Поэтому я здесь. Ради мира, во имя защиты Тэнрейна. — Я тоже поднимаю взгляд на витраж, купая лицо в исходящем от него алом свете. — Стальная Дева — это не просто символ защиты, это символ самого мира, она олицетворяет силу и мужество. Ей стоит поклоняться.

Здесь я говорю искренне. Мать рассказывала мне легенды о Стальной Деве, она и сама являлась приверженицей этой веры. Но я не знаю, как это прозвучало из уст принцессы Велмара.

— Хм… — Выдержав паузу, первосвященник посмотрел на меня. В его взгляде теперь чуть меньше холода, но аура осталась всё такой же непроницаемой. — Искренняя вера — это ценный дар. Надеюсь, что будущая королева будет ценить этот дар и не предаст его. Церковь всегда готова наставить на истинный путь даже самую заблудшую… душу.

— Я буду молиться и придерживаться канонов Церкви. Надеюсь оправдать доверие Вашего Святейшества.

Первосвященник слегка приподнимает уголки губ. Сделав несколько шагов вперёд, он бросает напоследок:

— Аркании нужна сильная королева. Сильная духом и верой, а не магией. К счастью, последнее вам не грозит. — Его аура на секунду оранжевеет, а в голосе проскальзывает лёгкая усмешка. Кас был прав, он знает. — Я буду молиться за вас, Ваше Высочество. Надеюсь видеть вас на воскресных мессах после бракосочетания с Его Высочеством Кронпринцем. Это укрепит поддержку со стороны северного народа.

— Благодарю за благословение, Ваше Святейшество. — Я смиренно склоняю голову в поклоне.

Мужчина отворачивается и направляется в сторону апсиды.

Когда мы покидаем церковь, я выдыхаю.

— Всё прошло плохо? — Мой голос звучит не так, как в церкви. Это не голос принцессы, а голос Трис. Уставший, тихий, даже немного жалобный.

— Нет. Я даже удивлён тем, какой спокойной была эта встреча.

— В самом деле? — Я равняюсь с бароном, даже немного нарушая этикет.

— Да. У тебя получилось вызвать его расположение. Аррон Сильверхайм — не самая приятная личность. Он всегда критиковал вольное обращение велмарцев с Эфиром, наше использование магии как элемента прогресса.

— Значит, я хорошо справилась? — Мои губы расплываются в довольной улыбке, и я не могу её сдержать. В последнее время в жизни происходит так мало хорошего, что даже такие мелочи радуют.

Кас приподнимает бровь. Его аура вдруг светлеет. На миг у меня возникает ощущение, будто он вот-вот тоже улыбнётся, но барон сдерживается.

— Ты добилась необходимого нам результата. — Сухо отвечает он, взглядом подталкивая меня вперёд. — Ваше Высочество, я не имею права идти с вами так близко. Это может вызвать подозрение.

Мы медленно идём по дорожке, усыпанной красными листьями. Они слегка шуршат под ногами и разлетаются от лёгкого ветерка, гуляющего над снежным покровом. Я справилась! Как приятно осознавать это. Хочется пинать эти листья, или даже упасть в белую кучу, как это изредка бывало в детстве, когда принцесса Эллен звала меня играть в снежки в саду Велмарского дворца.

— Ваше Высочество? — Голос, доносящийся из-за спины, заставляет меня замереть. Челюсть самопроизвольно сжимается, а ладони сворачиваются в кулаки. Натягивая добродушную улыбку, принятую в высоких кругах, я оборачиваюсь.

Мой жених стоит у одного из деревьев, наиболее крупного, облокотившись о столб и скрестив руки на груди, одетый в строгий чёрный сюртук и бордовый плащ с воротом из песца.

— Кронпринц. — Снова реверанс. Как я уже устала от реверансов за эту неделю.

Всё же было хорошо, надо было ему появиться!

Статуя бросает взгляд на барона. Он тоже совершает поклон и, кажется, между ними мелькает какая-то странная искра.

— Ваши Высочества, оставлю вас наедине.

Что? Нет, нет, нет! Только не это! Я не хочу оставаться один на один с этим существом.

Поздно. Кас удаляется, и я стараюсь не выдавать своей реакции на его предательство.

— Какими судьбами вы здесь, принцесса? — Стальной голос кронпринца звучит даже холоднее, чем у первосвященника. Если бы это чудище обладало аурой, она, наверное, поглощала бы свет.