Проходящие мимо нас фрейлины смущённо хихикают, слыша речи кронпринца. Я поднимаю на него взгляд. Всё та же безупречная непроницаемая маска.

— Спасибо за прекрасный подарок, дорогой супруг.

Он делает вид, что улыбается. Улыбка столь неестественно смотрится на его лице, что меня пробирает лёгкий холодок. Но остальные гости смотрят на нас с благоговением и, кажется, испытывают восторг. Неужели он пугает только меня?

Мы садимся за стол, и слуги любезно предлагают нам варианты завтрака. Я соглашаюсь на лёгкие закуски из сыра и бокал вина. Напиться бы, чтобы не участвовать в этом параде лицемерия.

Я обращаю внимание на тарелку кронпринца. У него весьма сдержанный рацион. Небольшой кусок мясного пирога и овощное рагу вместо десертов и разнообразных закусок. А рядом чашка… Кофе? Да уж, хоть что-то нас роднит.

Звон посуды и голоса гостей, разговаривающих между собой, наполняют зал. Мои мысли утопают в этом белом шуме. Вино мягко разливается по телу, плавно согревая его изнутри. Среди вереницы разных аур я случайно улавливаю одну, очень хорошо знакомую мне. Её фиолетовый шлейф, кажется, направляется к нам. Я невольно напрягаюсь. Слуга снова подливает мне вина, но вдруг кронпринц отодвигает мой бокал.

— Её Высочество выпили достаточно.

Я собираюсь возразить, но слуга тут же кланяется и удаляется. Конечно, слово наследника престола — закон. И тут он мне всё обламывает! Поймав на себе его взгляд, я отворачиваюсь. Вдруг прямо над моим ухом раздаётся ровный полушёпот.

— Вы покраснели чуть больше, чем позволяют ваши румяна, миледи.

От его голоса я слегка вздрагиваю. В них звучат терпкие бархатные нотки. К щекам приливает кровь, а внизу живота вдруг появляется странное тепло. Осознание ударяет в голову, как только я пытаюсь чуть отстраниться… Да, мне точно достаточно вина. Коротко кивнув, я возвращаюсь к пище.

Праздничный завтрак плавно перетекает в поздравительную церемонию. Со столов начали убирать посуду и угощения, а гости притихли в ожидании. Наконец, за спиной раздаётся голос королевы. Она сидит на троне и величественно держит золотой кубок. В её ауре нет любви, предназначенной для невестки, но она не такая холодная и колючая, как обычно. В ней читается удовлетворение от организации праздника.

— Дорогие гости! Поднимем наши чаши за здравие и благополучие моей дорогой невестки, Её Высочества принцессы Эллен Эйзергард.

Все громогласно ликуют. Звон стекла наполняет просторный зал, заставляя петь хрусталь. Вино сделало своё дело, и происходящее кажется мне каким-то нереальным. Я не замечаю, как к моему столу начинают стекаться придворные, изливая поздравительные речи и даря подарки. Вместо меня подарки принимает слуга, пожилой мужчина во фраке. Он кладёт их на специально отведённый для этого стол.

Это всё для вас, принцесса. Это всё должно быть вашим.

Что-то внутри сжимается от невыносимой тоски всякий раз, когда звучат тосты очередного аристократа. Эта тоска разъедает душу изнутри, словно пропитывая мой Эфир тёмными чернилами. Но я продолжаю отвечать гостям безупречной улыбкой и словами благодарности.

Кас ходит где-то здесь, но не попадается мне на глаза. Я пытаюсь незаметно выцепить взглядом его фигуру, но гостей слишком много.

Может, оно и к лучшему. В любом случае, моя миссия для него выполнена, а для поисков виновных у нас слишком мало информации.

Я возвращаюсь в свои покои под вечер. Голова начала гудеть от гремучей смеси пары бокалов неразбавленного вина, звона посуды и нескончаемого шума голосов. Отпустив остальных служанок, я остаюсь наедине с Зельдой.

Она бережно помогает переодеться. К счастью, платье оказалось удобным, корсет не сильно давил на внутренности в течение дня. Но вот туфли изрядно натёрли ноги.

— Госпожа, мне попросить набрать для вас ванную? — Служанка поднимает на меня взгляд. В её ауре читается лёгкое беспокойство, и я невольно улыбаюсь, глядя на неё.

— Пока нет, спасибо. Мне бы хотелось побыть одной. Немного устала от празднества. Ты тоже пойди на кухню к другим слугам, там наверняка накрыли стол.

— Вам точно больше ничего не нужно, госпожа?

Я лишь сдержанно киваю.

— Тогда я приду к вам позже, чтобы помочь подготовиться ко сну.

— Сегодня отдыхай. Если мне что-то понадобится, я сама распоряжусь.

Зельда заканчивает расплетать косу и, откланявшись, скрывается за дверью.

Тишина.

Она плавно заполняет комнату, словно долго пустовавший сосуд. Так тихо, что даже непривычно. Я устраиваюсь за небольшим столиком в углу и наливаю себе вина. Снова. Но что поделать, мне не очень хочется оставаться наедине со своими мыслями сейчас. И тем не менее… Оградиться от них не получается.

Уставившись в пустоту комнаты, я поднимаю чашу.

— С Днём рождения, госпожа. — Шепчу я, чувствуя, как мои веки тяжелеют от скопившихся в них слёз. Если моргну, они тут же прольются. — Я — живой памятник на вашей безымянной могиле. Но со своим назначением я справляюсь неважно.

Чаша замирает в воздухе, вино в ней колеблется. Наконец я отпускаю поток слёз, разрешая им свободно прокладывать дорожки по коже. Мои плечи начинают дрожать, а пальцы крепче сжимают основание чаши. Я делаю несколько глотков подряд, позволяя вину обжигать горло своей сладостью.

Если бы она была жива, то непременно бы всех очаровала. И королевская семья, и принц, и придворные… Все они точно полюбили бы её.

Когда я допиваю своё вино, слышится лёгкий, но отчётливый стук в дверь. Только этого сейчас не хватало!

Наспех вытерев слёзы, я пытаюсь сосредоточиться. Голова немного кружится. Я слишком пьяна, чтобы понять, чья аура стоит за дверью, потому просто подхожу и поворачиваю ключ.

Сердце пропускает удар.

Кас… Ну и зачем он припёрся?

Я отрешённо делаю шаг назад, открывая для него проход. Оглянувшись по сторонам, он ступает внутрь и одаривает меня странным взглядом. Шумный вздох звучит слишком громко.

— Ты пьяна? — Спрашивает он, тяжёлой поступью двигаясь в сторону стола и заглядывая в чашу.

— Нет.

Мой ответ отзывается на его лице странной гримасой. Он прикрывает глаза и подносит руку ко лбу.

— Но ты пила. И пила много.

— Да. Я пила, и пила много. — Констатирую я, проходя к окну. Не хочу его видеть. — Ты что-то хотел? Я уже замужняя женщина и принцесса другого государства. Твои визиты ко мне в столь поздний час могут трактовать весьма… неоднозначно.

— Мне нужно уехать.

Его слова звучат как пощёчина. Я пытаюсь собрать мысли в кучу, но они в панике разбегаются.

— Не обещаю, что к твоему возвращению я останусь жива и здорова. Если ты не забыл причину, по которой мне приходится жить в этом облике.

— Теперь, когда брак состоялся, тебе уже вряд ли что-то грозит. — Голос барона звучит тихо, так, что я и сама едва его слышу. — Если это действительно не было случайностью, то пытаться убить тебя в стенах дворца — слишком рискованно. Но нам нужно вести расследование. Теперь у нас есть на это время и возможность.

— Тогда зачем уезжать?

— Мы не знаем, с чего начать. Пока что нет никаких признаков заговора. Поэтому мне придётся вернуться в Аркенхольм, чтобы разузнать больше об убийце.

Слыша эти слова, я вздрагиваю. К горлу подступает ком.

— Хорошо.

Между нами воцаряется тишина. Горькая, противная, полная недосказанности и скрытых обид.

— Относительно нашего последнего разговора… Я был излишне резок. Но ты должна понимать, я лишь заботился об успехе нашего дела, об интересах Велмара. Это моя главная задача.

Вряд ли он сожалеет. Конечно, можно было бы прочитать его ауру и узнать, что он чувствует, однако для этого я слишком истощена и пьяна. Сейчас я не хочу знать. Это бесполезно. Я всего лишь пешка в его игре, инструмент для извлечения выгоды.

— Не нужно оправдываться за свою… исполнительность. Делай, что должен. Как и я. — Мой взгляд, полный ледяной решимости, направляется прямо на него. Одинокий отблеск света в аметистовых глазах Каса тут же гаснет. Я отворачиваюсь, делая вид, будто рассматриваю витраж. — Если это всё, то ты можешь идти.