Мне придётся сделать это. Вернуться на то самое место, где всё произошло.

— Кассиан? Снова ты здесь! Какими судьбами? — Гловер, пожилой кузнец и мастер ювелирного дела, тут же оживляется, завидев меня в дверях своей лавки. Его густые седеющие усы воспряли вверх, словно хвост у радостного пса, а круглые щенячьи глаза, слишком добрые для этого огромного прямоугольного лица, сверкнули серебристым отблеском.

— Тише, Гловер. Я здесь неофициально.

Осознав свою неосторожность, Гловер тут же поджимает губы и кивает на место у прилавка.

Я подхожу ближе. Этот магазинчик с каждым годом становится всё более пёстрым. Если раньше здесь были только грубые стальные доспехи и простое оружие, то теперь Гловер явно достиг вершины мастерства. Будучи двоюродным братом моей матери, он переехал в Аркенхольм из Меридиана пятнадцать лет назад. Здесь он женился на Марте, задорной хохотушке с вольным нравом. Именно благодаря ей Гловер смог совершенствоваться: его практическая магия и её чары гламура в симбиозе дали прекрасные плоды.

— Кстати, понравилось ли то колечко твоей барышне? Получилось добиться её расположения?

Точно, я ведь ему соврал. Не скажу же я прямо, что зачарованное кольцо нужно для того, чтобы перевоплотиться в убитую принцессу.

— Кольцо пришлось ей по душе. Носит, не снимая.

Иронично. Так ведь и есть, она не может снять его, оно — её маска и наше спасение.

— Между прочим, это было лучшее моё творение. Надеюсь, леди хотя бы подарила тебе платок в знак признательности и симпатии. — Усы Гловера дрогнули в загадочной, заговорщической ухмылке.

Удивительно, насколько этот грозный дядька любит выпытывать всякие романтические подробности. Каждый раз, когда я приезжал сюда, он спрашивал, нашёл ли я себе невесту. Жаль, ему невдомёк, что в моём положении строить отношения опасно. Я служу короне. Любовь — непозволительная роскошь для меня. Зато в его глазах я обеспечил себе неплохую легенду с кольцом.

— Не переживай, она подарила мне куда больше. — Мой ответ звучит исчерпывающе, и я тут же спешу сменить тему. — В этот раз я тоже по делу. Мне нужен лук, стрелы и какой-нибудь кинжал.

— Хм. Решил поохотиться? Как в старые добрые времена?

— Угу. — Киваю я, рассматривая кинжалы с усыпанными драгоценными камнями рукоятями на витрине. — Нужно что-то качественное, но неброское.

— Чего ж ты раньше не сказал, я бы у жены тоже на охоту отпросился! — Его звонкий гогот заставляет стеклянные витрины вибрировать.

— Да я так, скорее уединиться. Побродить по лесу, поймать дичи. От политики подустал, понимаешь?

Гловер делает озадаченный вид, потирая подбородок грубыми пальцами с короткострижеными приплюснутыми ногтями.

— Конечно понимаю. Тоже надо будет выбраться, вспомнить былые времена. Ну ничего, сейчас тебе что-нибудь подберём!

Уважаемые читатели!

В данной главе могут присутсвовать сцены, не предназначенные для особо впечатлительных лиц. Читайте с осторожностью.

Интерлюдия 2

Кас

Следующим утром я уже был готов. Безоблачная погода сулила довольно лёгкую вылазку, и если бы мне действительно нужно было поохотиться, вряд ли получилось бы выбрать день лучше, чем этот.

Взяв с собой паёк на пару дней, необходимое снаряжение и оружие, я седлаю лошадь и отправляюсь в путь.

— Куда-то путь держите? — Стражник у ворот города присматривается ко мне, приподняв забрало идеально отполированного шлема. Новенький. Он стоял тут на прошлой неделе, и я специально подгадал момент, когда зелёный стражник заступит на смену.

Я веду лошадь за собой. Нельзя говорить со стражником, сидя верхом: если буду смотреть на него сверху вниз, контакт установить не получится. Солдаты такого не любят.

— Решил поохотиться в окрестностях. — Я жестом указываю на лук и колчан стрел за своей спиной. — Говорят, зверя в округе много всякого.

— О, это правда. — Его добродушное лицо демонстрирует идеально-белоснежную улыбку. — Но недавно были заморозки, вся дичь могла попрятаться.

Он явно из богатых слоёв Аркенхольма. Судя по наивности во взгляде, мечтал о службе с пелёнок и теперь радуется новообретённым полномочиям. Но ещё слишком неопытен.

— Ничего, всё равно хочу отдохнуть от городской суеты. А если повезёт — что-то да поймаю.

Я спокойно прохожу мимо стражника, покидая стены города. Он лишь кивает мне и протягивает монету.

— Вот, пропуск ваш. Чтобы обратно пустили без проблем, если не я буду стоять на посту.

— Благодарю. — Бросаю я, запрыгивая на лошадь.

Лёгкий толчок, и она уже несёт меня галопом по протоптанной тропе. Как же давно я не ездил верхом.

Снежные поля и деревья сменяют друг друга. Когда мы с Беатрис пробирались через сугробы, я старался запоминать каждую деталь, всё, что могло бы привести меня обратно, если понадобится.

Я очень надеюсь, что на место бойни не забрели случайные прохожие. Мне бы следовало вернуться туда раньше, но сначала нужно было завершить дела во дворце. Союз состоялся, и это главное. Но почему-то меня не покидает растущее откуда-то из глубин Эфира чувство тревоги.

Уже вечереет, когда я захожу в лес. Все деревья похожи друг на друга, но я узнаю его. То дерево, под которым я сидел с дрожащей от холода и отчаяния Беатрис. Образ её хрупкой фигуры в моём пальто напоминает мне тот день, когда Великий Герцог решил выкупить её из трактира в Новеллине. Я не понимал, на кой ему сдалась эта хилая девчонка. Но нужно признать, она отлично служила принцессе…

Ещё пара часов, и вот я уже смотрю на карету. Утопая в лучах закатного солнца, она вся покосилась от ветров и накренилась вбок так, что кажется, будто вот-вот завалится. Спицы в колёсах покрылись ржавчиной, а обшивка местами ободрана птицами и дикими зверями.

Я подхожу ближе. Не обращая на меня внимания, ворон садится на крышу и отдирает ещё один кусок тонкой древесины, унося его куда-то. Ветхая дверца на ржавых петлях, противно скрипя, приоткрывается от моего прикосновения. По покрытому чёрными пятнами полу стаей бродят муравьи.

Горло сдавило от воспоминаний.

Тогда я просто стоял, как идиот, не в силах пошевелиться, пока Эллен захлёбывалась кровью. Беатрис держала её в руках, не отпуская. Не знаю, что она тогда сделала, но мне показалось, будто за пару мгновений до конца на бледном лице принцессы появилось блаженное спокойствие.

Она… улыбнулась.

Так, нельзя забывать, зачем я здесь. Следы уже давно замело снегом. Найти здесь зацепки теперь будет той ещё задачкой.

Я обхожу поляну, стараясь внимательно рассмотреть каждую деталь. У кострища под толщей снега лежат обглоданные кости солдата. На черепе виднеются остатки кожи и волос, покрытые ледяными корками. Гнилые и истлевшие бурые лоскуты одежды, пропитанные грязью, разбросаны то тут, то там.

Конечностей я недосчитался. Дикие звери растащили их на несколько метров. Относительно целыми оказались только те части тела, которые покрывал сплошной доспех: грудина и плечи… Но падальщики явно пытались добраться до нетронутых кусков окоченевшей плоти.

Холод немного замедлил разложение, но резкий порыв ветра заставляет меня поморщиться от отвратного запаха. Мерзость.

Сложно распознать следы борьбы, когда тут уже побывали все звери, обитающие по соседству. Помнится, этого солдата убили ледяным шипом прямо в живот. Прикрывая нос и рот, я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть рёбра. На них виднеются неестественно яркие, рыжие пятна. Кости окислились от контакта с магическим льдом.

Наверное, солдат уже снял часть доспеха перед сном, хотя металл вполне мог бы его спасти. Эта беспечность стоила ему жизни. Возможно, не только ему…

Выпрямившись, я оглядываюсь в поисках повозки. Она выглядит лучше, чем карета, хотя это не удивительно — у неё больше запас прочности. Животные явно пытались пробраться внутрь, царапая плотную ткань, но у них ничего не вышло.