– Итак, какой здесь протокол? – спрашиваю я, оглядывая круг убийц. – Мы просто… поднимаем руки для голосования, или мне нужно выучить специальный сигнал клуба убийц? Секретное рукопожатие? Клятва на крови над церемониальным кинжалом?

Уголки губ Торна дёргаются в том, что, возможно, является максимальным подобием улыбки, на которое способны его лицевые мышцы.

– Мы не настолько формальны, мисс Новак. Хотя я ценю ваш энтузиазм в отношении правильной процедуры.

– Давайте сделаем это официальным, – говорит Дариус, кладя телефон на стол экраном вниз. – Кто за то, чтобы поспособствовать заслуженной кончине Ричарда Блэквелла, говорите сейчас.

А что, если они проголосуют против? Без их сети, их навыков и их защиты Блэквелл останется неприкосновенным. Я силой выдавливаю на лице улыбку, несмотря на застывающий внутри ужас.

– Я, очевидно, голосую «за», – говорит Зандер, его колено касается моего под столом. Безмолвная поддержка.

Кэллоуэй изучает свой маникюр, словно ищет микроскопические изъяны, на его губах играет хитрая улыбка.

– И что вы дадите мне за голос «за», дорогая? Вы же знаете, как я обожаю хороший стимул.

– Я позволю тебе сохранить все твои пальцы для твоей следующей выставки, – ровным тоном отвечает Зандер.

– Какой напряжённый, – мурлычет Кэллоуэй. – Обожаю это в тебе.

Лазло поднимает руку.

– Я голосую «за»! И я читал о сердечных приступах. Знаете ли вы, что существует четырнадцать различных способов спровоцировать тот, что выглядит естественным? Пятнадцать, если у человека аллергия на моллюсков.

Торн остаётся молчаливым, изучая мою доску убийства с пугающей сосредоточенностью. Его палец проводит по красной нити, связывающей Блэквелла с делом моих родителей.

– Торн? – подталкивает Дариус.

– Да, – говорит Торн, и его голос несёт в себе вес, который заставляет комнату замолчать. – Ричард Блэквелл олицетворяет то, для устранения чего это общество было создано. Тех, кто считает себя выше последствий. – Его глаза встречаются с моими через стол. – Два года назад мы голосовали против этой цели. Время было неподходящим. Риски слишком велики. Но теперь… – Он один раз кивает, решительно. – Думаю, мы готовы к нему. – Он поворачивается ко мне. – Мисс Новак, добро пожаловать на вашу первую официальную операцию Общества Хемлок.

Странный трепет пробегает по мне – частично это оправдание, частично – ужас. Я планирую убийство с серийными убийцами.

– Теперь к логистике, – продолжает Торн. – Дариус, ты займёшься всеми юридическими аспектами.

– Я создам пуленепробиваемые алиби для всех, – говорит Дариус, уже делая пометки на своём планшете. – У мисс Новак и меня будет очень публичная встреча за ланчем в «Розетти» в центре города во время исполнения. Там бывает много юристов, так что нас увидят множество свидетелей. – Он бросает на меня взгляд. – Закажите лосося. Его готовят целую вечность, что продлит наше видимое присутствие.

– Хорошо, – киваю я, оценивая внимание к деталям.

– Я также подготовлю консалтинговые контракты, проставлю более ранние даты на письмах и создам необходимый бумажный след. Затем буду отслеживать полицейские каналы и подготовлю любую дополнительную документацию, которая может нам понадобиться.

– Я займусь художественным направлением, – предлагает Кэллоуэй, его глаза горят, как у кота, увидевшего раненую птицу. – Мы хотим, чтобы это было значимо, а не просто очередным скучным сердечным приступом. Что–то с… подписью. Картина, которая говорит о его грехах.

– Лазло, – продолжает Торн, – ты предоставишь медицинскую экспертизу и все необходимые припасы. Блэквелл принимает антикоагулянты, верно?

– Варфарин, – подтверждает Лазло, роясь в своей сумке с энтузиазмом ребёнка на Рождество. – Я принёс образцы семнадцати сердечно–сосудистых препаратов, которые могут катастрофически взаимодействовать. Плюс три экспериментальных соединения, которые не проявятся в стандартной токсикологии. – Он достаёт флакон, с благоговением поднося его к свету. – Этот имитирует эффект массивного инсульта, но метаболизируется за четыре часа.

– Мы нацелимся на кабинет доктора Ламберта во время запланированного визита Блэквелла на следующей неделе, – говорит Торн. – Зандер, твоё наблюдение показывает, что это наше оптимальное окно?

Зандер кивает, вызывая детальные схемы на своём планшете.

– Блэквелл прибывает в 14:15 и находится один, кроме двух сотрудников охраны, которые ждут в приёмной. Приём длится сорок пять минут.

– Откуда ты всё это знаешь? – спрашиваю я.

– Я взломал его медицинские записи, – пожимает плечами Зандер. – И камеры. И его календарь. И его систему безопасности. И приложение для расписания его личного тренера.

Лазло заглядывает через плечо Зандера.

– О–о–о, посмотрите на эти показатели холестерина. Неудивительно, что он на статинах.

– Прежде чем мы ликвидируем Блэквелла, – говорит Торн, возвращая нас к теме, – мы уничтожим то, что он ценит. Его наследие. Его империю.

Интенсивность в его голосе заставляет меня вздрогнуть. Это не просто убийство человека – это его стирание.

– У меня есть документация по всем его компаниям, – предлагаю я, доставая файлы из сумки. – Финансовые транзакции, связывающие его с отмыванием денег через эти пять объектов. – Я раскладываю фотографии по столу. – И полные чертежи его главного офиса, любезно предоставленные источником в управлении городского планирования, который был мне должен.

– Впечатляюще, – замечает Дариус.

– Вы были тщательны, – с одобрением говорит Торн.

– Я ждала этого годами, – говорю я. – Я знаю каждую слабость в его империи. Я просто не могла сделать это в одиночку.

– Мы будем действовать поэтапно, – решает Торн. – Сначала мы уничтожим его рычаги влияния. Серверная ферма, улики для шантажа, финансовые отчёты. Затем мы нацелимся на его репутацию через стратегические утечки информации.

– Мы можем начать с улик о хищениях в его благотворительном фонде, – предлагает Зандер. – Их кибербезопасность просто позорна.

– Как только его империя начнёт рушиться, и он станет уязвим, – продолжает Торн, – мы перейдём к самому Блэквеллу в медицинском кабинете.

Дариус кивает.

– Давайте соберёмся завтра, чтобы уточнить сроки, – говорит Торн. – Зандер, продолжай отслеживать протоколы безопасности. Убедись, что он не сбивается с маршрута.

Это происходит. После двенадцати лет кошмаров, после того как я обнаружила тела своих родителей, после того как я видела, как система подвела, справедливость наконец–то почти достигнута.

– Перекусить, кто–нибудь? – спрашиваю я, доставая пачку печенья из кармана куртки. – Я считаю, что планирование убийства возбуждает аппетит.

Лазло принимает печенье с тёплой улыбкой.

– Шоколадная крошка. Отличный выбор. Знаете ли вы, что они имеют точно такой же диаметр, как и аортальный клапан человека?

– Это тревожно, – говорю я, предлагая пачку остальным. – И одновременно странно завораживающе.

– Добро пожаловать в Общество, – шепчет мне на ухо Зандер.

💀💀💀

Я расставляю коробки с патронами на кухонном столе в домике, когда мой телефон завибрировал. Я смотрю на экран, и сердце ёкает при виде имени Зары.

– Это Зара.

Зандер поднимает брови.

– Твоя очень настойчивая лучшая подруга?

– Мне стоит ответить, пока она не решила, что меня убили. – Я делаю глубокий вдох и отвечаю. – Привет, Зи.

– Жёлудь! Ты жива! – голос Зары взрывается в динамике. – Подруга, у меня потрясающая новость.

Я отхожу от стола с оружием, бросая Зандеру извиняющийся взгляд.

– Что случилось? Всё в порядке?

– Лучше, чем в порядке. Территория чуда. – Её возбуждение звенит в телефоне. – Ты же знаешь, что ресторан моих родителей еле сводил концы с концами? Из–за повышения аренды и того модного фьюжн–заведения, что переманивало клиентов?

– Да, конечно. – Я выхожу на маленькое крыльцо домика, прохладный горный воздух – разительный контраст с теплом внутри. – Что–то изменилось?