Единственное хорошее в этом дне – то, что Бунтарей еще не было в столовой. Зато все остальные были на месте, и я не доверяла никому.

– Джорн! – Слоан помахала мне через весь зал. Она сидела за нашим – моим – старым столом, и мой взгляд упал на свободное место между ней и Мерседес. Я узнавала каждое лицо, уставившееся на меня. Казалось, будто надо мной висел огромный прожектор, и все затаили дыхание в ожидании моего хода. Я знала, что время не на моей стороне. Взгляд скользнул к высоким арочным дверям столовой – я ждала, что в любую секунду войдет Кейд и встретит меня ударом в грудь.

Когда я встретилась взглядом со Слоан, ноги стали подкашиваться еще сильнее. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, которые затуманивали разум при виде моей бывшей соседки.

Слоан была таким хорошим другом, и было нечестно отталкивать ее теперь, когда я вернулась. Но я взглянула на свои руки, скрытые под рукавами, зная, что под тканью прячутся длинные розовые шрамы, и вместо того, чтобы шагнуть к ней, развернулась.

– Я больше не доверяю тебе. Прости.

Подбородок снова поднялся, плечи распрямились. Клетчатая юбка, которая казалась до боли знакомой, колыхалась, пока я направлялась к дальнему левому столу – единственному, за которым не сидел ни один человек. Обычно в Святой Марии все столы в столовой были заполнены учениками, особенно центральный – там собирались Бунтари, почти вся команда по лакроссу и несколько девушек. Разумеется, среди них была и Джемма, и на то были очевидные причины.

По спине пробежал холод, когда я поставила поднос на гладкую столешницу. Пальцы дрожали, когда я взяла ложку, будто у меня и вправду получится есть. И в этот момент я ощутила чье–то присутствие за спиной.

Аромат духов Слоан становился сильнее с каждой секундой, а во рту пересохло.

– Джорни?

Я слегка запрокинула голову и мельком увидела ее темные блестящие волосы, рассыпанные по плечам. Ее голос звучал тихо и неуверенно, будто она подкрадывалась к пугливому зайчонку, и я не могла ее винить.

– Привет, Слоан, – сказала я, когда она села рядом. Она развернулась на скамье, глядя прямо на меня, но я продолжала смотреть на ложку.

– Ты в порядке? – она наклонилась ближе, так что ее слова больше походили на шепот.

В порядке? Нет, не совсем.

– Да, все хорошо. А ты как?

Она рассмеялась, и только тогда я перевела на нее взгляд. Ее карие глаза были подернуты чем–то нечитаемым, и внутри меня что–то болезненно сжалось. Я словно приросла к месту, не в силах пошевелиться.

Смех быстро сошел с ее губ.

– Я знаю, что ты делаешь. – Она покачала головой, и ее блестящие пряди мягко колыхнулись. – Это не сработает.

– О чем ты? – спросила я, чувствуя, как тревога сжимает желудок.

– Ты защищаешься.

Я промолчала, потому что она была права, и неудивительно, что она видела меня насквозь. Она всегда была проницательной, когда хотела. Когда ее рука легла на мою, я подавила желание дернуться и позволила мимолетной мысли обнять старую подругу раствориться в голове.

– Тебе не нужно защищаться от меня. Я никогда не стану тебя осуждать, Джорн.

Нервы в животе превратились в камень, с каждым вдохом становясь все тяжелее. Мне хотелось повернуться к Слоан и выложить ей всю правду прямо здесь, в столовой, но через несколько секунд она встала и мягко улыбнулась.

– Я не отступлю, даже если ты отталкиваешь всех. Я здесь для тебя.

Слезы заструились по щекам, когда она медленно ушла, оставив меня за пустым столом в одиночестве с грузом непрожитых чувств. Если в этой школе и оставался кто–то, кому можно доверять, так это Слоан. Но она была права – я защищалась. Проблема лишь в том, что я не знала, от кого именно.

Руки по–прежнему дрожали, когда я снова взяла ложку. Я сидела спиной ко всем, как и хотела, и была так далеко от входа, что удивилась, услышав скрип дверей. Второй раунд – начинается. Даже если бы я не услышала этот звук, то все равно поняла бы, что он вошел. По залу прокатилась волна напряжения, словно цунами. Я почувствовала его взгляд, еще не успев повернуть голову. Он всегда находил меня в толпе. Длинные волнистые волосы скользнули по столу, когда я подняла подбородок, и в тот миг, когда наши взгляды встретились, в сердце вонзилась стрела. Я судорожно вдохнула, хотя в легких уже не оставалось воздуха.

Вчера я видела его издалека – темный силуэт, застывший в коридоре, как живое воплощение кошмара. Наверное, пробирался в комнату к какой–нибудь девчонке, которая растает от одного его присутствия, ведь он – Бунтарь. Когда я видела его на улице у приюта, то лишь мельком, чтобы он не заметил моего взгляда. Я отчаянно пыталась делать вид, что не замечаю его, что он не действует мне на нервы, но это было не так. Его присутствие причиняло боль – настоящую, разрывающую на части. Его медовые глаза были тем, что не давало мне сойти с ума в психиатрической клинике, но того уюта, что я когда–то чувствовала рядом с Кейдом, больше не было. Теперь я стояла в месте, которое когда–то называла домом, не зная, станет ли оно им снова.

Шёпот в столовой стал громче, пока Кейд замер в дверном проеме. Я почти слышала, о чем перешептываются одноклассники. Мы с Кейдом никогда не были парой, и я боялась просить большего. Мне не нужны были сплетни из–за связи с ним – королем коридоров, плохим парнем по умолчанию, грешником в школе с кучей правил. Кое–кто знал, что между нами что–то было, но уверенности ни у кого не было.

Сейчас, наверное, все догадались – мы застыли в немом противостоянии, и чем дольше длился этот взгляд, тем сильнее бешено колотилось сердце, словно бык, рвущийся к красной тряпке. Его песочные волосы были растрепаны сильнее обычного, чуть длиннее на макушке и коротко подстрижены по бокам. Челюсть напряглась, скулы слегка порозовели. Живот свело от вида этих румяных скул – я видела их такими не раз. Только теперь причина была не во мне. Он с кем–то? Поэтому опоздал? Я сглотнула раздражение, понимая, что это последнее, о чем стоит думать, особенно учитывая, что я до сих пор не знаю, причастен ли он к тому, что я чуть не умерла.

Кейд приподнял подбородок, отчего его черты стали еще резче. Его глаза на секунду встретились с моими, пригвоздив к месту, пока я сидела, сгорбившись над пустым столом, а затем опустились к моим рукам, скрытым под темно–бордовой формой.

Первой мыслью было отвращение, но в его взгляде, когда он снова поднял глаза, читалась такая животная вина, что меня охватил инстинкт «бей или беги». От страха я резко выпрямилась, скрестив руки, пальцы впились в ткань рубашки.

Было ли ошибкой возвращаться сюда? Конечно, это лучше альтернативы, но в психушке я хотя бы знала, кто враг.

Мой тревожный взгляд скользнул от Кейда и замер в пространстве, пока жар разливался по моему лицу. Казалось, каждый в этом зале уставился на меня. Все, кроме одного. Бэйна. Я не забывала о нём ни на секунду. Бэйн оставался для меня загадкой, но, впрочем, сейчас все вокруг были загадками. Он был скрытным, наблюдал за мной издалека, но никогда не приближался. Я знала только, что Бэйн и Бунтари не ладили, а ещё – что он проявлял ко мне интерес, но никогда не действовал. Кейд презирал Бэйна, но теперь я задумалась: а вдруг он просто боялся, что я выскользну у него из рук, и Бэйн окажется тем, кто меня поймает?

Однако сейчас Бэйн, похоже, не проявлял ко мне никакого интереса. Он был единственным в этом зале, кто не смотрел ни на меня, ни на Кейда. Мы с ним были как авария на дороге – никто не мог отвести взгляд, хотя все понимали, что вторгаются в чужое пространство. Его коротко стриженная голова была опущена, а брови сведены, пока он уставился в телефон. Его челюсть была сжата до предела, но он даже не взглянул в мою сторону. Часть меня жаждала подсесть к нему, потому что везде, куда бы я ни посмотрела, я чувствовала на себе взгляды. И я знала: мои сверстники, вероятно, чуяли мой страх за версту, даже если я держала спину прямо, а на лице не дрогнул ни один мускул. Раньше я носила эмоции на рукаве, но теперь научилась их прятать.