Медленно, тяжелый страх пополз по спине, словно густая грязь. Где же она? Неспешные шаги привели меня к кровати – безупречно заправленной, как в день моего отъезда. Желтая краска осыпалась со спинки, когда я провела по ней пальцем.

– Что–то не так, – произнесла я, обернувшись к Кейду. Он наблюдал из противоположного конца прямоугольной комнаты. Десять холостых коек строились в ряд – лишь одна носила следы жизни. Моя.

– Что именно? – приподнял подбородок, отчего скулы заострились еще сильнее – словно он мало и без того сводил с ума на расстоянии.

– Она никогда не уходит из приюта.

Я опустила взгляд на свою кровать, резкая складка прорезала лоб. Где же она?

Кейд зашагал ко мне:

 – Тогда подождём.

Я тяжело вздохнула, разочарование сдавило горло:

– А вдруг она не вернётся до утра? Мы же не можем застрять здесь насовсем. Завтра всё–таки занятия.

– Дыши, – мягко сжал он мои плечи. – У нас есть время. Бунтари предупредят, если что–то стрясётся... или если Тэйт проснётся с мыслью проверить наши койки.

Я глубоко вдохнула – выдох ощупал грудь Кейда.

– Ладно, – сдавленно прошептала я, опускаясь на постель.

Он отошёл к окну прямо за моей спиной, прислонившись плечом к холодному стеклу. Свеча погасла, и мне это было на руку. Пока мы во тьме... никто не ведал, что мы здесь.

И нельзя было отбросить возможность чужого взгляда – наверное, именно об этом размышлял Кейд, всматриваясь в темноту за окном. Моя рука снова нащупала нож в кармане. Пальцы скользнули по изношенной коже, возвращая вопрос: откуда нож? Его? Кто дал? Отец? Мать? Или... специально для меня?

Мысль о средстве защиты грела. Слишком часто воспоминания настигали врасплох – тот ужас, удар в спину из ниоткуда. Даже имей я силы дать отпор – что могли противопоставить голые кулаки?

Нож давал уверенность.

Но нельзя отрицать главное: Кейд был обжигающе притягателен сейчас – его спина, заслоняющая окно, готовность сметать любую угрозу...

Мне это нравилось. Очень.

***

Слишком много времени прошло. Я осознала это, ощутив прогиб кровати. Я была сбита с толку и дезориентирована, и когда почувствовала, что моя рука липкая от пота – я сжимала что–то, – глаза мои распахнулись, я выхватила нож и резко развернулась к человеку, который пристроился рядом со мной.

Серебристое лезвие уперлось ему в горло, а мои ноги зажали его бёдра, пока сердце в груди было лишь надоедливой помехой.

Рука Кейда впилась в моё запястье так сильно, что я едва сдержала вскрик. Увидев его яростный, испепеляющий взгляд снизу, я ахнула и тут же разжала пальцы на рукоятке ножа, позволив ему съехать по его шее на то место кровати, где я лежала.

– Боже мой, – выпалила я, пытаясь слезть с его колен. Его другая рука шлёпнулась на мое бедро, удерживая меня на месте. – Я… прости, – сказала я, поднося дрожащую руку ко рту. Взгляд мой тут же устремился к его шее, откуда сочился тончайший ручеёк крови. – Чёрт возьми, я тебя порезала!

– Отлично. – Его голос был хриплым, и этот звук задел во мне что–то, что питалось адреналином и возбуждением. – Ты не шутила, когда говорила, что Тобиас научил тебя владеть ножом.

Я медленно опустила ноги и осела на живот Кейда. Его рука на моей ноге не ослабла, как и та, что сжимала запястье. Его глаза казались еще темнее в полумраке комнаты, тем более что мои еще не привыкли после нечаянного сна.

– Он пугающе хороший боец. Его учили…

– Убивать. Убийца с черного рынка. Да. Меня тоже... в некотором роде. – Он издал короткий, темный смешок.

Я кивнула, бросив взгляд на окно за кроватью. Я не могла даже представить, чему научил Кейда за эти годы его отец. Человек, торгующий нелегальным оружием и причастный к Ковену – этому таинственному месту, где готовят убийц для черного рынка... Это должно было быть ужасающим.

Луна сместилась, и теперь я не видела ее между звездами. 

– Нам пора, да? Как долго я проспала?

– Мы можем остаться еще ненадолго. На улице довольно тихо, – сказал он, наконец отпуская мою руку. Его сердце билось как гром у меня под ладонью, и я не могла перестать это чувствовать.

Между нами повисло молчание, пока я перебирала в голове сценарии с сестрой Марией и её местонахождением. И тут Кейд снова заговорил: 

– Чему еще тебя научил Тобиас? Кроме как резать ножом во сне?

Обе мои руки теперь покоились на его груди, а взгляд был прикован к тонкой струйке крови, сползавшей по его шее. Я и правда его порезала. – Что ты имеешь в виду? – спросила я, медленно поднимая руку, чтобы стереть кровь. Подбородок Кейда сместился в сторону, открывая раненую шею, его четкий профиль и задвигавшийся кадык.

– Вы с ним трахались?

Я замерла, палец мягко прижался к ране. Во мне шевельнулось странное желание наклониться и прикоснуться губами к порезу, как я делала с девочками, когда они разбивали коленки, слишком быстро бегая по разбитому тротуару у входа.

– Ты разозлишься, если я скажу «да»? –  Я сама не понимала, зачем играю с ним. Это были неспокойные времена, мы физически находились в месте, где нам вообще не следовало быть, а я тем временем подначивала его, вынуждая реагировать. Правда была в том, что мне нравилось, когда он ревновал. Нравилось, когда он заявлял, что я принадлежу ему. Нравилось быть желанной им.

– Нет.

Комната мгновенно затихла, и как только я стёрла кровь с его шеи большим пальцем, он схватил мою руку, зажав окрашенный красным палец между нашими телами. Я прекрасно осознавала, что сжимаю внутренней стороной бедра, и меня охватил полнейший, необузданный трепет.

– Нет? – спросила я, наклонив голову так, что волосы упали на разделяющее нас пространство. Что, чёрт возьми, мы делаем? Если какая–нибудь из монахинь услышит или увидит это… они сгорят на месте от стыда.

Он медленно покачал головой, с хищной неторопливостью. 

– Нет. 

Кейд двинулся подо мной, и я ощутила твёрдый, настойчивый толчок даже сквозь джинсы. Внутри всё сжалось, дыхание перехватило – мне отчаянно хотелось двинуться навстречу его телу. 

– Это лишь дало бы мне повод доказать тебе, что ты моя, а не его.

Вот она. Непокорная искра в самой глубине, цеплявшаяся за его слова, как за спасительную соломинку. Сделай это. Докажи мне, Кейд.

– Тебе бы это понравилось, правда? – спросил он, поднимая мой окровавленный большой палец к моим губам и нежно прижимая его к ним.

– Почему ты так говоришь? – Мой голос был прерывистым, шепотом, настолько тихим, что я не была уверена, слышит ли он меня.

– У тебя такой взгляд. – Его глаза скользнули по моему лицу, и глубоко внутри все сжалось от сладкой муки. Мы с Кейдом уже много раз оказывались в точно таком же положении: я верхом на нем, а в его глазах – отсвет чистейшего бунтарства. Но на этот раз все было иначе. Словно мы балансировали на острие ножа, готовые рухнуть в пропасть от одного неверного движения. Между нами лежал тяжелый груз прошлого, зияли незажившие раны, из–за чего каждая минута с ним казалась последней. Мы уже теряли друг друга однажды, и именно это, без сомнения, подпитывало этот самый момент

Другая рука Кейда опустилась на мое бедро, пальцы легли прямо на низ моего живота, разжигая пламя в самом эпицентре.

– Твои веки тяжелеют, а в глазах – тот самый огонь желания, в котором я терялся больше раз, чем сосчитать. Там, внизу, так тепло, – его пальцы впились чуть сильнее, – что я чувствую это сквозь джинсы нас обоих. Он сильнее прижал мой палец к моей нижней губе, и мне пришлось собрать всю волю, чтобы не пустить в ход язык. – Твой рот умоляет о поцелуе, и мне нужен максимум самообладания, чтобы не дать его тебе сию же секунду.

Я молчала, но его слова эхом отдавались внутри, задевая каждую интимную частицу, что жаждала его.

– А? Я прав? – спросил он, взглянув на меня снизу с дьявольской усмешкой. – Хочешь, чтобы я доказал?