— Приветствую вас, леди Эшби! В первый раз слышу о лайковых перчатках. Мистер Денгерфилд ничего мне о них не сказал.

— Странно, вы ведь уверяли меня, что у вас есть эти перчатки, мистер Денгерфилд, — Мейбелл озадаченно посмотрела на владельца магазина.

— Дело в том, что тюк с лайковыми перчатками только недавно доставили из Парижа, и мои служащие еще не разобрали его, — извиняющим тоном сказал галантерейщик.

Герцог Мальборо пренебрежительным жестом откинул в сторону кружевное изделие и сердито проговорил:

— Забирай свой залежалый товар обратно, любезный, и покажи мне что-то более стоящее, чем продемонстрированною ранее дешевку.

— Сейчас будет исполнено, ваша светлость, — угодливо произнес владелец магазина, стремясь исправить свой промах.

— Заодно, мистер Денгерфилд, примите мой заказ, — вмешалась в их разговор Мейбелл и вручила галантерейщику свой список.

Владелец магазина и его помощники поспешили отправиться на склад, чтобы выполнить прихоть постоянных клиентов, и Мейбелл осталась наедине с герцогом Мальборо. Графиня Кэррингтон почувствовала замешательство от такого тет-а-тет с человеком, который недавно не останавливался ни перед чем, лишь бы ее опорочить, и чтобы скрыть свою растерянность, она уставилась на испанский веер с нарисованными танцовщицами фанданго, делая вид, будто ее заинтересовала эта изящная вещица. В то же время молодая женщина чувствовала на себе упорный взгляд отвергнутого воздыхателя, которого недавние злоключения отнюдь не заставили потерять к ней острый интерес. Джон Черчилль был вынужден признаться самому себе, что, несмотря на все неприятности Мейбелл Уинтворт по-прежнему остается для него самой желанной женщиной в мире. Его словно магнитом тянуло к этой красавице, чье общество было для него запретным, и некоторое время он колебался между благоразумным намерением держаться от нее в стороне и неистовым желанием снова ощутить на себе магическое действие ее лучистых глаз. В конце концов, любовь победила, и он словно очарованный приблизился к царице своих грез, которая упорно отводила от него свой взгляд.

— Леди Мейбелл, позвольте преподнести вам в дар эту безделушку, — необычайно мягким голосом произнес Джон Черчилль, приблизившись к ней вплотную.

— Это лишнее, милорд, мне не нужен этот веер, я смотрю на него только затем, чтобы не смотреть на вас, — передернула плечами Мейбелл, словно от ненавистного голоса Черчилля по ее спине пробежал леденящий мороз.

— Неужели я сделался вам настолько противным? — пробормотал герцог Мальборо, ощутив настоящую боль от ее неприязненных слов. Теперь он сожалел о том, что хотел вынудить ее уступить его желаниям. Счастья ему это не принесло, он добился только ее ненависти, которую легко можно было предвидеть. Вне всякого сомнения, на него нашло затмение рассудка, если он решил добиваться женщины бесчестными способами. — Скажите, могу ли я загладить свою вину перед вами?

— Я прощу вас только в том случае, если вы пообещаете оставить меня и моего мужа в покое, — твердо сказала Мейбелл. — Не преследуйте нас больше, не вмешивайтесь в нашу жизнь, и со временем я забуду то зло, которое вы нам причинили.

— Вы просите невозможного, — тихо отозвался герцог Мальборо. — Нельзя просто так отказаться от любимого человека. Вот вы не отказались от Альфреда Эшби, даже когда все было против вашей любви.

Мейбелл невольно смягчилась при упоминании ее чувства к Альфреду, — Джону Черчиллю удалось задеть ее чувствительную струнку в душе.

— Джон, ты должен признать — нам не судьба быть вместе, — почти ласково сказала она, невольно начиная жалеть этого мужественного человека, который любил ее вопреки всему.

— Мне просто нужно найти к вам подход, моя прекрасная леди, — с упрямством мальчика, у которого отбирают любимую игрушку, заявил герцог Мальборо и невольно поморщился — от неосторожного движения заныла его раненая рука.

— Дорогой герцог, вы как человек военный должны знать, что неприступную крепость следует обложить со всех сторон для того, чтобы ее взять, — от души рассмеялась Мейбелл. Когда она увидела, как явно трепещет перед ней этот могущественный вельможа, всякий ее страх перед ним исчез. — Подход с одной стороны вам совершенно ничего не даст.

— Однако, если силы противников равны, они обычно определенным образом договариваются между собою, чтобы прекратить войну, — как бы невзначай проговорил Джон Черчилль, зорко глядя на нее.

— И что же вы хотите за ваше миролюбие? — заинтересованно спросила Мейбелл, и тут же быстро добавила: — Только учтите, в ваш уединенный домик я не поеду. Не собираюсь изменять своему мужу. Ваше здоровье, Джон!

Она подошла к круглому столику у входа и выпила из серебряного бокала рейнское вино, поставленное для нее одним из служащих мистера Денгерфилда.

— О, мои желания гораздо более скромны, я вовсе не надеялся, что вы согласитесь провести со мною ночь, леди Мей — мягко ответил герцог Мальборо. — Всего один лишь взаимный поцелуй, и я даю вам слово, что больше не потревожу вас.

— Неужели один поцелуй сможет удовлетворить вас⁈ — с сомнением спросила графиня Кэррингтон.

— Вполне удовлетворит, — серьезно произнес герцог Мальборо. Он обнял ее за плечи неповрежденной левой рукой и приблизил свои глаза к ее лицу. — Если бы ты знала, моя дорогая, как давно я мечтаю попробовать вкус твоих медовых губ.

— Что же, стоит разрешить вам один поцелуй хотя бы для того, чтобы посмотреть, что выйдет из этого эксперимента, — игриво заключила Мейбелл, лукаво глядя на него. Ее голова закружилась — выпитое рейнское вино оказалось гораздо более крепким, чем она предполагала. — Только не обижайтесь, если вам мои сухие губы покажутся горькими, как полынь.

— Дорогая леди Уинтворт, постарайтесь не смеяться, — серьезно попросил ее Джон Черчилль. — Я знаю, вас никогда не интересовали мои чувства, но, если вы попробуете сейчас изобразить будто я вам не безразличен, мне легче будет выполнить обещание, которое я дал вам.

С этими словами герцог прижал ее к стене, его шершавые губы прильнули к ее губам слегка приоткрывшимися для очередного возражения, и Мейбелл обдало непонятным жаром, ее ноги подкосились. Джон Черчилль неистово продолжал целовать ее, и она забыла, где она и что с ней происходит.

О, что это был за поцелуй! Он вынимал ее женскую душу и наполнял грудь неведомым прежде волнением, заставляя всецело подчиниться ласкающему ее мужчине. Мейбелл не заметила, как начала отвечать такими же ласками прежде безразличному ей поклоннику, и герцог Мальборо, обрадованный ее податливостью, удвоил свои усилия, заставляя свою возлюбленную окончательно потерять всякую связь с реальностью.

Какие-то посетители вошли в магазин, однако увидев самозабвенно целующихся герцога Мальборо и графиню Кэррингтон они как всполошившиеся кролики испуганно подались назад. Звон дверного колокольчика привел герцога Мальборо в чувство, он отступил от молодой женщины и Мейбелл, внезапно оставшаяся одна, тревожно сжалась.

— Дорогая, нам нужно привести себя в порядок. Мистер Денгерфилд и его помощники вот-вот вернутся, — тяжело дыша, сказал Джон Черчилль, поправляя свой кружевной воротник.

— Ох, как быстро все произошло, — с сожалением прошептала Мейбелл.

— Да, очень короткой оказалась наша сказка, — грустно заметил Мальборо, и тут же улыбнулся. — Но я получил поцелуй, воспоминание о котором буду хранить всю свою жизнь, так что не сомневайтесь, миледи, ваш долг передо мной полностью оплачен. Больше претензий к вам не имею. Я вернусь к своей жене — теперь она единственная женщина, которая для меня существует. Сара велела мне сделать выбор между ней и вами, и я понял, что мне отказаться от нее все равно, что согласиться на то, чтобы от меня отрезали часть моего тела. Жена поистине сделалась частицей меня самого!

— Пусть бог благословит ваш супружеский союз, Джон, но, похоже, вы навсегда похитили мой душевный покой, — в смятении проговорила молодая графиня Кэррингтон.