По всем стенам начали извиваться виноградные лозы, привлеченные запахом крови. Десятки змееподобных усиков взметнулись в воздух, и я попятилась.

Этот сон быстро выходил из-под контроля.

Я повернулась и нырнула глубже в туннели, пытаясь проснуться, пощипывая себя за кожу.

Королева рассмеялась откуда-то из темноты.

— Беги, волчонок! Ты не сможешь прятаться вечно.

Я уперлась ногами в камни и рванулась вперед, пытаясь найти какой-нибудь способ заставить себя проснуться. Внезапно моя лодыжка дернулась, и я рухнула на колени. Не обращая внимания на боль, я попыталась подняться, но лозы опутали меня в считанные секунды, одни обвились вокруг моих рук, другие впились в меня своими клыками. Усики, похожие на маленькие язычки, проникли в раны и начали лакать кровь.

Моя магия влилась в них вместе с моей жизнью.

— Кейден! — я закричала в отчаянии, но мой крик заглушили лозы, обвившиеся вокруг моего горла.

Хватая ртом воздух, я цеплялась за них, но там, где одна сломалась, на ее месте снова выросли две. Они обвились вокруг моих рук и груди. Слезы навернулись в уголках моих глаз, когда мое зрение начало расплываться. Мои легкие горели, и темнота давила на меня.

И тут я ахнула, когда давление на мое горло ослабло. Виноградные лозы рассыпались под моими пальцами в мелкий пепел и шелковистыми облаками осыпались с меня, когда я поднялась на ноги.

Что произошло? Я все еще ощущала искаженную реальность сна.

По моей коже побежали мурашки, когда в туннеле похолодало, а воздух стал спертым. Удушающая сила исходила от теней, обрушиваясь на меня подобно ливню и неся с собой аромат благовоний и ночной пустыни — сила, которую я не узнала.

— Кто там? — прохрипела я сквозь поврежденные голосовые связки.

— Ты не принадлежишь королеве, — прорычал голос из темноты.

Слова были холодными и отстраненными и напомнили мне звук крошащихся камней и ветра, разгоняющего песок.

Медленно темнота превратилась в возвышающуюся фигуру гигантского шакала, почти такого же большого, как Кейден в его волчьем обличье. Но там, где волк Темного Бога был мускулистым, существо передо мной было гладким и поджарым — хотя и таким же смертоносным. Его зубы были с оттенком крови, и я не сомневалась, что он мог бы без особых усилий перекусить меня пополам. Однако я боялась не его укуса, а скорее смертоносной силы, которая волнами исходила от него. Это был бог, и не тот, которого я знала.

— Кейден! — крикнула я.

— Ты тоже не принадлежишь Богу Волков, — он усмехнулся. — Твоя душа принадлежит мне, Саманта Беннетт, и только мне.

Я попятилась от его золотого взгляда.

— Черта с два.

Шакал крался вперед, его мех менял цвет с обсидианового на пепельный и обратно.

Моя спина ударилась о стену, и я резко втянула воздух, стиснув челюсти.

— Однажды ты уже сбежала от меня, — предупреждающе зарычал черный шакал. — Больше никогда. Я никогда тебя не отпущу.

Что-то в тоне его слов наполнило меня ужасом, какого я никогда не испытывала. Я развернулась и побежала. Какими бы силами я ни обладала, я не могла устоять против этого бога.

Коридор трясся позади меня, пока я бежала, вздрагивая, когда зверь приближался с каждым шагом. Я резко остановилась, ворвавшись обратно в Колодец Жизни, а затем, не раздумывая, перемахнула через перила.

Я нырнула вниз, на две дюжины футов, на сотню. Мир замедлился, пол несся мне навстречу, и я обернулась, чтобы посмотреть вверх. Эти завораживающие золотистые глаза смотрели сверху вниз, и я слышала смех шакала.

Мое тело откинулось на матрас, я хватала ртом воздух, мой позвоночник выгнулся от боли.

Я уперла руки в бока, ощупывая смятое одеяло рядом со мной.

— Кейден? Ты здесь? — прохрипела я.

Но кровать была пуста, и я была одна в его покоях.

Головокружение затуманило мое зрение, а сердце бешено заколотилось в груди. Я села и потерла горло. Оно болело, и я чувствовала ушибы от виноградных лоз в моем сне. Я опустила взгляд на красные капли крови, запятнавшие простыни.

Неудивительно, что Кейден редко спал.

Кто, черт возьми, это был?

Меня окружали боги и чудовища — Кейден, Аурен, Луна, королева, а теперь еще и этот новый бог. Они все думали, что у них есть на меня права.

— Да черт с ними, — я поднялась с матраса.

Мои ноги болели так, словно я бежала несколько часов, и я чувствовала себя опустошенной, как никогда раньше — по крайней мере, с тех пор, как Айанна попыталась украсть мою магию.

Где был Кейден? Каждую ночь я засыпала в его объятиях, но его никогда не было рядом, когда я просыпалась. У него всегда находилось оправдание — он обследован границу, или охотился на убийц, или искал какой-то способ защитить меня, когда все, что мне было нужно, — это быть в его объятиях. Они были единственным местом в Стране Грез, где я когда-либо могла найти утешение.

Я натянула вчерашнюю рубашку и бриджи, затем проверила ванную и балкон. Никаких признаков его присутствия.

Я направилась в холл. Четверо волков-оборотней стояли на страже, пристально наблюдая за холодным каменным залом. Сержант опустил голову.

— Миледи.

— Куда сейчас подевался Бог Волков? — спросила я.

— Не уверен, — сказал сержант. — Он ушел не этим проходом.

Это мало что значило. Кейден мог летать и телепортироваться сквозь тени.

Я покачала головой.

— Отведите меня в тронный зал.

Оборотни последовали за мной по темным коридорам Камня Теней и вниз по винтовой лестнице. Аурен и королева Айанна использовали стражников, чтобы шпионить за мной и контролировать мои передвижения. Но не стражники Кейдена. Он отдал им всем единый, непоколебимый приказ: защищайте ее ценой своей жизни.

Правда заключалась в том, что если убийцы королевы были достаточно опытны, чтобы прорвать оборону Камня Теней, от стражи было бы мало толку, вот почему большую часть времени я была с Клыком, Меланте или Вулфриком. Меня не раздражало их присутствие. Я чувствовала отчаяние Кейдена в поисках какого-то способа защитить меня, когда его нет рядом, и если то, что они были рядом, давало его душе немного покоя, то так тому и быть. У него и так было достаточно забот.

У меня тоже.

Превратив Лунный барьер в стену, я нашла способ защитить народ Кейдена — но не фейри. Они все еще были во власти Айанны. Их иссушающее проклятие заставляло их умирать молодыми, поэтому они служили ей, отчаянно надеясь, что она позволит им полакомиться плодами ее лоз.

Было ли на мне тоже иссушающее проклятие, потому что я была частично фейри? Умру ли я молодой? Так вот почему смерть была в моих снах?

Или, возможно, это был путь, на который меня поставила судьба.

Мы подошли к тяжелой дубовой двери, которая вела в заднюю часть большого зала, и я положила руку на резные изображения волков и оленей. Я протиснулась внутрь, войдя в комнату, хотя и знала, что Кейдена внутри нет. Я бы почувствовала его присутствие задолго до этого, оно накатывало бы на мою кожу, как волны, и тянуло бы меня вперед, как прилив.

Огромные деревья, освещенные факелами, возвышались надо мной, живыми колоннами, поддерживающие свод из звезд. Трон Кейдена из оленьих рогов и костей стоял на широком возвышении в конце большого зала. Я часто заставала его там, задумчивым в тусклом свете. Теперь, пустой, он был просто напоминанием обо всем, что было поставлено на карту. Не только моя жизнь, но и целое королевство — все мы зависели от силы бога, который, как я боялась, слабел с каждым днем, запертый в тюрьме своего собственного царства.

Каким-то образом я найду способ помочь ему, спасти и его королевство, и земли за его пределами от проклятой судьбами Королевы фейри.

Гавань Туманного Ветра, Владения Кейдена

Саманта

Кейден был задумчивым и отстраненным, когда вернулся в Камень Теней, поэтому я держалась на расстоянии и не упомянула о сне. Но, как гноящаяся рана, это терзало мой разум и настроение, поэтому я почувствовала облегчение, когда два дня спустя у меня появился предлог отправиться в город — отвлечение от сна, королевы и него.