Ее руки двигались все быстрее и быстрее, пока она плела заклинание заново. Меня больше не заботило проклятие, поглощающее меня, только Кейден и его люди.

Мой желудок скрутило узлом, когда комната наполнилась сиянием ее магии. Если она вернет барьер в стену света, армии королевы перейдут ее, и ее лозы начнут питаться землями Кейдена, высасывая его силы точно так же, как они крали мои — и меня не будет рядом, чтобы защитить их.

У них не будет предупреждения до того, как она падет. Нет возможности подготовиться.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Мне нужно, чтобы ты выслушала…

— Мне не нужно слушать глупцов или смертных, — ответила Луна, не отрываясь от своей работы. — Я обнаружила, что у них довольно близорукий взгляд на мир.

— Ты богиня. Разве не этим ты занимаешься? Слушаешь нас? — я упала на колени, сложив руки перед грудью. — Пожалуйста, выслушай меня сейчас. Народ Темного Бога Волков в опасности.

— Ты думаешь, они мне небезразличны? Они решили свою судьбу, когда преклонили колени перед этим монстром.

Меня пробрала тошнота, и я вскочила на ноги.

— Ты бессердечная? Без стены королева перебьет их!

Луна обернулась ко мне.

— Нет, я не бессердечная. Но я забочусь о людях этого мира. Я поклялась защищать их. Я не поставлю безопасность нескольких оборотней-предателей в Стране Грез выше жизней моих детей.

Ярость и страсть, которые она вложила в детей, пронзили меня насквозь, как стрела. Внезапно все изменилось, и я увидела правду.

Она не была жестокой или капризной. Она была напугана.

Луна была матерью-медведицей, свирепой и дикой, делающей то, что должна была делать, чтобы защитить своих детенышей. Она знала, на что был способен Темный Бог Волков и что он когда-то хотел сделать, и этого было достаточно, чтобы держать ее в страхе тысячу лет. Достаточно, чтобы заставить ее отдать половину своей силы, чтобы держать его на расстоянии.

Мое горло сжалось от горя. Темный Бог Волков и Луна были одним и тем же — оба яростно защищали людей, которых любили. Оба боялись, что они недостаточно сильны, чтобы сделать это, и того, что произойдет, если их сила иссякнет.

Вот почему она была так взбешена тем, что я контролировала часть ее магии.

У меня голова шла кругом, пока я искала выход из положения — я не могла убедить ее, поставив на первое место его людей. Я должна была сделать это ради защиты бодрствующего мира — ради защиты ее детей и ее силы.

— Айанна — ключ! — я прокричала сквозь стены сферы. — Это она крадет твою силу — возможно, она истощала ее все это время. Барьер был слабым до того, как мы с моими друзьями перезарядили его. Она все еще может украсть твою силу, восстановишь ты стену или нет.

— Если это так, то он уже продержался тысячу лет. Я найду решение.

— Она будет продолжать красть его магию. Она безжалостна. Обладая силой бога, она станет большей угрозой для бодрствующего мира, чем он когда-либо был.

— Если королева фейри станет проблемой, я разберусь с ней так же, как с ним, — сказала Луна, разрывая свое плетение. — До тех пор мне было бы все равно, даже если бы она высосала последние крупицы его души.

Она говорила со злобой отвергнутой любовницы. Она хотела видеть его мертвым.

Я впилась ногтями в ладони, когда мое сердце разрывалось на части, отчаянно пытаясь скрыть эмоции на лице.

Ее глаза расширились.

— Он тебе небезразличен, не так ли?

Она кружила вокруг меня, как акула, и мое сердцебиение участилось.

— Нет! Он чуть не убил меня! Он заключил меня в тюрьму! Он монстр.

Не нужно было быть оборотнем, чтобы учуять ложь.

Боль, гнев и восторг промелькнули на ее лице.

— Конечно, — сказала она, почти рассмеявшись горьким голосом. — Как я сразу этого не заметила? Маленький волчонок под чарами Бога Волков. У него всегда была склонность к блондинкам, — пробормотала она.

— Я не попала под его чары, — запротестовала я.

— Да, — отрезала она. — Я вижу правду, написанную на твоем лице. Он тебе небезразличен. Дело не только в моей стене или его людях. Ты пытаешься защитить его.

Мы оба знали, что игра проиграна, но я должна была продолжать бороться.

— Я забочусь о его людях. И о фейри. Вот кого я пытаюсь защитить.

Но она не слушала. Тысячелетнее негодование вырвалось наружу, и его было не укротить. Она ходила вокруг меня, ее плечи тряслись от ярости.

— Ты большая дура, чем я могла себе представить. Он монстр, который уничтожит мир, если его выпустить. Тот факт, что ты что-то чувствуешь…

— Он изменился, — взмолилась я. — Он всего лишь хочет защитить свой народ — совсем как ты!

— Боги не меняются, — сказала Луна. — Мы рождаемся из веры. Вера формирует нас.

Она подошла вплотную к мерцающему шару моей тюрьмы.

— Скажи мне, маленький волчонок, во что твой народ верит о Темном Боге Волков?

Я крепко сжала рот.

— Скажи мне! — приказала она, полностью раскрывая свое присутствие.

Я упала на колени, раздавленная подавляющим напором божественной силы. Это было все равно что утонуть в Северном Ледовитом океане или сгореть заживо в адском пламени света.

Побуждаемая ее силой, я выдавила правду.

— Они верят, что он — оживший кошмар. Что он — тьма и разрушение, скрывающиеся в тени. Что если он когда-нибудь выйдет на свободу, то уничтожит наш мир.

— Значит, вот кто он такой, — сказала она. — Боги — это то, кем ты нас считаешь.

С сердцем, болящим за судьбу моей пары, я заставила себя поднять голову и встретила непоколебимый взгляд Луны.

— Я в это не верю.

— Что? — спросила она, и ее голос зазвучал взволнованно.

— Когда-то я верила в это, но не сейчас. Я верю, что он яростный защитник своего народа, что он заботится о них и своих землях больше всего на свете. Я верю — я знаю, что он сожалеет о том, что сделал с Мэджик-Сайд. Я верю, что он изменился и что он достоин второго шанса. Что еще более важно, я верю, что его люди тоже достойны этого.

Луна посмотрела на меня, ее гнев и обида сменились выражением жалости.

— Я бы хотела, чтобы это было правдой, но ты всего лишь маленький волчонок, — она покачала головой. — Твои убеждения не имеют значения.

Ее слова были как нож.

Луна взмахнула рукой, и я споткнулась о край сферы, когда она поднялась в воздух.

— Что ты делаешь?

— Я должна найти способ исправить все, что ты натворила, — печально сказала она. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты исчезла с моих глаз и из моих мыслей. Мне нужно починить барьер.

С этими словами она выбросила руку вперед, и я отлетела назад, пробив стены павильона, глубоко в ночное небо.

Страны Грез, Северная граница Владений Кейдена

Кейден

Мой мир рушился. Саманта исчезла, стена стала проницаемой, и войска Айанны маршировали через границу, сжигая деревни, которые были в безопасности за стеной.

Воцарился хаос, и я ничего не мог поделать, кроме как попытаться остановить волну.

Я бросился к границе, как только стена изменилась, и присоединился к своей армии безжалостно сражаясь с людьми королевы и монстрами. Они не представляли для меня особой угрозы, просто масса тел замедляла мой клинок. Но виноградные лозы — это совсем другая история. Словно что-то из моих ночных кошмаров, они оживали, как змеи, скользящие по ландшафту. Они дико набрасывались, пытаясь обвиться вокруг моих рук и конечностей. Каждый хватающий удар посылал тупую, леденящую боль, сотрясавшую меня, когда они начали высасывать мою силу и мое могущество.

К черту Айанну и ее магию, она не могла получить мою.

Взревев от ярости, я вырвал свою руку из цепких усиков и перерубил их своим черным топором. Их кровь обжигала там, где попадала на мою кожу, но все было лучше, чем холод их прикосновений.

Но даже алчущие лозы были ничем по сравнению со страхом, который я испытывал за Саманту. Что случилось? Я наблюдал, как она исчезла в царстве Луны, а затем, спустя несколько минут, стена превратилась в световой барьер.