Какого черта она там делала? Я сказал ей держаться подальше.

С тяжелым телом василиска, перекинутым через мое плечо, я пополз вперед, поскольку ее боль становилась все сильнее. Если кто-нибудь из этих тварей доберется до нее раньше меня…

Появился проблеск белого света, и я тенью шагнул ко входу в пещеру.

Саманта стояла на одном колене у входа в пещеру, ее силуэт вырисовывался на фоне белого снега. Ее голова опустилась в изнеможении, но рука была поднята в нескольких дюймах от золотого барьера, который тянулся вдоль стены пещеры и обжигал мою кожу.

— Саманта! — крикнул я, бросаясь вперед.

Паника захлестнула меня, когда она не ответила. Я опустился рядом с ней. Ее руки дрожали, и она не подняла глаз и не признала моего присутствия. Черт.

Она вливала свою магию в барьер, но была совершенно истощена. Барьер приближался к нам с каждой секундой.

Я выбросил василиска через вход в пещеру, затем подхватил свою пару обеими руками и бросился через отверстие.

Я в шоке остановился, как только вышел на пронизывающий ветер.

Саманта изменила форму всей стены, создав пузырь вокруг пещеры — и по другую сторону барьера была Элидора.

— Что ты наделала? — я зарычал на злобное божество, но у меня не было времени прислушиваться к ее ответу. Барьер возник позади меня, когда пузырь быстро схлопнулся.

Дрожь сотрясла тело Саманты.

— Отпусти чертову стену! — крикнул я, превращаясь обратно в феникса.

Спина Саманты выгнулась дугой, и барьер с ревом устремился к нам, словно приливная волна кристаллического света. Я подхватил ее одной лапой, а василиска — другой, затем взмыл в воздух.

Обжигающий лунный свет потрескивал надо мной, будоража нервы и почти ослепляя, но я изо всех сил взмахнул крыльями и взлетел над стеной.

Порыв арктического ветра пронзил меня насквозь, и гора загрохотала.

Элидора. У нее хватило наглости напасть на меня сейчас?

Я резко накренился вправо и полетел вниз по склону, в то время как грохочущая лавина снега и камней следовала за нами.

Я разберусь с богиней гор в другой раз. Все, что имело значение, — это как можно быстрее доставить моего маленького волчонка в безопасное место.

Как только мы оказались в предгорьях и покинули владения Элидоры, я бросился к первому попавшемуся убежищу: пастушьей хижине, которой пользовались летом, когда овцы паслись в предгорьях.

Я бросил василиска и затем осторожно приземлился рядом с Самантой. Я трансформировался и поднял ее, затем пинком распахнул дверь хижины. Пыль взметнулась и закружилась в полумраке помещения. Мы были одни.

Саманта была ледяной, неудержимо дрожала и едва приходила в сознание.

— Что ты с собой сделала? — спросил я, опускаясь на колени.

Сжав челюсти, я влил в нее свою магию. Щупальца огня и жизни с ревом пронеслись по узам супружества, которые мы разделяли. Ее спина выгнулась, когда она застонала от экстаза. Я не останавливался. Я сосредоточил свою силу, согревая ее замерзшие конечности, закрывая кровотачащие раны, которые покрывали ее руки и щеки, восстанавливая ее силы. Все, что у меня было, я отдал ей.

Когда я закончил, ее голова лениво откинулась назад, чтобы она могла посмотреть на меня.

— Ты забрал? — выдавила она сквозь стучащие зубы.

— Что? — я зарычал в полном замешательстве.

— Василиска.

Это было тем, о чем она беспокоилась в этот момент?

— Конечно, забрал, — усмехнулся я.

Она поджала губы.

— Самоуверенный ублюдок.

На обратном пути мы почти не разговаривали, и к тому времени, когда мы, наконец, поздно вечером вернулись в Камень Теней, я впал в мрачное настроение. Саманта все еще была измучена и дрожала после перелета. У нас не было времени забрать упряжь до того, как ее поглотила лавина, так что ей пришлось вцепиться в мою голую спину и крепко прижиматься укрываясь от холодного ветра. Поцеловав ее в замерзшие губы, я оставил ее в своих покоях, чтобы она пришла в себя в горячей ванне, а сам направился в мастерскую Мел, охваченный мрачным гневом.

Я молча бросил полузамерзший труп василиска на ее рабочий стол.

— Ты заполучил его, — сказала Мел, внимательно глядя на меня. — Судя по выражению твоего лица и твоему в целом дерьмовому настрою, я предполагаю, что все прошло не гладко.

— Саманта чуть не умерла, — прорычал я, затем повернулся к ней спиной и начал расхаживать по комнате. — Если бы я не добрался до нее вовремя, либо Элидора убила бы ее, либо ее собственная сила сожгла бы ее заживо.

— Тогда тебе повезло, что ты вовремя добрался до нее.

— Повезло? Саманта — самая невезучая женщина в этом забытом царстве. Из-за меня ее чуть не убили. Снова.

Буря ощущений бушевала внутри меня, накатывая волнами гнева.

Она вздохнула.

— Прежде всего, может быть, ты перестанешь расхаживать по моей мастерской, как бешеное животное?

— Если я перестану двигаться, то либо что-нибудь сломаю, либо кого-нибудь убью, — я бросил на нее испепеляющий взгляд. — Я не хочу, чтобы это была ты.

— Я понимаю, почему ты расстроен.

— Ты ничего не понимаешь, — отрезал я.

Она понятия не имела, что я чувствовал. Я даже не мог точно определить эмоции, которые испытывал, кроме желания прийти в ярость.

— Ты в ярости, потому что веришь, что не можешь защитить свою пару, — сказала она. — Или я ошибаюсь?

Горькая правда ее слов остановила меня, как удар клинка в грудь.

— Ты чувствуешь себя беспомощным, — продолжила она. — В некотором смысле бессильным. Это противоречит каждой клеточке твоего существа.

— Я был беспомощен тысячу лет! Я не могу защитить свое собственное королевство, не говоря уже об одном волке. К настоящему времени я уже эксперт по бессилию.

— Ты отталкиваешь ее. Мы все это видим. Тебе нужно сказать ей правду, пока трещина между вами не стала слишком глубокой.

Мои плечи поднялись и опустились под тяжестью ее слов.

— Я не могу сказать ей. Судьбы знают, что я хотел, я пытался, но…

— А почему бы и нет? — Как ни в чем не бывало спросила Мел.

— Она меня не примет.

Глаза ведьмы округлились, и она рассмеялась.

— Темный Бог Волков боится быть отвергнутым?

— Будь осторожна.

— Я смотрю на тебя и говорю тебе то, что вижу: бога, который боится взглянуть правде в лицо и боится проявить хоть каплю веры в свою пару.

Ее слова пронзили меня, как удар сабли. Мои предплечья сжались, когда я сдержал свои когти. Ее честность была причиной того, что она была моим самым надежным советником, но она могла быть и безжалостной.

И могла ошибаться.

Саманта никогда не примет меня как свою пару после всего, что я натворил. Я опустил взгляд на ладони — они были в крови. В том числе в её крови.

— Она говорит, что простила меня… но есть предел. Есть грехи, которые нельзя искупить. Она никогда не забудет.

— Тогда тебе нужно доказать ей, что ты изменился, а это начинается с доверия. Все начинается с правды.

Я посмотрел на свою ведьму и покачал головой.

— Я даже себе в этом не доверяю.

Саманта

От моего тела все еще шел пар, когда Кейден вернулся. Я откинула назад влажные волосы и быстро натянула ночную рубашку. Когда я вошла в спальню, до меня лениво донесся запах затяжного дыма и кедра, но там никого не было — только странные тени, отбрасываемые мерцающим светом бра.

— Кейден?

Ответа не последовало, но глубокое гудение его силы потянуло меня к балкону. В открытую дверь ворвался холодный сквозняк вместе с несколькими хлопьями снега. Я прошла мимо теплого камина, языки пламени которого лизали дымоход. Снаружи, как статуя, стоял Кейден. Нежные порывы ветра беззвучно падали вокруг него, выглядя звездочками, когда они цеплялись за черный плащ, покрывавший его широкие плечи.

Я остановилась в дверях, холодная сырость обжигала пальцы ног.