— Освидетельствование? — я зацепилось за неприятное слово.

— Я придворный лекарь, миледи.

Задать новый вопрос я не успела. Клэйтон уже стоял рядом с открытой дверью, дожидаясь пока все войдут в кабинет.

— Присаживайтесь, — предложил он, направляясь к своему столу.

Я опустилась на свое излюбленное место, лорд Иджин занял соседние кресло. Отец устроился за моим письменным столом. Епископ Фарский качнул головой, отказываясь от предложения, и встал у книжных стеллажей рядом со столом Клэйтона.

— Думаю, мы не станем затягивать с этим вопросом, — сказал Клэйтон, когда все расположились. — Я подготовил бумаги. Моя подпись уже стоит. Прошение тоже приложено. Лорд Иджин, ваша очередь.

Придворный маг не стал вставать. Только протянул мне руку через декоративный столик разделяющий наши кресла. Мой взгляд метнулся от одного мужчины к другому. Отец на меня не смотрел. Сидел, опустив руки на стол и спрятав в них лицо. Клэйтон, напротив — смотрел очень внимательно, но свои эмоции герцог спрятал слишком глубоко, чтобы я могла понять выражение его глаз. Взгляд епископа был нечитаемо-спокойным. И только лицо придворного лекаря излучало мягкое сочувствие и понимание.

Помедлив, я вложила свою руку в его ладонь.

Тепло, исходящее от тонких сухих пальцев, мгновенно согрело кисть и жарким потоком прокатилось по всему телу. Длилось это всего несколько мгновений, но когда лекарь мягко освободился из моей хватки, я невольно качнулась к нему.

— Сейчас вернусь, леди Валери, — негромко сказал лорд Иджин и встал. Подошёл к столу и поставил размашистую подпись. Епископ склонился к бумаге сразу, как лекарь вернулся на место. Помедлил, но потом начал что-то быстро писать.

Лорд Иджин снова взял мою кисть, но вместе с теплом ко мне пришло осознание абсолютной неправильности происходящего. Ледяной панцирь, сковывающий чувства и эмоции, растаял под целительными потоками, и страх затопил рассудок.

— Что происходит? — растерянно прошептала я.

— Все в порядке, леди Валери, — маг успокаивающе похлопал меня по руке. — Все бумаги в порядке. Я подтвердил отсутствие консуммации брака. Теперь вы свободны.

— Что? — произнесла я непослушными губами.

Перед глазами потемнело. Звуки отдалились, словно я шагнула в глубокие слои теней. Воздух заледенел.

— Девушка в состоянии стресса, — гулко и очень далеко прозвучал голос лорда Иджина, — ей нужен отдых.

— Отдохнёт по дороге, — голос отца я едва узнала.

— Я могу помочь, если позволите.

А потом я услышала резкий голос Клэйтона:

— Помогите ей!

Горячие сухие пальцы легли на мои виски, и сознание покинуло меня вмести с болью и холодом.

Отрывок из мыслесообщения:

Саманта: Лери, милая. Как ты?

Валери: (глухо) Как он заставил тебя, Сэмми? Как ты могла? За спиной, не спросив, не разобравшись?

Саманта: (лихорадочно) Он околдовал тебя, Лери! Ты бы погасла рядом с ним!

Валери: (обречённо) Я погасну без него. (пауза) Сэмми… Могу я хотя бы узнать, как?

Саманта: Я написала письмо. От твоего имени. Ты же знаешь, наш почерк очень похож. Написала, что ты не состоишь в настоящем браке и не желаешь его. И что ты обещала выйти замуж за графа Дожье. Там было прошение и от него…

Валери: (подавленно) Господи, вы и Павла сюда приплели? Бедный Клэйтон… Но… Не может быть, чтобы этого было достаточно!

Саманта: Захарий очень помог, Лери. Если бы не он, ничего бы не вышло. Ты ещё скажешь Заку "спасибо", Лери.

Валери: Ко мне ему лучше не приближаться.

У меня было много времени на размышления. Отец предпочел ехать верхом, оставив меня в карете одну. И транспорт, и сопровождение выделил герцог Лотье, а вот свою невесту Захарий со мной не отпустил. Так что, единственное, что мне оставалось делать в одиночестве — это думать. И планировать побег.

В тени я могла бы уйти сразу, но, к сожалению, плохо представляла, в какую сторону мы направляемся и как далеко успели отъехать.

Эмоциональное оцепенение ушло, смытое магией целителя, и чувства обострились. Меня обокрали. Безжалостно и нагло. Лишили дома, будущего и любимого мужчины. Причем сделали это прямо у меня на глазах, пока я малодушно пряталась за своими страхами и сомнениями.

Прояснился и рассудок. После признания Сэмми многое встало на свои места, но теперь я ясно осознавала, что, не будь король заинтересован в таком исходе, этот абсурдный план никогда не воплотился бы в жизнь.

Меня, как покорную овечку, лишили всего. Видимо, нужно было через это пройти, чтобы понять, как сильно я изменилась. И что строгие учителя пансионата и "клетка" своего добились — сломали дерзкого своевольного подростка и превратили в истинную леди, безвольную, робкую, ведомую. Которая, вместо того, чтобы бороться за свое счастье, впала в прострацию, отрешившись от проблем. А ещё раньше — сбежала, стоило Клэйтону проявить свою сущность.

"Трусиха! Наивная дурочка!"

Все. Хватит. Я больше не буду убегать и прятаться!

Мой план был простым — добраться до пенала и поговорить с Клэйтоном. Он поверит мне, не сможет иначе.

Я вспомнила, как муж сжимал в руках письмо, сминая и комкая края. Тогда я решила, что это отчёт от поверенных испортил герцогу настроение, но сейчас удивлялась своей слепоте. Только что-то очень личное могло вызвать у мужа такую реакцию. Но я была слишком погружена в свои выдуманные страдания, чтобы осознать это.

"Знать бы, что именно там было"

Саманта при желании могла писать так, что даже я сомневалась, ее это конспекты или мои. И в этом нет ничего удивительного, ведь именно я учила ее каллиграфии.

Помню восторг сестры, когда она впервые разглядывала мои записи, привезенные из пансионата.

— Так красиво! Будто кружева! Как бы я хотела уметь так.

— Ты же умеешь писать, — нахмурилась я, внимательно разглядывая младшую сестру, пятнадцатилетнюю худенькую девочку в домашнем платье.

— Только печатно, — губы Саманты задрожали, — учитель Томас сказал, что этого достаточно.

— А чему ещё тебя учили? — осторожно уточнила я, присаживаясь к сестре, которая уткнулась в альбомы и на меня старалась не смотреть.

— Я умею читать! — с лёгким вызовом заявила девочка.

— А ещё?

— Считать, вычислять в уме до ста, — начала перечислять Сэмми. — Следить за прислугой, покупать продукты, встречать гостей.

Я закусила губу, впервые подумав, что мое образование вполне можно считать блестящим. В пансионате святой Катерины помимо всего прочего преподавали алгебру, географию, экономику. И пусть методы оставались варварскими, а знания урезанными, главное, что они были.

— Хочешь, я буду тебя учить? — осторожно спросила сестру.

— Как это? — недоверчиво откликнулась девочка. Я видела, как тонкие пальчики вцепились в обложку альбома. Словно в сокровище.

— Это не так сложно, как кажется, — мягко улыбнулась я. — Главное усердие.

Как выяснилось, усердия Саманте было не занимать. Сестра могла часами сидеть над моими конспектами, скрупулёзно копируя каждую буковку. Не удивительно, что ее почерк вскоре стал почти не отличим от моего.

"Вот Клэйтон и не отличил".

Мысли вернулись к пеналу. Я очнулась уже в пути, одетая в дорожное платье и обложенная подушками. На соседнем сиденье стоял тот самый саквояж, с которым я приехала из отчего дома, а остальные вещи, как я потом узнала от отца, Клэйтон отправил позже.

Отец слишком торопился покинуть место своего позора, так что не стал дожидаться, пока горничные соберут мои вещи.

— Ты опозорила семью, — так и сказал лорд Чарльз во время краткой остановки. — Себя! Меня! Считай за счастье, что граф Дожье согласился взять тебя в жены. Да ещё и герцог Борнэ выделил крупное содержание. Видимо, торопился избавиться! Но пока все не уляжется, посидишь взаперти, подумаешь над своим будущим.

Я тогда только стиснула зубы и отвернулась к окну, надеясь понять, в какую сторону меня везут. Бесполезно. У меня совсем не было опыта в путешествиях, поэтому определить направление оказалось нереально.