— Прости! — сдавленно прохрипела я, когда он наконец поднял руку и вытер подбородок, размазав кровь по лицу. Горечь от вечернего вина тут же оказалась во рту, и я скатилась с кровати. Рванула в свои комнаты и остановилась только в ванной, в мучительных спазмах склонившись над раковиной.

Кровь.

Перед закрытыми глазами возникло место бойни в лесу. В ноздри явственно ударил ядовито-сладкий запах свежей крови и вонь от разорванных внутренностей. Мои собственные внутренности, кажется, тоже намерились покинуть тело через рот. От рвотных судорог болел и живот, и грудь, и горло.

Не знаю, сколько это длилось, но спазмы в конце концов утихли.

Я умылась, разбрызгивая холодную воду и даже не замечая, что отчаянно дрожу. То ли от пережитого, то ли от холода, но меня сотрясал крупный озноб. Тонкая сорочка промокла и неприятно липла к груди. Я вышла из ванной и забралась в кровать. Дверь в спальню Клэйтона была закрыта, и это точно сделала не я.

Отрывок из мыслесообщения:

Клэйтон: (тоскливо) Ты был прав, Джей. Ничего не изменить. Лери боится меня. Мне остаётся только надеяться, что ее страх пройдет. Но сегодня я еле сдержал полное обращение.

Джейсон: (встревоженно) Ты знаешь, что это значит, Клэй. У тебя нет месяца. Максимум пара недель!

Клэйтон: И выхода у меня тоже нет.

Джейсон: Отпусти девочку, Клэй! Ещё не поздно найти более сговорчивую!

Клэйтон: Я нужен Лери. Дома ее не ждут. Я составил завещание, в котором указал тебя своим кровным братом. Будь ей опорой, когда меня не станет.

Джейсон: (безнадежно) Боже, какой ты дурак…

Следующие три дня Клэйтон старательно меня избегал. Возможно, я сама это спровоцировала, когда на следующее утро после неудачной попытки соблазнения собственного мужа, попросила Агату накрыть завтрак в будуаре. Но смущение и вину, которые испытывала, я пока была не готова разделить с Клэйтоном.

"Я его укусила!"

Больно, сильно. Прокусила губу насквозь! Господи, неужели это была я? Та, что дерзко гладила обнаженный мужской торс и цеплялась за крепкую шею? Та, что бесстыдно прижималась к мужскому естеству и единственное, чего хотела в тот момент — это продолжения?

"Я заставила его раздеться!"

Приглушённый долгий стон сорвался губ, и Агата, которая была занята приборкой в спальне, мгновенно показалась на пороге. Махнула ей рукой и отвела глаза. Стыдно, мучительно стыдно.

"А потом попросила поцеловать…"

Новый стон смущения я проглотила вместе с теплым настоем. Клэйтон велел пить его каждое утро, чтобы восстанавливать магический ресурс, и я быстро пристрастилась к насыщенному крепкому вкусу напитка.

Все утро я провела в своих комнатах, но к полудню поняла, что прятаться дальше становится невыносимым. Лучше поговорить с Клэйтоном. Извиниться. А вечером… Вечером попробовать снова.

Не дождавшись приглашения, я решилась прийти к герцогу сама. Тихонько открыла дверь в его спальню и, смущённо косясь в сторону кровати, проскользнула к выходу в кабинет.

Клэйтон сидел за столом. Необычно напряжённый и бледный. В руках у него был лист бумаги, который мужчина крепко сжимал пальцами обеих рук.

"Почту принесли", — подумала я, разглядывая ворох корреспонденции на столе мужа. — "И, кажется, с плохими новостями".

— Валери, — мое имя из уст Клэйтона вдруг прозвучало чужим и обидным. Странное чувство, но я так привыкла к "Лери" и "Лучику", что мое полное имя тяжело упало между нами.

"Всё-таки Клэйтон сильно обижен", — встревожилась я.

— Валери, — снова начал герцог. Так, словно эти три слога дались ему с огромным трудом. — Я думал, что ты сначала захочешь со мной поговорить…

"Намекает на то, что я нагло завалилась в его постель", — мысленно простонала я.

— Прости! — руки сами сложились в умоляющий жест. — Я действительно должна была сказать тебе. Но я не знала как!

— Вчера, — боль плескалась в глазах Клэйтона. Боль, разбавленная лишь недоумением и какой-то безнадежностью. И я не знала, откуда она взялась. Ясно было только одно — я являлась ее причиной. — Зачем ты пришла вчера?

Я не понимала, куда он клонит и от этого волновались ещё больше.

— Хотела как лучше, — прошептала едва слышно.

— Наверное, ты права, Валери, — тускло сказал Клэйтон. — Так будет лучше. Иди к себе. Пусть будет по-твоему.

— Клэйтон, — потрясённо вскрикнула я, глядя на его плотно сжатые губы и холодные чужие глаза. — Я не хотела сделать тебе больно!

— Не хотела, — Клэйтон усмехнулся незнакомой горькой улыбкой. — Но сделала. Иди, Валери.

Я стояла, с тревогой вглядываясь в его лицо, но Клэйтон словно возвел между нами стену. Ту самую, в основу которой упал первый камень с моим полным именем. Отложил письмо, которое сжимал так, что надорвал края, в сторону и взял следующее. На меня он не смотрел. Словно меня и не было. И это оказалось так больно и страшно, что в тот момент я предпочла бы увидеть монстра, чем эту бездушную куклу, в которую так внезапно превратился мой любимый.

— Клэйтон, — отчаянно позвала я.

Он вздрогнул, но не повернулся. Замедленным движением, словно преодолевая сопротивление воды, потянулся за карандашом и начал что-то писать на чистом листе бумаги.

И я ушла. Быстро развернулась, высоко задрав подбородок, чтобы горькие слезы не выдали меня, не скатились по помертвевшим щекам. И вышла, тихо притворив за собой дверь.

Упала на свою заправленную кровать и долго лежала, глотая слезы. Я все сделала не так. Обидела Клэя. И дело явно не в укусе — он сначала даже не заметил кровь на подбородке. Скорее его задел новый отказ. Я снова его оттолкнула. И потом спряталась, пестуя свой страх и стыд. Думая только о себе, а не о том, что вновь сбежала, бросив встревоженного и раненого мужа.

К вечеру я была на пределе. В этот раз никому не стала говорить о своих планах на вечер и отослала Агату сразу, как та помогла мне переодеться ко сну.

Я выждала несколько часов. Не хотела, как в прошлый раз прийти в пустую спальню и уснуть на чужой кровати, потеснив хозяина. Поэтому заставляла себя вновь и вновь читать одну и ту же страницу, в тщетной надежде скрасить ожидание книгой.

Мысли упорно возвращались к сегодняшнему разговору. Таким отчужденным я не видела Клэйтона никогда. И в детстве, и после новой встречи в глазах Клэя было неизменное тепло. По крайней мере, когда она смотрел на меня. Даже когда притворялась служанкой, я часто ловила на себе его согревающий взгляд.

А днём… Меня словно толкнуло порывом ледяного ветра, когда я вспомнила его прохладный тон и полное безразличия лицо.

"Это не безразличие", — я покачала головой, вспоминая детали. — "Скорее отчаянно сдерживаемые эмоции".

Нам просто необходимо поговорить. Я никак не могла поверить, что за мой сумбурный порыв Клэйтон станет меня наказывать. Тем более так жестоко: превратившись в незнакомца — холодного, чужого и… опасного.

Наконец стрелка часов коснулась верхней точки. Я с облегчением захлопнула книгу и решительным шагом двинулась к двери. Боясь растерять бесстрашие, торопливо нажала на ручку, но тут же замерла, недоверчиво глядя на нее. Дверь была закрыта.

Если бы замок мог помочь от монстра, то герцог давно прибегнул бы к нему, вместо того, чтобы двигать тяжёлой комод. Вывод напрашивался один.

"Клэйтон закрылся от меня!"

Я отпрянула от двери, прижав обе ладони ко рту. Пытаясь подавить то ли всхлип, то ли крик.

Понимание случившегося не желало доходить до рассудка, и я попробовала снова. Ручка не шевельнулось.

Вдруг накатила злость. За что?! Я же действительно хотела как лучше! Переборола свой страх и стеснение, пришла сама! И не потому, что так надо, а потому, что хотела. Хотела быть ближе к мужу. Стать ему настоящей женой. Не об этом ли меня просил Клэйтон? И не ему ли угрожает опасность навсегда превратиться в чудовище?