Я заозиралась в поисках предмета, который бы смог сойти за оружие, но карета была пуста. Снаружи зазвенела сталь, крики стали ещё яростнее. Я разрывалась между страхом и желанием помочь Клэйтону.

"Знать бы ещё как?!"

Дверца распахнулась. Не с той стороны, где шел бой, а с противоположной. На меня уставился кучер. Тот, которого называли Ветер. Кажется, удивились мы оба, вот только реакция у мужчины оказалась лучше. Он схватил меня за руку, толкнул противоположную дверцу и мы вместе буквально вывалились из экипажа. Прямо под ноги сражающимся. На секунду все замерли.

— Это девчонка из замка! — Ветер поднялся и рванул меня, заставляя встать. Я подчинилась, чувствуя, как от удара о землю ноет все тело. Кучер толкнул меня к карете, и я стукнулась спиной. Но забыла про боль, едва увидев Клэйтона. Теперь я смотрела только на герцога. А он, не отрываясь, смотрел на чужую руку, что стискивала мое плечо.

— Почему ты не сказал, что девчонка тоже в карете? — крикнул бородатый мужчина, стоявший чуть в стороне. Камень.

— Не знаю, как она там оказалась. Под сиденьем сидела, что ли?

— Девчонка все слышала, — уверенно заявил Камень. — Убей ее, Ветер.

— Закрой глаза, — отчётливо и спокойно произнес Клэйтон, переводя взгляд на мое лицо. Я подчинилась мгновенно. И оказалась в аду.

Хватка Ветра с моей руки исчезла. Так, словно мужчину оторвало от меня ураганом. Раздался хрип, в нос ударил запах крови. Я уперлась ногами в землю, изо всех сил прижимаясь спиной к карете. Зажмурилась до боли в веках. Пальцы нашли за спиной спицы высокого колеса и вцепились в них. Зря. Нужно было закрывать уши. Или нос.

Крики, стоны, хрипы, удары, звон. Звуки смешивались с запахами крови и окрашивались в багровые тона.

Билось о прутья существо в клетке, тяжёлые вздохи и удары раздавались совсем рядом со мной. Кто-то булькал разорванным горлом, кто-то стонал, задыхаясь. Это длилось вечность. Слезы текли из-под зажмуренных век, но я даже не пыталась утереть их. Казалось, стоит мне отпустить спицы колеса за спиной, и меня тоже засосет в бушующий вокруг ураган смерти.

Наконец все стихло. Осталось только низкое утробное рычание да редкие всхлипы. Спустя несколько мгновений осознала, что всхлипываю я сама.

— Не открывай глаза, Лучик, — тихо и очень печально сказал Клэйтон, но я распахнула глаза прежде, чем смысл слов дошел до меня. Слишком обрадовалась, услышав родной голос.

Увиденное навсегда впечаталось в мою память. Почему-то особенно бросилась в глаза капля крови, повисшая на тонком стебле пожухлой травы. Словно рубиновая ягода, толстая, глянцевая. Сознание отмечало мертвые изорванные тела, густой тошнотворный запах, глухое рычание зверя, а глаза не отрывались от яркой красной капли в шаге от Клэйтона. Потом она оборвалась, а я упала на колени.

Последним ощущением перед темнотой, спасающей сознание от шока, был полный горечи рот.

Отрывок из мыслесообщения:

Мариленна: Так что, хорошо, что ты не поехала, дорогая.

Саманта: (обеспокоенно) Но почему Лери не отвечает?

Мариленна: О, разве ты не знаешь? Все произошло у нее на глазах! Бедная девочка! До сих пор не может прийти в себя!

Саманта: Мне очень нужно увидеть сестру, мама! Мне кажется, что она в опасности.

Мариленна: (раздраженно) Не говори глупости, Сэмми. Муж за ней присмотрит.

Саманта: И все же я постараюсь уговорить Зака и папу.

Очнулась я в золотой спальне герцогини. В груде белых пухлых подушек и одеял.

— Миледи? — ко мне сразу шагнула Агата, протягивая кружку, замотанную в несколько слоев толстой ткани. — Лекарь сказал выпить, как придёте в себя.

Благодарно улыбнулась и начала медленно пить горячий пряный отвар, пытаясь осознать масштаб случившихся в моей жизни изменений. Агата назвала меня миледи, значит, видит перед собой именно Валери, а не Марию. Зелье перестало действовать? Или изменениям поспособствовал Клэйтон?

При мысли о мужчине память услужливо подбросила картинку, которая немедленно вызвала тошноту.

— Больше не могу, — быстро сказала я, отдавая кружку Агате.

— Как вы себя чувствуете, ваша светлость?

— Душно, — честно сообщила ей. Все это несметное количество подушек, пуфиков, думок, одеял и покрывал просто не могло быть комфортным! По крайней мере я чувствовала себя бусиной, брошенной в корзину с бельем.

— Душно? — озадаченно уставилась на меня горничная.

Но я не стала объяснять. Желание чем-то немедленно себя занять, лишь бы ни о чем не думать, вытолкнуло меня из кровати. Агата ахнула. Но я уже схватила первую охапку подушек и унесла их на диван, потом вернулась за второй. И горничная, наконец, ко мне подключилась.

— Перину тоже снимаем? — недоверчиво спросила она, глядя как я решительно потянула пушистое облако с кровати.

— Снимаем! — вынесла я окончательный приговор, дотащила перину до кресла и огляделась. Выбрала одну плотную подушку и бросила ее в изголовье, потом на кровать легло лёгкое одеяло, а я удовлетворенно выдохнула.

— Но миледи… — Агата с ужасом уставилась на подушку с одеялом, которые, надо признаться, очень сиротливо смотрелись на громадной кровати. Но дело было не в них, а в кровати.

Я изобразила непробиваемую уверенность в том, что делаю, и нырнула под одеяло, с удовольствием ощутив спиной в меру жесткий матрас. Однако, жажда деятельности стихла, и теперь мне придется столкнуться с действительностью.

— Где мой муж, Агата? — осторожно спросила девушку.

— Ох, миледи, — горничная помялась, потопталась на месте. — Там столько людей приехало! Говорят, даже сам король прислал своих лучших сыщиков. Наши гвардейцы, конечно, все там. И милорд.

— «Там» это где?

— В лесу, миледи. В месте, где на вас напали. Нетти прибегала, рассказывала. Говорят, — тут девушка пугливо оглянулась и понизила голос, — что вас хотели убить вместе с милордом. И не просто убить, а с помощью жуткого монстра!

— Монстра? — бессознательно повторила я.

— Да! Милорд смог загнать его в клетку! За зверем тоже должны приехать! Из Кавальдэ!

— А мои родители?

— О, они в порядке, миледи, — поспешила заверить меня девушка. — Леди Мариленна спрашивала разрешения вас навестить.

— Чуть позже.

— Может, вы голодны? — с надеждой спросила Агата.

— Нет, спасибо тебе большое, — я тепло улыбнулась заботливой горничной.

— Миледи Валери, — вдруг дрогнувшим голосом сказала Агата, — моя сестра просила спросить, я бы не решилась сама…

— Что случилось?

— Пропала ее подруга. Мария Парье. Она работает, — тут Агата засмущалась, опустила глаза, но договорила, — секретарем его светлости.

— Что я могу сделать? — спросила, вдруг тоже смутившись. Словно Клэйтона и Марию действительно связывало нечто гораздо большее, чем рабочие отношения.

— Мы были бы очень благодарны, если бы вы узнали о судьбе девушки, — выпалила Агата и покраснела ещё сильнее.

— Узнаю, — твердо пообещала я, и тут вспомнила, что Клэйтон может вернуться в любую минуту, а на мне только полупрозрачная рубашка. — Помоги мне одеться, пожалуйста.

Не то, чтобы я действительно нуждалась в помощи, но я элементарно не знала, где здесь что лежит.

— Вы изменились, миледи, — вдруг тихо сказала Агата, когда закончила с моими волосами. — Ох, простите, мне не следовало…

— Все в порядке, — мягко остановила ее, — Что ты имеешь в виду?

— Вы сейчас не такая, как в последний месяц. Вы сейчас наконец-то будто…, - девушка опять замялась и мне пришлось ее поторопить.

— Какая?

— Как будто живая! — наконец выдохнула она за моей спиной и испуганно замерла.

— Это же хорошо, правда? — я улыбнулась, и моё отражение улыбнулось в ответ. Ещё несколько минут посидела, рассматривая в зеркале лицо, которое последний раз видела больше месяца назад, потом попросила позвать маму.

Но встреча прошла быстро и суматошно. Мы разместились в будуаре, где Агата накрыла для нас маленький золотой столик между двумя креслами, однако леди Мариленна сидела словно на иголках. Наконец, она коснулась моего виска кончиками пальцев. Этот жесть, видимо, должен был означать сочувствие и заботу. А потом упорхнула, оставив меня в некоторой оторопи смотреть ей вслед.