Сердце оборвалось, когда я нашла записку ровно там, где оставила. Судя по всему, герцог прошел сквозь кабинет, даже не взглянув на стол.

Пока я возвращалась за накидкой и перчатками, потеряла еще несколько драгоценных минут. Но середина осени в горах — суровое время, боюсь, замёрзшими руками я просто не справлюсь с поводьями.

Мне по-настоящему повезло — около конюшни стояло несколько оседланных лошадей. Мама с папой приехали, естественно, не одни, так что люди герцога, наверное, на всякий случай подготовили запасных животных.

— Эй, стой! — крик раздался, когда я решительно сжала коленями бока гнедой смирной кобылы, направляя ее к воротам.

— Закройте ворота! — крикнул тот же голос, и из караулки выглянули два стражника.

Оценили обстановку и побежали к воротам. Они даже успели задвинуть первую створку до того, как я проскочила мимо них.

Решетка в конце каменной арки начала было закрываться, но замерла. Слава богу, потому что остановиться я не смогла бы, даже если захотела. Слишком высокую скорость набрала спокойная с виду лошадь.

— Не стрелять! — раздался удаляющийся крик, и только тогда до меня дошло, что я натворила.

Но бояться за себя я буду потом. А пока меня гнал страх за близких. Удивительно, но за Клэйтона я боялась едва ли не больше, чем за родителей.

За озером дорога разветвлялась. Основной тракт уходил к городу, где я покупала зелье. Но вчера в пристройке говорили о горах, так что я направила гнедую вправо, даже не сбавив скорости.

Однако после поворота лошадь сама перешла с галопа на рысь. И как бы мне не хотелось быстрее догнать Клэйтона, настаивать на прежнем аллюре я не осмелилась. Во-первых, так легко погубить кобылу, а во-вторых, удерживаться на скачущей лошади такой неопытной всаднице, как я, было непросто.

Но даже рысью я двигалась гораздо быстрее, чем карета. Поэтому максимум через час должна увидеть отправившийся в поездку отряд.

Уже через полчаса тряски начало казаться, что мои кости отделились от суставов и болтаются по телу свободно, как камни в мешке. Зубы клацали так, что я стиснула их, боясь прикусить язык. Но холодно мне не было. Наоборот, я взмокла, изо всех сил стараясь удержаться в жёстком седле.

Сначала ветер принес шум: далёкие крики, звон, испуганное ржание. Я резко натянула поводья и чуть не вылетела из седла, когда послушная гнедая перешла на шаг.

Узкая лесная дорога не позволяла ничего увидеть. Я продолжала движение, пытаясь придумать, что делать дальше. Я так надеялась успеть до нападения! Что же предпринять теперь?

Нельзя останавливать уставшую кобылу, не дав ей возможности восстановиться. Наш кучер, он же конюх, говорил, что так можно убить животное. Поэтому я продолжала медленно двигаться вперёд, ловя усиливающиеся звуки схватки.

Внезапно кобыла забеспокоилась. Остановилась, попятилась. Тихо заржала, закрутилась на месте, игнорируя мои команды. Когда лошадь также неожиданно замерла, я торопливо спрыгнула.

— Что такое, моя хорошая? — погладила животное по шее и заметила, что гнедую бьёт крупная дрожь.

Мы стояли на небольшом перепутье. Впереди продолжалось сражение, а вправо — дальше в горы — уходила вытоптанная просека. Что бы ни напугало кобылу, находилось оно именно там.

Я отвела гнедую на несколько десятков метров вниз по дороге и привязала так, чтобы ее было видно. Понадеялась, что шум и люди отпугнули всех диких животных в округе.

А сама побежала вдоль просеки, внимательно приглядываясь и готовясь уйти в тени при первых признаках опасности.

В какой-то момент позади раздался шум. Я замерла, прислушиваясь. А потом проводила расширившимися глазами проехавшую по просеке герцогскую карету. Больше я не осторожничала. Карета создавала столько шума, что услышать мои шаги было невозможно.

К счастью, разогнать лошадей по узкой дороге у кучера возможности не было, поэтому я могла двигаться, не выпуская экипаж из виду. И едва успела остановиться, когда карета выехала на небольшую поляну и замерла там. Я осторожно попятилась и присела, кутаясь в темную накидку.

Навстречу карете выскочили шесть человек и сразу окружили экипаж. Кучер соскочил с козел, подошёл к одному из мужчин и что-то начал рассказывать, широко размахивая руками. До меня долетели отдельные слова: "мать", "герцог", "решил", "сами".

Дверцы кареты были закрыты. Я видела заслон, который опускают снаружи, чтобы дверь случайно не открылась во время движения. Его можно убрать изнутри через окно, но карета оставалась неподвижной. Я опоздала.

Двое мужчин вернулись к деревьям. И я зажала рот руками, опасаясь, что мой испуганный крик привлечет ненужное внимание. В клетке, которую мужчины выкатили из леса на поляну, находилось жуткое существо. Чудовище, покрытое буро-серой шерстью. Огромное, массивное, с длинными лапами, заканчивающимися черными когтями. Кошмарный монстр, напугавший мою кобылу и заставивший меня тихо заскулить от страха.

От движения существо зашевелилось, приподнялось на задних лапах, рыкнуло на людей, и те невольно отшатнулись. Но потом снова ухватились за веревки и подкатили клетку ближе к карете.

"А там беспомощные мама и Клэйтон!"

Я скользнула в тени. Пробежала мимо мужчин и клетки и в нерешительности остановилась возле кареты.

— Просто открой, Дуг, — скомандовал гулкий голос. — До монстра не сразу дойдет, что клетка открыта. Только дай нам отойти подальше. Кнут, а ты открой карету.

Один из мужчин скинул запор и открыл дверцу. Я задержала дыхание и заглянула вглубь экипажа. В тенях, да ещё и в темноте, невозможно было разглядеть, кто именно находится в карете. Единственное, что я видела — это два неподвижных тела друг напротив друга.

— Кнут, Ветер, выносите девчонку. Ветер, тебе придется вернуться потом. Раз нет матери, ты будешь свидетелем.

— Но, Камень! Меня же спросят, почему сбежал. Не помог миледи…

— Не спросят. Им не до того будет. Такой скандал начнется. Про тебя и не вспомнят.

Я растерянно отступила. Мамы здесь нет, преступники уверены, что девушка — это миледи. Означает ли это, что фантомы Клэя такие сильные, что существует отдельно от создателя? Но такого просто не могло быть. Оставалось только два варианта: либо герцог притворяется спящим, либо девушка — живая.

Мужчины вытащили девушку и положили рядом с клеткой. Монстр качнулся вперёд и замер у решетки.

А я все ещё не знала, что мне делать.

— Мы уходим. Дуг, откроешь, когда перестанешь нас видеть. И ещё посчитай до десяти. На всякий случай.

Понимание, что сейчас монстр окажется на свободе, придало мне сил. Я скользнула в карету и вышла из тени. Клэйтон сидел, безвольно прислонившись головой к стенке экипажа. Я протянула руку и осторожно коснулась бледной щеки. В тот же момент моя рука оказалась в жёсткой хватке, а карие глаза мужчины распахнулись. И тут же заполнились изумлением. Но ненадолго. Буквально на секунду.

— Оставайся здесь. Не выходи ни при каких обстоятельствах. Прошу.

Клэйтон выскочил за дверь и сразу закрыл ее за собой, не давая мне возможности возразить.

Судя по крикам, раздавшимся при его появлении, мужчины не успели уйти. Я замерла, сжавшись на сиденье, и прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Выглянуть в окно мне на хватало смелости.

— Постарайтесь оглушить его! — крикнул кто-то. Видимо, тот самый Камень, который раздавал приказы, но в тенях его голос звучал по-другому. — Только оглушить, черт вас

побери! У него даже нет оружия!

Сразу за этим последовали крики, удары, стоны.

— Вы мешаетесь друг другу, придурки! — кричал Камень. — Просто стукните его по голове!

— Сам попробуй! — проворчал кто-то у самой кареты. — Он верткий, как змей!

И снова приглушенные звуки борьбы, перемешанные со злыми криками. Герцога я не слышала, но, судя по возгласам, достать Клэйтона мужчины не могли.

— К черту его! — через несколько минут крикнул Камень. — Убейте! Скоро здесь будет охрана!