— Впечатляюще, — говорит он, улыбаясь одним уголком губ. — Правда не припоминаю, чтобы учил вас, Боме, подобной технике боя.

Ланика не отвечает, помогая Роксане подняться. Мистер Ванн хмыкает про себя и что-то записывает в журнал. Роксана, отряхнувшись от земли, улыбается и протягивает Ланике ладонь.

— Это было здорово, — говорит она и, развернувшись отходит к своим одноклассникам.

— Так, теперь последние, — объявляет преподаватель. Ухмылка пропадает с его лица. — Эрбин, Диона, на поле.

Тёплая ладонь ложится на плечо. Диона поднимает голову, встречаясь с каре-зелёными глазами Ланики.

— Удачи, — шепчет подруга и ободряюще сжимает плечо.

Диона улыбается, кивает и выходит на поле, становясь напротив Эрбина. Звучит сигнал начала боя, но никто из них не нападает. Они смотрят друг на друга долгую минуту. Диона чувствует, как противник сканирует её взглядом, выискивая слабые точки, бреши в защите. Одноклассники начинают шептаться. А затем Эрбин делает первый шаг, создавая в руке магический меч. В его движениях нет грации, но зато виднеется сила и мощь. Он одним быстрым шагом пересекает разделяющее их с Дионой пространство, замахиваясь. Меч блестит в лучах солнца. Девушка взмахивает руками, выставляя перед собой каменную стену. Меч рассекают её плавно, как подогретое на солнце масло. Диона отскакивает на безопасное расстояние, разводит руки в стороны, а затем, со всей силы сводит их вместе. Поднявшийся ветер покачивает деревья, снося с них листья. Эрбин скрещивает перед собой руки, защищаясь от потоков воздуха. Ноги скользят по земле. Диона опускает руки, ветер прекращает дуть. Не успевает Эрбин принять устойчивое положение, как ведьма, выставив вперёд ладони, пускает в мага тысячи мелких камней. Парень создаёт щит в последнюю секунду. Камни отлетают от барьера с прозрачными искрами. Эрбин смотрит Дионе прямо в глаза, а затем исчезает. Ведьма недоумённо моргает, от неожиданности опуская руки. Застывшие на мгновение в воздухе камни с глухим стуком падают на землю. Не успевает ведьма оглянуться, как за спиной раздаётся тихий шелест и резкий удар по ногам заставляет её упасть на землю. Эрбин нависает над ней, приставив меч к шее.

— Неплохо, неплохо, — подходит ближе мистер Ванн. — У тебя хорошая техника Эрбин, но над уклонением можно поработать. Диона тоже хорошо, особенно для новичка. Что ж, урок окончен, можете быть свободны.

Под одобрительный дружный гул ученики идут переодеваться. Диона отряхивается от земли и движется в сторону ждущих её Адеи и Ланики, когда за спиной раздаётся насмешливое:

— Думал ты продержишься дольше.

Диона оборачивается. Эрбин ухмыляется как-то гадко, обводя глазами тонкую фигуру напротив, а затем обходит девушку и скрывается за трибунами. Дионе хочется крикнуть вдогонку что-то обидное, но она лишь сжимает кулаки, скрипя зубами.

— Не обращай на него внимание, — становится рядом Глион. — Ему нужно время, чтобы адаптироваться. А ты молодец. Это было захватывающее зрелище.

Он улыбается солнечно, похлопывая девушку по спине. К ним подходят Ланика и Адея.

— Глион прав, ты хорошо себя показала, — кивает Боме. — Биться с магом сама по себе задача не из простых. Для новичка это превосходный результат. Горжусь тобой.

— Молодец, Диона! — вскрикивает Адея над ухом подруги, заключая её в объятия.

Изиль смыкает руки на чужой спине в ответ.

***

Главная улица Акаро широкая, забита людьми, которые шумят так, что закладывает уши. Слышна ругань, цокот копыт, плачь детей и чей-то смех. Мимо проезжает повозка, набитая досками.

— Близится день Опадания. Вы придёте в храм? — спрашивает Адея, лавируя между горожанами пружинистым шагом.

— Конечно, — отвечает Диона. — Матушка не сможет прийти в этот раз, поэтому нам с Цинной нужно будет самим поставить свечу за отца и провести ритуал.

— В этот раз это будет сложнее, — хмурится Ланика. — После прошлого дня теплостояния слежка за ведьмами, которые до сих пор поклоняются Богине и участвуют в ведьмовских праздниках усилилась. Ночь Алой луны прошла отвратительно. Практически никто не пришёл, а тех, кто всё же осмелился, казнили.

С каждым сказанным подругой словом, Диона сильнее сжимает лямку сумки.

— Какое право они имеют забирать наши традиции? — шипит она. — Мы, итак, остались без своей земли и практически лишены магии. Нас казнят за наши обычаи. Скоро нельзя будет даже дышать без позволения короля.

Адея идущая рядом, дергает себя за прядь волос и произносит:

— Это так грустно. Дети нашей соседки, миссис Адамар, ничего не хотят слышать о ведьмовских обычаях. Они и магию изучать не хотят. Иногда, когда прохожу мимо её дома, слышу, как она плачет.

Диона чувствует, как собираются слёзы в уголках глаз. Она моргает, солёные капли брызгают в разные стороны. Рядом пробегает стайка детей.

— Давайте быстрее! Её там сейчас без нас сожгут!

— Да бежим мы, бежим!

Детвора скрывается в людской толпе. Подруги переглядываются и идут за ними. На центральной площади собралась огромная толпа. Взволнованный шёпот проходится поверх голов дрожащей волной. Все смотрят на высокий помост, где привязанной к столбу заходится в рыданиях девушка. У основания помоста лежат брёвна, сухие ветки и солома. Рядом, с факелом в руке, стоит мужчина. Другой, стоящий на возвышении, зачитывает приговор:

— …обокравшая и оклеветавшая своего хозяина! За нарушение закона эта ведьма приговаривается к смертной казни через сожжение! Приговор будет приведён в исполнение немедленно!

Толпа восторженно улюлюкает. Со всех сторон на связанную ведьму сыплются гнилые овощи и фрукты.

— Нет! Я этого не делала! Нет! — девушка кричит, захлёбываясь в рыданиях.

Огонь с факела быстро перемещается на поленья. Вспыхивает ярко, поднимаясь высоко. Девушка кричит так надрывно и душераздирающе, что у Дионы сжимается сердце. Сбоку раздаётся всхлип Адеи, быстро перерастающий в плач. Ланика прижимает младшую к своей груди. В воздухе разносится запах горящей ткани, кожи и волос. Он оседает в лёгких мерзкой тяжестью. Огонь обволакивает тощее тело стремительно и голодно. Вопль девушки обрывается быстро и резко, но стоит резью в ушах. Ланика подталкивает Диону в спину. Непослушные ноги передвигаются с трудом, а глаза не хотят отворачиваться от безвольно повисшего на столбе, объятого пламенем тела. Люди, удовлетворённые представлением, начинают расходиться.

— Пойдём, — тихо зовёт Ланика.

Адея всё также плача, прижимается к её боку. Они уходят с центральной площади, заворачивая в один из многочисленных узких переулков. Люди ходят вокруг так, будто ничего не произошло. Диона сжимает кулаки, вонзаясь ногтями в кожу и оставляя следы полумесяцы. Её злит безразличие и равнодушие людей, их презрение к ведьмовскому роду. Но ещё больше она зла на свою беспомощность.

— Я провожу Адею до её дома, — говорит Ланика, поглаживая светлые волосы Фокер. — Увиденное сильно её напугало. Увидимся завтра на занятиях.

Диона кивает, провожая взглядом скрывшихся в толпе подруг, и идёт в сторону дома. Каменная усадьба, увитая плющом расположена внизу по улице. Диона толкает калитку, обходит колодец и, погладив сидящего на привязи пса Орикса, заходит в дом.

— Мисс, вы сегодня рано, — служанка кланяется, забирая из рук девушки школьную сумку. — Прикажете подать обед?

— Нет, — качает головой Диона. — Я не голодна. Матушка у себя?

— Да, она весь день была дома. Мне оповестить её о вашем приходе?

— Не стоит. Я сама к ней зайду.

— Как пожелаете, — служанка откланивается и уходит.

Диона поднимается на второй этаж и без стука заходит в кабинет. Он обставлен скромно. Свет из длинного арочного окна освещает широкий стол, заваленный книгами, пергаментами и свитками. На тумбе около входа стоит один единственный подсвечник. Варга Изиль всегда отличалась сдержанным характером. Это отражалось не только в личной жизни и работе, но и в предпочтениях, связанных с одеждой и обстановкой дома. Диона проходит в центр комнаты, задерживаясь взглядом на портрете своего отца — Ке́лера Изиля. Улыбающиеся зелёные глаза смотрят с картины нежно и ласково.