В предвкушении чудесных дней я складываю вещи в рюкзак и не могу перестать улыбаться, представляя, как удивятся и обрадуются мои девочки такому приятному сюрпризу.

В номер стучат.

Открываю дверь и вижу Анжелу. Она расстроенно смотрит на меня.

— Андрюша, это правда, что ты уезжаешь?

— Да. Хочу побыть со своими.

— Я могу войти?

Отступаю в сторону, позволяя войти.

Девушка входит в номер и, подойдя к кровати, садится на нее, закинув ногу на ногу, отчего ее короткое платье задирается еще выше.

Отворачиваюсь и закрываю дверь.

— Зачем пришла?

Улыбается:

— Соскучилась.

Возвращаюсь к своим вещам. Присутствие Анжелы меня никак не смущает.

— Ну вот, втихаря все решил и ничего мне не сказал, — укоряет она меня.

— Я не знал, выйдет ли у меня что-то из этого. Сама знаешь, Грачевский может быть очень принципиальным.

— Да, но он тебя любит и ценит. Ты же у нас звезда и без звездных привычек.

Усмехаюсь.

Она встает с кровати, подходит ближе и обнимает со спины за талию.

— Я буду очень скучать по тебе.

Убираю ее руки с себя и, оборачиваясь, констатирую факт:

— Да ты и не заметишь, что меня нет. Съемки сейчас будут до выноса тела.

Кривит губы в усмешке:

— Издеваешься? Я всегда скучаю, когда ты уезжаешь.

— Некому поперемывать косточки? — пытаюсь отшутиться я.

— Да ну тебя!

Она дует свои пухлые губы и, смотря в глаза, произносит:.

— Ты же знаешь, что я к тебе чувствую.

Напрягаюсь. Такого поворота событий я не ожидал. С Анжелой было весело проводить время, обсуждать общих знакомых, коротать одинокие вечера, но не больше, и я не видел в ее отношении ко мне ничего, кроме обычного женского кокетства. Так не хочется портить все это, и, в надежде, что я неправильно истолковал ее слова, произношу:

— Конечно, знаю! Я для тебя как брат, которого у тебя никогда не было, а ты для меня — как Алинка.

Улыбается вместо ответа, и я, вглядываясь в ее лицо, ищу подтверждение своих слов, но, так ничего не поняв, решаю, что под действием последних событий и ревности Насти накрутил себя. Конечно. Мы просто друзья и изображаем сильные чувства только под прицелами камер.

Смотрю на часы.

— Анжела, не хочу показаться негостеприимным, но мне пора.

Кивает.

— Давай провожу тебя вниз.

— Нет.

Растроенно сдвигает брови на переносице, и я объясняю:

— Мне достаточно сплетен и компрометирующих фоток. Пожалей меня и мою жену.

Опять кивает и виснет у меня на шее.

— Я правда по тебе буду скучать.

Целую ее в щеку.

— Время летит быстро. Не заметишь, как я вернусь.

Анжела отрывается от меня, и мы вместе выходим в холл. Она провожает меня до лифта и идет дальше в сторону своего номера, а я ощущаю приподнятое настроение и мыслями уже дома.

Перелет, дорога на такси и я в предвкушении открываю дверь калитки и удивляюсь, что Оскар не бежит встречать меня. Окинув глазами двор, замечаю его лежащим под деревом и как будто сторожащим кого-то.

Окликаю пса, он подает голос, виляет хвостом, но опять не бежит мне навстречу.

Подхожу к нему, задираю голову, смотря куда-то в крону, отчего мой охранник начинает лаять еще сильнее.

Через мгновение какая-то девчонка спрыгивает с ветки и, бросившись ко мне, виснет на моей шее с диким криком:

— Андрееееей!

Обезумевший Оскар хочет накинуться на ненормальную, но я успеваю схватить его за ошейник. В итоге одной рукой я держу сумасшедшую особу, висящую на мне, другой пса, командуя ему успокоиться.

Пытаясь взять ситуацию под контроль, стараюсь снять девчонку со своей шеи, но она еще крепче сцепляет руки.

— Отпусти меня или я отпущу собаку! — рявкаю я, надеясь, что моя угроза поможет освободиться от нее.

Поразмышляв несколько секунд, дурочка слезает с меня и отходит на пару шагов в сторону.

— Кто ты? И что ты тут делаешь?

— Я Маша. Я ждала тебя.

— Зачем?

Она становится цвета своей кофты, но не убирает глаза и выпаливает:

— Я люблю тебя!

— Сочувствую.

Не понимает моего сарказма и продолжает наступать:

— Я лучше твоей жены!

— Чем же?

— Я красивее!

— Спорный вопрос. У меня красивая жена.

— Я моложе! — приводит новый аргумент.

Усмехаюсь.

— Это скорее не достоинство, а недостаток.

— Ну ты с ней уже давно! Она тебе надоела!

— Представь себе, нет. Я люблю ее еще сильнее, чем раньше.

Вижу, что девушка переводит глаза в сторону и резко опускает. Оглядываюсь и замечаю Настю. Она стоит возле другой яблони и смотрит на нас.

Я был бы рад, если бы она слышала этот разговор. Ей не помешало бы побольше уверенности в себе.

По улыбке, которую жена мне дарит, я догадываюсь, что, по крайней мере, последние слова она застала.

— Настена.

Она подходит ко мне, и я обнимаю ее свободной рукой и легонько прикасаюсь к губам.

— Опять ты? — обращается Настя к девушке.

Удивленно гляжу на них, ожидая объяснений.

— Эта девица уже сидела на яблоне, в надежде встретиться с тобой.

Поворачиваюсь к бестолковке.

— Я надеюсь, это в последний раз?

Молчит и смотрит под ноги, как провинившаяся школьница.

— Давай дуй на выход, пока я держу пса.

Не двигается.

— Время пошло.

Девчонка испуганно смотрит на меня и, сообразив, что я не шучу, бросается наутек к калитке. Конечно, я бы не выпустил собаку на беззащитного бестолкового ребенка, но мне надо было привести ее в чувство и заставить сделать то, что было необходимо.

Как только она исчезает в калитке, я отпускаю Оскара, и Настя набрасывается на меня, душа в своих объятиях.

Между страстными поцелуями она шепчет, не в силах сдержать свои эмоции:

— Невероятно… ты… мы не знали…

Мы, наверное, не разжимали бы объятия вечность, но голос маленького ангела заставляет нас сделать это. Ее «папочка!» звонко раздается с крыльца и летит вместе с ней навстречу нам. Отпустив Настю, я подхватываю на руки нашу очаровательную девочку. После всех поцелуев и объятий мы наконец добираемся до дома, больше не встретив на своем пути никаких неожиданностей.

Я заглядываю в комнату дочери. Настя сидит на краю кровати и гладит ее по волосам. Увидев меня, она прикладывает палец к губам, а потом поднимает руку с растопыренными пальцами, и я понимаю, что надо подождать еще пять минут.

Возвращаюсь в гостиную к сестре.

— Сейчас придет.

Алина улыбается.

— Ты хоть предупредил жену, что замышляешь? Может, ей эта идея совсем не понравится.

Улыбаюсь в ответ:

— Понравится.

— Что понравится? — спрашивает появившаяся на пороге Настя, явно раньше заявленного времени.

— Все.

Она поднимает на меня свои большие теплые глаза, пытаясь понять, что я задумал, а я подмигиваю и протягиваю ей теплую одежду.

Настя берет толстовку и, не отводя от меня взгляд, спрашивает:

— Что ты задумал?

— Скоро все узнаешь.

Не дожидаясь ее ответа, тяну жену за руку, и мы выходим из дома, покидаем двор и направляемся в сторону реки под ее нескончаемые вопросы.

Когда на пляже Шудибеля заворачиваем по берегу в сторону нашего места, и Настя замечает одиноко стоящую палатку, она ошарашенно спрашивает:

— Мы будем ночевать здесь?

В первый момент мне чудится разочарование в ее голосе, но, повернувшись к ней и увидев ее взволнованные блестящие глаза, я понимаю, что ошибся — жене нравится моя идея.

Услышав наши голоса, из палатки вылезает отец и встречает нас подбадривающей улыбкой.

— Апартаменты лично проверил, комфортные, но если что — наш дом рядом…

— Спасибо, папа, но, думаю, они нас вполне устроят.

Настя здоровается с отцом и смущенно улыбается.

Остаемся вдвоем, я быстро развожу костер, поскольку все уже приготовлено заранее. Садимся на сваленное бревно, прижавшись друг к другу, и она спрашивает: