— Пять бокалов Старого коньяка, — затем повернулся ко мне и улыбнулся, — цени, элитный напиток, для тебя не жалко.
— В бесплатном-то баре? — я сделал усилие над собой, чтобы не засмеяться, и спросил: — сильно от отца влетело?
— Да не то чтобы, — потёр шею Клим, — но лекцию мне прочитали знатную.
— Так сам виноват, зачем пытался списать фургон? Оформил бы всё, как договорились.
— Легко тебе говорить, — пробурчал Клим, — а мне….
— Испугался? — хмыкнул я, и, когда он возмущённо посмотрел на меня, развёл руками: — звучит лучше, чем ссыкотно.
— Ой, да ну тебя, — отмахнулся Клим, — лучше выпью.
Он развернулся к стойке и уставился на бокал апельсинового сока.
— А? — он поднял взгляд на девушку бармена.
— Вы на службе, — мило улыбнулась она, протирая бокал, — не положено.
— Да что ж за день сегодня такой? — протянул Клим в сердцах и проводил заспешившую к другим клиентам девушку взглядом, — то нагоняй, что вы на станции и не предупредили, то….
— На, мой выпей, — я придвинул к нему бокал, — всё равно не буду.
— Нет, — мотнул он головой, — Инга права, не положено.
— Старшая по званию?
— Не, — мотнул он головой, — экспедитор.
— Значит, нравится тебе, — Клим напрягся, а я внимательней посмотрел на девушку, — симпатичная, у тебя отличный вкус. Ты её уже пригласил на свидание? Или, как с фургоном?
— Слушай, — вскинулся Клим, — у нас непринято между сотрудниками….
— Ясно, — улыбнулся я, поболтав коньяк в бокале, — как с фургоном.
— Ну да, — буркнул он, и одним махом вылакал апельсиновый сок. — Но я это признаю, а признание — это первый шаг к победе.
— Угу, — кивнул я, и обратился к вновь подошедшей барменше, — Инга, а что Вы делаете сегодня вечером?
Девушка легонько вздрогнула. Ротик приоткрылся, а глазки стрельнули в сторону Клима. Миг и она снова смотрит на меня.
— Тоже, что и вчера, хочу куда-нибудь сходить, — она мило улыбнулась, а в глазках заиграл лукавый огонёк. — Клим Евгеньевич, — Девушка обновила сок Разумовскому младшему и отошла в другой конец барной стойки.
— Ты офигел, Туров? — щёки Клима вспыхнули алым, и он развернулся ко мне. — Ты же же….
— Что вчера было, Клим? — перебил я его.
— А?
— Вчера, говорю, что было у вас?
— Тренировка была, — пробурчал Клим, — Допоздна заучивали схемы постов и маршруты движения.
— Короче, ты ей нравишься, и она ждёт от тебя первого шага, — я хлопнул его по плечу и посмотрел на вход в банкетный зал.
Разговор с Разумовским младшим отвлёк от тяжёлых мыслей об ордене и пакостях Вяземского. Позволил немного расслабиться. Надеюсь, он не обидится на мои подколки. Но всё хорошее заканчивается, необходимо возвращаться к работе.
— Ты думаешь? — Клим ещё не уловил смены моего настроения, и задумчиво пялился на спину Инги.
— Это заметно всем, кроме тебя, — я отставил бокал с коньяком, глотнул соку из стакана Разумовского и отвлёк его от любовных грёз: — скажи, а не опасно ли под такую операцию приглашать сюда членов императорского рода? Например, Елизавету Владимировну?
— Так мы и не приглашали, — Клим вынырнул из мыслей, и отодвинул от меня свой стакан, — Вяземский, понятное дело, всем разослал письма, но мы их перехватили, потому ни Елизаветы, ни Кристины здесь не будет. Но ты не переживай, тут безопасно, всё под контролем.
— А это тогда кто? — я указал рукой на вход.
Клим обернулся, и в этот момент музыка стихла.
— Княжна крови Елизавета Владимировна Владимировская, — объявил глашатай.
— Да быть того не может, — воскликнул Клим и достал инфопланшет, — откуда она здесь?
— Вот у неё и спроси, — Лиза шла сквозь толпу аристократов, словно снежная королева. Они расступались перед ней, отвешивали поклоны, но она смотрела только на нас.
— Тебя тоже неприятный сюрприз ждёт, — протянул Клим, — уверяю, мы с отцом не знали.
Обернулся к нему, затем глянул, куда он смотрел. Нда. Я думал, что Вяземский старший не сможет больше ничего выкинуть? Я ошибся.
— Ростислав Драгомирович, — расплылся в улыбке подошедший к нам Аркадий Всеволодович, — рад видеть Вас на моём приёме.
У него, даже глаза улыбались. Актёрское мастерство прокачено выше всяких похвал. У меня же защипали щеки, и я почуствовал, как в груди поднимается волна бешенства.
— Позвольте представить Вам моего почётного гостя, — Вяземский не стал дожидаться ответного приветствия и сделал очередной выстрел, указав рукой на старика за спиной: — Граф Дариуш Шимонович Ракса.
Глава 26
— Не буду вам мешать, — радушно улыбнулся Вяземский, — Клим Евгеньевич, составите мне компанию?
— Я бы с радостью, да хочу пообщаться с Елизаветой Владимировной, — Клим встал из-за барной стойки и шагнул в сторону Лизы, — прошу простить, господа.
Вяземский пожал плечами, развернулся и, с выражением счастья на лице, исчез в толпе.
— Напыщенный идиот, — обронил Ракса еле слышно, провожая Вяземского взглядом, и повернулся ко мне.
Его фраза помогла успокоиться. Спустила крючок. Воздух проник в лёгкие. Насытил кровь кислородом. Плита гнева прекратила давить на мозг, и я увидел ситуацию со стороны.
Война прошла. Мы победили. Ракса пытался уколоть на прошлом приёме. Говорил намёками и оскорблениями, без угроз, но всё равно получил по шапке. Да и без союзников он ничего мне не сделает: мирный договор превратил его в зрителя. Всё, что ему осталось, это сохранить достоинство и не скатиться на уровень брехливого пса. Не сможет? Это его проблемы. Мне же и злиться на него нет смысла.
Ракса смерил меня оценивающим взглядом. Отметил, что я не собираюсь взрываться.
— Поговорим? — он перехватил свою трость и уселся за барную стойку, не дожидаясь моего ответа.
— О чём? — может я и успокоился, но появилось какое-то чувство брезгливости, потому чуть отодвинулся, но продолжил сидеть так, чтобы не видеть его. Кто-то скажет, что я показал своё презрение. Я же не соглашусь. Равнодушие. Пусть знает, что мне на него плевать.
— Всё равно, хоть о погоде.
Не удержался и повернулся к нему. Глаза прищурены, блестят насмешкой. Лицо сморщилось, а плечи еле заметно подрагивают. Да он веселится!
— Не напрягайся ты так, — хмыкнул Ракса, — не над тобой смеюсь.
— Я и не думал, — пожал я плечами, — клоунов тут и так хватает.
— Согласен, — кивнул Ракса, — Вяземский сегодня в ударе.
Вообще-то я имел в виду Раксу, но ладно. Не успел я отвернуться, как он продолжил:
— Не отворачивайся, сделай вид, что говоришь со мной.
— Это ещё зачем? — не понял я, и поступил вопреки его просьбе. Развернулся на стуле ещё круче и вгляделся в толпу. Клим как раз подошёл к Лизе и, активно жестикулируя, что-то ей говорил. Девушка кривилась, но отвечала сдержанно. Народ вокруг следил за ними, прислушивался…. Так, а это ещё что? Я заметил несколько взглядов в свою сторону. Несколько десятков, если быть точным.
— Так тоже сойдёт, — Ракса продолжал веселиться, — да не напрягайся, мне нет смысла тебе угрожать или ещё как-то вредить. Мне с рук не сойдёт, это не мой сын жених великой княжны.
— Что ж так? — решил уколоть его, а то он больно спокойный, не понимаю, что ему от меня надо. — Упускаете отличную партию.
— Младшему ещё рано, — насмешка из его голоса исчезла, но появилась не злость, нет. Печаль. — А старшего я уже никогда не увижу.
— В смысле? — меня чуть не подкинуло вверх. Снова развернулся к нему и впился в его лицо взглядом.
— Посылка, — поморщился Ракса. — Предупреждение, что слишком круто взяли… — он посмотрел куда-то далеко, сквозь толпу аристократов, вздохнул, — не будем об этом, я здесь совсем по другому поводу.
— Это по какому? — Гавел Ракса мёртв? Я на всякий случай приготовился к нападению. Мало ли, захочет отомстить, хоть я и не понимаю, как такое может быть. В голове всплыли слова Раксы старшего о друзьях….
— Получить свой клок шерсти, — он попытался хмыкнуть, но я заметил, что ему это далось с трудом, — кто-то растрезвонил на весь Питер, как ты высказывался о Вяземском после дуэли, и он обещал мне хорошие контракты за разговор с тобой.