— А вот гвардейцам не повезло. У них теперь начнутся серьёзные такие учения, до крови из носа и потери пульса, — Миша, кажется, понял, о чём я, и кивнул, но я всё же закончил: — они не знают, кто конкретно виноват, так что их гнев распространится на всех нас, но ты, Гусар, прикроешь Хирша. Так прикроешь, чтобы его эта ситуация не коснулась.
— Так точно, — кивнул Миша, — исполню.
— Так что не отходи от него ни на шаг, это твой наряд, и никакой медицины в шутках.
— Понял.
— Что же касается заряда, — я на секунду замолчал, вдохнул, и мотнул головой. — Если о нём кто-то узнает, то наезды гвардии покажутся нам детскими шалостями. Поэтому, — я вытянул вперёд правую руку, — о нём никто не узнает. Ни одна живая душа.
— Согласен, клянусь, — Гадел накрыл мою ладонь своей.
— Клянусь, — повторил движение Татарина Гвоздь.
— Клянусь.
— Клянусь.
— Клянусь.
Все до одного вытянули руки. Наши ладони образовали пирамидку, и я накрыл её своей второй рукой, создав огромный замок.
— Так и будет, — припечатал я.
— Братья навсегда, — прошептал Хирш.
— Навсегда, — повторили все до одного и замок распался.
Мы стояли, образовав круг, и смотрели друг на друга. Лица у всех решительные, серьёзные. Ни улыбок, ни слов. Даже не моргал никто.
— Вольно, — просипел я из-за пересохшего горла. — Разойтись.
Развернулись и разбрелись в разные стороны. Побродили бесцельно и, постепенно оживая, принялись наводить порядок.
Фея подвинул диван на место. Гусар телекинезом убрал осколки от лампы и посуды. Гадел вертел в руках части от табуретки. Бобёр собирал яблоки.
— А где Чуватов? — расставив стулья, спросил Гвоздь.
Хм, действительно, где?
— Кто его видел последним? — немного обеспокоился я.
— Да не, он тут был, когда всё началось, — махнул подушкой Пруха.
— Он за мной бежал, я его слышал — Гадел подошёл к шторам и раздёрнул их.
Нашим взглядам предстало окно от пола до потолка, а рядом с ним закрытая дверь.
Татарин замер на месте, и мы подошли к нему. Постояли немного, посмотрели сквозь стекло. Затем я открыл дверь и вышел на балкон.
Плетёный столик, такие же стулья. Полупустой графин вина и Чуватов с бокалом в руке.
— Командир, — он заметил меня, скинул ноги со стола, снял наушники и радостно ощерился, — тут такое по связи! Закачаешься! Кино снимать можно.
Глава 5
Проверки постов, изматывающие марш-броски, внеплановые стрельбы и тактические учения.
Внезапные тревоги, рукопашные тренировки и, даже, инвентаризация!
Карающая длань великого князя не знала пощады и наполнила жизнь гвардейцев императорского рода страданием.
На всех частотах стоял дикий ор. Штабное командование перебрасывало роты и батальоны, полоскало офицеров. Офицеры и в хвост и в гриву драли подчинённых, а на каналах рядового состава стоял сплошной мат — они искали виноватых. И то, что найдут, сомнений не вызывало.
Эх, а настроение такое хорошее: после ядерного соглашения в отряде наступили тишь да благодать. Все топоры оказались закопаны, а обиды прощены. Вот бы до дома сохранить такое состояние дел.
— Мне их даже жалко немного, — протянул Гвоздь, поправляя на стене какие-то полки.
— Да ну, — Гусар бросил взгляд на радиостанцию, что вещала на всю гостиную, и принялся раскатывать ковёр, который приволок Альберт Викторович вместо прожжённого старого. — Пусть учатся службу нести, у них задача не только батарейкой быть.
— Не могу с Вами не согласиться, — поддержал Мишу Альберт Викторович, завязывая в узел грязную скатерть. — Местная гвардия давно обленилась, а тут такой скандал.
Он подхватил звякнувший осколками узелок, выставил его за дверь и вернулся застилать чистую скатерть.
Мировой мужик, надо сказать. Когда он зашёл в покои, даже глазом не моргнул. Сразу же включился в работу. Слуг зазывать не стал, выстроил их в коридоре, и мы просто передавали им разломанное, и забирали новое.
— Найду того морпеха, узлом завяжу! — исторгла радиостанция чей-то вопль. — Ссать лежа у меня будет.
— Давай Слава, давай, ты можешь! — подбадривали его в эфире.
Раздался треск, лязг, протяжный стон, а потом кто-то констатировал:
— Не смог.
— Да, упавший танк толкать, не рябчиков жрать. Дюжину нарядов вне очереди, может, сортир драить лучше выйдет.
— Командир, да он тогда оглушён был, этот чёрт потолок взорвал!
— А ты ему поможешь, сдали оружие, помчались в наряд!
— Хм, забавная трансляция, — Альберт Викторович расстелил скатерть и повернулся к Чуватову, что мониторил частоты и выводил нам самое интересное. — Что за станция?
— Местная, — ощерился Рифкат, — Трудности службы называется, а передача — гвардеец не спеши, людей посмеши.
— Я же правильно понимаю, — Альберт Викторович обернулся ко мне, — вы взломали секретную радиосеть гвардии?
— Нуу, — протянул я и хмуро глянул на Чуватова, — зачем сразу взломали.
— Да не ломал я её, — Рифкат выставил вперёд раскрытые ладони. — Просто подключился с поиска. Как вообще можно взломать то, что не защищено?
— Альберт Викторович, — я растерянно перевёл взгляд, — Михаил Владимирович не….
— Обязательно узнает об этом, — кивнул слуга, потирая руки, а потом спохватился, — о, не волнуйтесь, ваше участие я постараюсь сохранить в тайне, а вот мой зятёк научится уважать старших. У вас нет карманной рации? Так сказать для домашнего прослушивания? — Альберт Викторович развернулся и подошёл к Рифкату.
— Для хорошего человека найдётся, — ощерился тот ещё сильнее, и полез в карман.
— Благодарю, — Альберт Викторович принял подарок, подошёл к выходу и обернулся. — Господа, балл в честь приёма у императора сегодня вечером, я за вами зайду, а сейчас, извольте уделить время портным, им сегодня придётся ой как нелегко.
— Тяжелее чем гвардейцам? — хмыкнул Гусаров.
— Развлекаться на полигоне и пошить восемь парадных мундиров за несколько часов не одно и тоже, — кивнул Альберт Викторович, фокусируя взгляд на Мише. — Потому прошу подойти к задаче максимально серьёзно и ответственно.
* * *
Рыцари ткани и иголки явились сразу после ухода Альберта Викторовича. И понеслась.
Мерки, примерки. Встаньте вот так. Повернитесь. Расправьте плечи. Вытяните руки…. Команды звучали ото всюду и не терпели промедления.
Мастеров оказалось далеко не восемь, а двадцать восемь. К нам постоянно прикладывали различные отрезы ткани. Сгибали их. Подворачивали и подшивали.
Имел неосторожность спросить, к чему такое разнообразие, ведь парадная форма шьётся из уставной ткани. На что получил часовую лекцию о всяких нюансах, тонкостях и исключениях. Вишенкой монолога одного из мастеров стало рассуждение о фасонах нательного белья.
Время шло. Мы стояли, потели, боялись пошевелиться. Даже чесаться приходилось украдкой и очень быстро.
Мы стояли, но прогресс двигался. Буквально на глазах каждый из нас обрастал какой-то частью парадного платья.
Пруха стоял в труселях и одной штанине, и то до колена. Зато рубашка на нём уже готова. Гвоздь щеголял единственным рукавом без манжеты и целым воротником. Фея замер под лацканами кителя, который, без рукавов, смотрелся обычной жилеткой.
— Я думал, что мука — это ходить с девчонками по магазинам, — прошипел Гадел, примеряя туфли.
— Ты ошибался, — поддержал разговор Бобёр, — мы все ошибались.
— Командир, — подал голос Чуватов, остервенело почёсывая бока, — можно мне к гвардейцам на марш-бросок вместо приёма?
— Действительно, зачем мы там? — соглашался с ним Миша, — Ты, Рос, иди, а мы тут останемся.
— Идёт, — кивал я им, получая замечания не дёргаться от портного, — Только Славин танк толкнёте, и я вас тут оставлю.
— Всемером, как раз плюнуть, — обрадовался Бобёр.
— Без доспехов, — закончил я выставлять условия.
— Не, так не пойдёт, — обречённо сдулся Миша.