— И я, и парни это знаем, — кивнул капитан, — а выслужиться мы готовы, хоть ещё лет десять-пятнадцать.
— И Вы готовы так долго ждать?
— Да, — ответил он твёрдо, — не мы, так наши дети и внуки будут слугами, и это лучшая жизнь, чем мы сможем им обеспечить, а мы можем многое, деньги на флоте хорошие.
Он говорил прямо и, даже, пылко. Не ожидал от него такой экспрессии. Чувствовалось, что сейчас он честен. Не темнит.
— Хорошо, — кивнул я, — давайте заключим контракт, а там посмотрим. Но, есть одно условие, никакого лукавства. Кристальная честность и преданность.
— По-другому никак, — расплылся в улыбке Григорий Ратиборович, да такой, что я впервые увидел её в его бороде. — Это я вначале не разобрался, думал цену себе набить….
— А вышло наоборот, — хмыкнул я, переступая порог грузового ангара.
— Кто же знал, — вздохнул он.
— А какой у Вас индекс? — поинтересовался я.
— Двадцать пунктов, — вздохнул капитан, — но у моего сына будет больше. Ему уже шестнадцать и одиннадцать единиц.
— А, Вам, сколько лет? — спросил я, оглядывая бывший фургон канцелярии и своих бойцов, что крутились вокруг него.
— Пятьдесят, — снова вздохнул капитан.
— Командир! — раздался сбоку голос феи, я повернулся и увидел, как он выглядывает из-за какой-то двери, — иди сюда, глянь, что я нашёл!
К двери мы подошли все вместе — бойцы тоже заинтересовались.
— Прям каюта люкс! — Хирш звездой развалился на огромной двуспальной кровати, что стояла посреди широкой каюты.
— А ковры какие! Телек новый, а в туалете есть джакузи! — продолжая восхищаться, Феймахер вскочил на ноги и запустил руку в стеклянную вазу на столе — тут даже смесь сухофруктов есть!
Он вытащил из вазы горсть лакомства и закинул себе в рот.
— Это декоративный ароматизатор, дурень, — покачал головой Гусар.
— Всё равно вкусно, — Фея выплюнул ароматизатор и ощерился, — чур я тут лечу, если мы на Гальванике на Владивосток полетим.
Ничего не ответил, только почувствовал, как моя паранойя окончательно улеглась. Сразу как-то легче стало. Спокойнее.
Блин, и чего я так напрягся? Уже на людей кидаюсь. Доведёт меня эта история с орденом до нервного срыва.
С другой стороны, нельзя игнорировать предчуствие. Возникло ощущение, и действительно, капитан лукавил. А, если, игнорировать, точно в просак попаду.
Эх, скорее бы всё это закончилось. Домой хочу, к Лире и Вареньке…
Ладно, хватит уже мечтать, пора за дело браться. Только осторожно.
— Капитан, — я обернулся к Григорию Ратиборовичу, — у меня в столице имеются враги, и они могут напасть на корабль. Сможете обеспечить сохранность Гальваники и фургона? — я кивнул на наш трофей.
— Да, — пожал плечами капитан, — мы с экипажем, конечно, не так, как Вы вооружены, но знаем с какой стороны браться за винтовки. А ещё у меня есть два абордажных робота.
— Что ж, — улыбнулся я, замечая, как в грузовой отсек заходит команда корабля, — выкатывайте роботов, и пойдёмте, познакомите уже с моим экипажем.
Глава 25
— Ростислав Драгомирович, рады Вас приветствовать, — расцвел улыбкой служащий на ресепшене, стоило нам войти в здание курорта, — гости уже собираются, и Аркадий Всеволодович просил проводить Вас к нему сразу же, как Вы появитесь.
Клерк вышел из-за стойки. Перекрыл дорожку к лифтам и лестнице наверх. Растянул улыбку ещё шире, превращая её в слащавую. Указал рукой на дубовые двери в другом конце фойе:
— Прошу Вас в банкетный зал. Аркадий Всеволодович ждёт.
— Подождёт, — отодвинул клерка в сторону и прошёл мимо.
— Но как? Вы…? — донеслось сзади.
— Третий этаж, — Гвоздь занял место клерка, и застучал бронью пальцев по клавиатуре, — ключи у меня.
— А….
— Расслабься, — Гусар хлопнул клерка по плечу и прошёл за мной, — мы с дороги.
— Примем душ, — добавил Бобёр.
— Выпьем чашечку кофе, — подхватил Гадел.
— И спустимся в зал, — закончил Гвоздь, замыкая нашу колонну, — а ты зарегистрируй нас пока, а то я не смог, — он помахал электронным ключом, и створки лифта закрылись.
— Интересно, он перед поездом также бы встал? — фыркнул Фея, перехватывая чехлы с нашими мундирами.
— А не надо было шлема снимать, — Чуватов посмотрел на свою ладонь в доспехе, словно разглядывал маникюр, и снова взялся за два тяжеленных чемодана, — они солидности придают.
— Да, забавно вышло, — хмыкнул Миша.
— Может и забавно, — протянул Бобёр, и посмотрел на меня: — но стоило ли так дразнить князя Вяземского?
— Если он расценит это, как издёвку, — фыркнул Гусар, — то слухи о его прозорливости и любви к интригам преувеличены.
— Он опытный политик, — пожал плечами Гвоздь, — поймёт.
— Мы не его слуги, — посмотрел я на Серёгу, — ты же сам аристократ, должен понимать.
— Это да, — пробурчал Бобёр, — но он же князь.
— Забей, — Гвоздь хлопнул Серёгу по плечу, — ничего он нам не сделает, только уважать больше станет.
Не согласен с Анджеем, но говорить ничего не стал. Вяземский старший, хоть мы и не знакомы лично, мне не нравился. Не поступают так с собственными детьми. В них верят, поддерживают, помогают, а не договариваются за их спиной о почётном поражении. Это низко и подло. Это характеризует Вяземского, как… как мудака, которому репутация важнее родной крови.
Видимо, Белевский передал наш разговор дословно. Возможно, ещё и от себя добавил. И теперь Вяземский демонстративно пытается указать мне на моё место. А может и нет. Может это его стандартное поведение.
Я не аристократ, и всё ещё плохо знаю их мир. Мало крутился среди них. Потому, может, я и не прав. Может, он типичный дворянин, а мне пока везло, и я встречал только достойных. Но знаю одно. В каком бы сословии я не жил, если показать слабость, прогнуться хоть чуть, то оседлают и будут ездить. Так что пусть Вяземский знает, что мы не лыком шиты, и не будем ему угождать.
Уважать он нас не станет, скорее разозлится. Да и пофиг. Он сам себя загнал в эту ситуацию, так что не рискнёт включать силовой ответ. Это разрушит его репутацию ещё больше. Так что, можно наблюдать за тигром вблизи и легонько подёргать его за усы.
А вот Серёга вызывает беспокойство. Его опасения заставили посмотреть на него по-другому. Не оправился он после джунглей. Не починился слом. Вроде бы и начало положено — сорвался за мной на Гусь-Налимск, но ещё слишком рано. Не тянет. Надо будет показать его Евгению Михаловичу, как вернёмся в академию.
Стоило лифту приехать, как на инфопланшет пришло сообщение. Григорий Ратиборович отчитался о растрате денег. Запчасти куплены, топливо оплачено, зарплата выдана.
Что ж, отличные новости. Я сразу же вспомнил экипаж Гальваники. Благо их немного, всего четырнадцать, вместе с капитаном.
Казалось бы, шхуна довольно огромная, а команды так мало. А нет. Это не боевой корабль. Достаточно и десятка спецов. Капитан, навигатор-связист, он же старпом, два пилота, кок, медик, глава ангарной службы, он же боцман, два матроса под его началом и старший механик с четырьмя помощниками.
Сначала я усомнился, что они справятся с кораблём. Особенно, когда узнал, что раньше на шхуне ходило ещё полсотни человек. Но вот они, как раз, оказались слугами Рюриковичей, и просто ушли на новое место работы.
Так что я прямо спросил, надо ли набирать ещё людей, но Григорий Ратиборович уверил, что всю мелкую работу выполняют служебные роботы. Оказалось их целый рой на борту. От уборщиков и погрузчиков, до ремонтных дронов. И команда виртуозно с ними управляется.
В общем, капитан заверил меня, что всё схвачено, и лучше экипажа не найти. Сомнительно, конечно, но хорошо. Тем более они уже много лет ходят именно на Гальванике и знают её вдоль и поперёк. Так что заключил контракт со всеми, чем вызвал волну удовольствия. Григорий Ратиборович шепнул подчинённым о перспективах попасть в слуги, и они приободрились ещё сильней.
Тоже сомнительная тема. Надо будет с Лирой обсудить, как проходит это принятие и, что для него нужно, да и, по-хорошему, надо в команду добавить кого-то из её слуг. Ради проверки и контроля.