– У нас сегодня новый гость, – меж тем заявил Изисад. – Тоже в некотором роде, хе-хе, птичка. Ну-ка, Кутх, что предскажешь дракону, собрату по крылатости? – и граф противно рассмеялся над собственной шуткой.

Пока все хихикали, барон вытолкнул Роя из-за кадки, шикнув: «Молчи!» Корвус шустро приблизился, склонил голову к правому плечу и снизу вверх – он еле доставал драконианцу до пояса – пронзительно и грустно заглянул в глаза. Рой, готовый выдать отповедь, замер. В этот момент ожили часы на дальней стене, скрипуче и громогласно пробив пять.

– К столу, к столу, – постучал тростью по полу Изисад, тут же забыв о драконе, и направился к дальним дверям. Гости поспешили следом.

– Я не сяду с ним за один стол, – повернулся Рой к барону. – Даже не просите, не сяду.

– Тебя там и не ждут, – поморщился Глазавид, – питомцам накрывают отдельно, на половине слуг. Слышишь, уже приглашают. Ступай, после обеда встретимся здесь же.

– Нет, я ухожу. Немедленно.

– Не смей! Веди себя благоразумно и иди со всеми.

– Ни за что.

– Дур-р-рак! – сердито прошипел за спиной корвус. – Бар-р-рон, я бер-р-ру его на себя. – Глазавид секунду колебался, потом кивнул и поспешил в столовую. – Молчи и иди за мной, – зыркнул Кутх на драконианца.

– Вы мне тем более не указ, – фыркнул Рой и развернулся к выходу. В зале почти никого не осталось, лишь в боковую дверь уходили последние из слуг, но на пути Роя из ниоткуда вырос охранник.

– Господин Кутх, какие-то проблемы? – спросил он.

– Нет, Тевор, всё в порядке, спасибо. – Охранник козырнул, подозрительно оглядел драконианца и отошёл. – Никогда здесь не спорь, если жизнь дорога. Пошли, – без нарочитого грассирования речь звучала серьёзно и устало. Рою расхотелось противоречить.

Кутх привёл драконианца к одноэтажной пристройке позади дома. Выцветшая табличка на двери гласила: «Потусторонний В… Предсказ… с 8 до 10». Сидящий на крыльце охранник невозмутимо без вопросов распахнул дверь, Кутх пропустил гостя вперёд. Через узкое проходное помещение они попали в просторную комнату, уставленную вазами, статуями и бюстами разных существ. По периметру расположились книжные шкафы, у дальнего окна притаился низенький столик, а в углу – мольберт. Справа витражные двери вели в густо увитую зеленью оранжерею. Корвус взлетел на массивную каменную голову гуманоида, венчающую приземистый солидный постамент.

– Садись, – кивнул он на кресло напротив.

В двери отчётливо дважды провернулся ключ.

– Нас заперли? – обернулся Рой. – Как же я потом уйду?

– Постучу и выпустят, – спокойно ответил корвус. – Я же опасный инфернальный посланник, всегда запирают, но давно лишь по привычке. Заодно охраннику оправдание, что не зря жалование получает. Дазесиж ветеран, серьёзно служить ему тяжело, а так сидит, отпирает-запирает – вроде при деле. Попутно слишком настырных просителей гоняет. Что ты всё стоишь?

Рой осторожно опустился в потёртое кресло, оно протяжно скрипнуло. Кутх спокойно рассматривал гостя, чуть склоняя голову то к правому плечу, то к левому.

– Табличка на двери выглядит так, будто Потусторонний – ваше родовое имя, – заметил Рой, чтобы нарушить молчание.

– Это скорее титул, как у тебя «небесный» перед драконом, – отозвался корвус.

– Я не дракон.

– Так и я не совсем ворон. Давно ты прилетел?

Рой вдруг понял, что не может сказать, сколько месяцев прошло. С незнакомым календарём, оторвавшись от привычных регулярных событий, он потерял ощущение времени, и в некоторые периоды вообще не считал дни.

– Осенью, – наконец ответил он, – когда листва только начинала облетать.

– А споришь так, словно неделю назад. Впрочем, драконианцы всегда отличались неуступчивостью. Но в этом доме показывать характер совсем глупо. Странно, что тебя хозяин не предупредил и вообще с собой взял. У графа тяжёлый характер, с любым, кто покажется недостаточно почтительным, может расправиться, не раздумывая, и не посмотрит, что ты чужой питомец.

– Я не питомец.

– А кто? Мунин меня заклюй, ты за восемь месяцев ничего не понял? Это тебе повезло с хозяином. Если и за сегодняшнее простит – благодари всех богов, большинство за такое поведение живого места не оставили бы. Так что держись барона, он для тебя подарок небес. Думаю, наследников Глазавид воспитает в том же духе и ты до старости доживёшь спокойно, как у Одина на плече.

– Какая старость? Я не собираюсь здесь оставаться.

– А куда ты денешься?

– Доберусь до космодрома и улечу. Или до передатчика и отправлю сигнал в Совет.

– Эх, молодой ты... Я сам был таким лет сто тому назад, всё надеялся найти способ улететь, да бесполезно это.

– Вы здесь живёте уже сто лет?!

– Через месяц будет сто девять, – кивнул корвин.

– И за все эти годы…

– Тридцать три попытки. Неудачные, как видишь.

Рой потрясённо молчал.

– Когда я сюда попал, ещё регулярные рейсы до Альфы оставались, – заметил Кутх, – хотя уже только гуманитарные и правительственные. Потом и их отменили. Как ни пытался тайно пробраться на космодром, подкупить, уговорить даже запугать – бесполезно, каждый рейс проверяли так, что червяк не проползёт. Где ни старался скрыться – всё равно ловили и возвращали. Мой тебе добрый совет: смирись побыстрее, тогда проживёшь дольше.

– Зачем на такой планете жить подольше? – вскинулся Рой. – По-вашему, это нормальная жизнь? Унижаться как вы в угоду…

– Никогда!.. – резко и громко каркнул Кутх, закашлялся и продолжил тише: – Никогда не суди, если всего не знаешь. После последнего побега меня наказали так, что я месяц лежал на грани и ещё с полгода прошло, пока все кости срослись. Меня выкупила и выходила бабка графа, светлой ей радуги, и я поклялся в вечной верности семейству.

Рой отвернулся к окну. За дверью охранник уронил что-то металлическое, коротко ругнулся и затих. Из оранжереи с ветром вполз густой аромат хриордей, эти хрупкие, белые с тёмно-синими прожилками цветы здесь считались благородными, некоторые сорта стоили целое состояние.

После долгой паузы Рой попытался расспросить о космодроме, но Кутх перебил словами, что был там слишком давно, ничего не помнит, да и наверняка всё уже изменилось. При этом корвус выразительно посмотрел на дверь и драконианец понял, что их подслушивают.

– Есть ли на Дзете жители других созвездий, кроме меня и вас? – решился поднять ещё одну волнующую тему Рой.

– Насколько знаю, сейчас нет. Когда-то герцоги Колюбы держали фелиса, но он давно спокойно умер от старости. Лет сорок семь или уже пятьдесят назад лириец потерпел крушение. У него здоровье оказалось слабое, а пел плохо, и полгода в бродячих артистах не продержался, недовольная публика камнями забила. Слышал ещё про троих центавров, их на каторге сгубили за то, что отказались везти карету тогдашнего Главного Посса. Дед Вайтинагри был крутого нрава, малейшее неповиновение – и на рудники. Ах да, лет тридцать назад приземлилась пара этих... как их, из созвездия Голубя...

– Колумбов.

– Да, колумбов. Наивные туристы, на все твёрдые планеты подряд опускались, гербарий собирали. Как раз сезон охоты начался, они на королевский выезд и наткнулись. Нет бы прятаться – так наоборот, вылезли голографировать. Ну им минут десять форы дали, чтобы интересней было, а уже вечером его Поссешство отдыхал на новой перьевой подушке...

– Достаточно, – глухо сказал Рой.

– Да это и все, кого помню. Сюда мало кто летает по своей воле и ещё меньше задерживается. Но уж если попался местным – живым не выпустят. Никогда.

Дальше разговор не клеился. Вскоре Кутх спохватился, что обед заканчивается, и проводил Роя обратно в зал, где уже толпились компаньоны и питомцы в ожидании хозяев. Напоследок корвин посоветовал обдумать его слова, нахохлился и пошёл задирать собравшихся. Рой забился в угол, не желая ни с кем разговаривать. К счастью, всё внимание отвлёк ворон, про дракона не вспоминали. Вскоре появился Глазавид и утащил Роя в сад, где отыскал посса, напоминающего корявую ветку дуба, и они долго спорили о каких-то процентах. Драконианец переминался неподалёку и рассматривал мелкие голубые цветочки на ближайшем кусте, все с пятью лепестками, но нашёлся один с семью и Рой решил, что это на счастье.