Верно. Он ведь сын Миноса.

— Но почему он не попросил меня раньше? Он же должен был чувствовать, что ему становится хуже?

— Понятия не имею. Спросишь у него сама, когда он полностью очнется. — Злость в ее голосе можно было заметить издалека.

Я подумала, что могу просто сказать «нет».

Я оглянулась. Ратбоун лежал на кровати, такой бледный и хрупкий. Он смотрел на меня, но словно совсем не видел.

— Ребята вымоют его и отнесут к нам в комнату, — добавила Киара.

Пришлось сдаться. Честно признаться, мне было не просто жалко его. Я решила, что теперь за Ратбоуном висел огромный должок, а я собиралась однажды этим воспользоваться.

***

Он проснулся посреди ночи. Я поняла это по резкому пинку по ноге. Сначала это походило скорее на конвульсии, и я уже было хотела позвать на помощь, но вскоре он резко отбросил одеяло и присел.

— Что произошло? — сдавленно прошептал он.

— Ты едва не умер.

Это заставило его рассмеяться. Хрипло, сухо, но такой звук мне нравился больше полумертвого сопения.

— Открою тебе секрет… Я и так уже мертв.

— Нет, это было по-другому. Ты очень посинел… И тебя всего трясло.

Не знаю, почему мне эти детали казались такими интимными, но повысить голос я себе не позволила. Мой шепот вышел взволнованным.

— Вот как… — сказал он и замолк.

Ратбоун просто сидел и смотрел куда-то перед собой.

Я собралась с духом и сказала:

— Почему ты не попросил меня коснуться тебя?

Он не повернулся, но мышцы у него на спине напряглись. Я хотела бы увидеть его оголенный торс при других обстоятельствах, но все равно позволила себе украдкой рассмотреть странные темные пятна у него на пояснице. Благодаря бледной и тонкой, как рисовая бумага, коже, каждая мышца на его теле выглядела так, словно была высечена из камня.

— Я думал, что справлюсь с редкими… приемами энергии. Обычно я обходился и меньшим.

Из форточки стало дуть сладким дождевым ветром.

— Разве настолько сложно найти ведьму теней, которая отдаст немного своей энергии взамен на твою жизнь?

— Вы — редкий ресурс, — только и сказал он.

Ратбоун приоткрыл рот, будто хотел произнести еще что-то, но резко его захлопнул. Видимо, достаточно откровений я вытащила из него на сегодня.

— Ты меня прости за столь нескромный вопрос, но какого черта я делаю в вашей с Ки комнате?

Его несносная личность потихоньку восстанавливалась.

— К слову, гвардейцы тебя еще и помыли, — хихикнула я, предвкушая, как Ратбоун смутится или хотя бы зардеется.

Вместо этого упал на кровать, лицом в подушку, и застонал.

— И, что, прямо вымыли и отнесли сюда?

Я довольно закивала, и это вызвало у него еще больший поток стонов и ругательств.

— А потом Киара решила, что, если ты будешь касаться меня, пока я сплю, то сможешь ожить быстрее.

— И ты на это согласилась? — удивился он.

— Ты не оставил мне выбора, — совершенно серьезно ответила я. — Ты ведь мог умереть.

Ратбоун быстро отвернулся, но я успела заметить проблеск человечности в его глазах. Он окунулся в свои размышления. Скоро я начала зевать и разговоры перестали казаться такими заманчивыми. Я решила, что разузнаю побольше о Синклите, их тюрьме и волшебным часам из книги Миноса или библиотеки, позже, когда не буду чувствовать себя разбитой на кусочки.

Но он вдруг спросил:

— Вы ведь с Киарой вернулись в ту винтажную лавку, чтобы забрать какой-то предмет из книги?

Судя по всему, Киара не рассказывала ему, как прокляла старого мага до конца его лет, поэтому я решила держать язык за зубами по этой части.

Я кивнула.

— Что это был за предмет? — уточнил он.

— Старинные карманные часы. Они не тикают.

Ратбоун нахмурился.

Сон одолевал меня, поэтому я плюхнулась на подушки.

— Ратбоун… — сказал я, прежде чем усну.

— Да?

— Как ты умер?

Глаза слипались, но сквозь дремоту я услышала:

— Я был предателем, Мора. Поэтому и умер.

Он не спешил покидать мою постель. Ратбоун прилег спиной ко мне. Его опять немного трясло.

И если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что Ратбоун плачет.

Давно я так крепко не спала.

Лучи солнца уже вовсю нагрели комнату, когда я проснулась. Я потянулась и обнаружила, что головой лежала на чем-то твердом и теплом. Разум начал возвращаться ко мне постепенно.

Я потрогала поверхность под своим лицом руками и обнаружила, что щупала… кожу.

Мама, дорогая…

— Ты долго меня мять будешь? — пробурчал низкий бархатный голос под ухом.

Я вздрогнула и откинулась так сильно, что упала назад. Комната накренилась. Вскочив на ноги, я осознала, что во сне перекатилась на сторону кровати, где спал Ратбоун, и неведомо сколько времени лежала на его обнаженной груди.

Он же в тот момент читал какую-то книгу, зажав большим пальцем между страницами, чтобы они не переворачивались. На его коже не осталось кошмарно-синих следов, а волосы приобрели глубокий черный цвет и даже поблескивали на солнце.

— Хорошо выглядишь, — пробормотала я.

— Всего одна ночь, и ты уже запала?

Я бросила в него подушкой.

— Мечтай! Я просто заметила, как ты выздоровел за ночь.

— Не скромничай, — улыбнулся он. — Это ведь ты полночи слюнки пускала, лежа на мне.

— А вот и неправда!

Моему смущению и одновременно возмущению не было предела. Я и в самом деле развалилась на нем, как на подушке… Так еще и ногу закинула…

— А ты скажи мне спасибо! Контакт со мной явно пошел тебе на пользу, — фыркнула я.

Ратбоун переменился в лице.

— Я должен был сказать это ночью… Спасибо. Спасибо тебе.

Опешив, я забыла про свое театральное негодование.

— Да не за что…

Значит, я и в самом деле была ведьмой.

Не то, чтобы у меня нашлось мало доказательств до этого, но все они были слишком не примечательными. Незначительными. Теперь же результат моих сил виднелся налицо.

Я превратила полумертвого бледнокровку на грани смерти во вполне живого на вид парня. Что же еще я могла сделать?

— Кстати, ты стал горячим на ощупь, — заметила я, пока выбирала в шкафу одежду.

Ратбоун отбросил книгу в сторону.

— Мора, это невозможно. Тебе просто кажется.

Я подошла к нему и взяла за руку. Причем сделала это так легко и непринужденно, что пора было медаль давать. На самом деле мои коленки слегка тряслись.

— Нет, ты по-прежнему теплый, — сказала я, но руку не сразу отпустила.

Теперь, когда я его трогала, виделось лишь солнце и золото. Может, я наконец перестану шарахаться от его касаний?

— Ты потерял дар речи? — шутливо сказала я, разглядывая его застывшую физиономию.

— Уже ничто не кажется мне невозможным, — невесело усмехнулся он.

После неловкой пары минут молчания, я отправилась в ванную. Когда вернулась, кровать была аккуратно застелена, а Ратбоуна и след простыл.

Время близилось к обеду, и я посчитала, что проспала как минимум одиннадцать часов. До Равноденствия оставалось всего три дня.

Я не могла терять больше ни минуты.

***

Земля после длительного ночного, переходящего в утренний, дождя все еще пачкала ботинки. Если я по этому поводу особо не переживала, то Киара вполголоса ругалась на Меридиан и весь мир в придачу.

— Мои новые сапожки, — простонала она, наступив в жидкую грязь на дороге.

— Так зачем ты их натянула сегодня? — оскалился Моррисон и по-свойски приобнял ее за плечо. — Знаешь, Ки, в мире есть вещи поважнее моды.

Он явно издевался над ней, но не со злобой. К моему удивлению Киара не огрызнулась на гвардейца, а лишь щелкнула ему по носу и скинула его руку со своего плеча.

Я ожидала увидеть, как Ратбоун ревнует ее, но он даже не смотрел в их сторону. Он рассматривал очередное дерево с пышной кроной на нашем пути.

— Эти сапожки приносят мне удачу, — заявила Киара и показала нам всем язык.