Поднимаясь по лестнице к своей комнате, я наткнулась на Ратбоуна. Он сидел на верхней ступеньке, и вид у него был неважный. Я списала все на игру света.

— Нам пора перестать вот так встречаться, — ухмыльнулась я.

— Понятно, почему я не могу сомкнуть ночью глаз… Но что же ты не спишь? — поднялся он с лестницы.

Этого вопроса я и опасалась.

— Не могу спать, пока мама… там. Представляю, каково ей может быть, — всхлипнула я, удивив себя. — Как она страдает.

Ратбоун робко молчал, но на лбу у него пролегла знакомая складка. Он потянул ко мне руку, но тут же отпрянул, будто я могла ненароком шарахнуть его током.

— Тебе стоит ускориться, — равнодушно сказал он.

Разинув рот, я несколько мгновений переваривала его слова. Парень был начисто лишен такта.

— У тебя сердце умерло вместе с телом? — рявкнула я и побежала прочь, сгорая от стыда.

Я едва не разревелась перед ним, а он даже не потрудился произнести хоть какие-нибудь утешающие слова. В такие моменты я забывала, что он не совсем человек.

Ратбоун догнал меня у двери в нашу с Киарой комнату.

— Прости… если я как-то задел твои чувства.

Я отчаянно пыталась уловить в его тоне искреннее сожаление, но пришлось признать, что Ратбоун, судя по всему, не был способен на настоящие эмоции. К слову, испытывали ли воскрешенные тот же спектр чувств, что и живые? Раздражение он определенно испытывал.

В таком случае меня не должна мучить совесть за попытку вытянуть из него нужную информацию.

— Я прощу, если расскажешь побольше о том, что с тобой случилось, — обернулась к нему я. — Как ты стал… тем, кем стал.

Он наклонил голову, как уклонялся от ответов. Его губы недовольно скривились, будто он осознал, что я им манипулирую.

— Ратбоун… — взмолилась я, хлопая ресницами.

Ох, как мне хотелось знать больше.

— Хорошо, — напряженно вздохнул он.

Я сдержала радостный писк.

Мы двинулись дальше по коридору, в сторону их с гвардейцами комнаты. Дверь со скрипом открылась. На кровати с балдахином задорно храпел Мауриц и хмуро сопел Моррисон — им определенно снились совершенно разные сны. Мауриц во сне выглядел моложе, почти как его напарник.

Стоило мне приоткрыть рот, чтобы спросить, как мы собирались разговаривать в спящей тишине, Ратбоун приложил палец к губам. Он прошел вглубь к балкону. В нашей комнате балкона, к сожалению, не было. Впрочем, ребятам приходилось ютиться втроем, поэтому справедливо.

— Каждую ночь я сажусь вот здесь, свесив ноги, — рассказал Ратбоун, а затем скривил лицо. — Чтобы убежать от этого зубодробящего храпа.

В его голосе сквозило возмущение. Я тихонько прыснула.

— Киара пинается по ночам, — пожаловалась я, будто мы соревновались.

— Знаю.

— Ох.

Внезапно мои руки стали такими интересными, что я разглядывала их, точно впервые.

— Так что именно ты хочешь знать?

Хороший вопрос. С чего начать?

— Почему ты не спишь? — сказала я первое, что пришло на ум.

— Я думал, мы уже это проехали?

— Ну… Ты сказал, что не спишь потому, что потому. Это мне ничего не объясняет. Все воскрешенные не спят?

— Да.

— Но как же вы тогда отдыхаете? Организму же нужна… Я не знаю… Перезарядка.

Его губы превратились в тонкую бледную линию.

— Мы получаем энергию из другого источника.

— В каком смысле?

— Мы не едим привычную человеку еду, — продолжал уклоняться от прямого ответа он.

— Ты пьешь человеческую кровь? — рассмеялась я.

Уголки его рта дрогнули, но не спешил отвергнуть эту теорию.

— Можно сказать, что мы пьем чужую энергию.

Я замерла, приоткрыв рот, а потом облокотилась на перила балкона. В тот момент мне особенно требовалась поддержка. Звезды на небе ярко сияли, подслушивая наш разговор.

— Таких, как я, называют бледнокровками.

Бледнокровка. Теперь все это точно напоминало дешевый фильм про нечисть.

— Это… как? Каким образом ты берешь у людей энергию? — наконец спросила я дрогнувшим голосом.

Мои слова прозвучали опасливо, немного стеснительно. Я не хотела признаваться себе, но именно так себя и чувствовала.

— Я питаюсь магической энергией. Такой энергией, которая меня и вернула к жизни.

— К чему ты ведешь?

— Мне нужна энергия теней, чтобы продолжать жить, — посмотрел он на меня.

— Ох. — Все, что я смогла ответить.

Так вот почему рядом со мной Ратбоун иногда выглядел, как человек. Он питался моими силами. Дважды за этот разговор я потеряла дар речи.

— Но я ни за что не беру энергию насильно, — поспешил добавить он. — Только, когда ты сама меня касаешься.

Меня словно окатили ледяной водой. Я почему-то хотела верить, что между нами была некая уникальная связь, а вовсе не условия его подвешенного состояния. Ратбоун — будто в самом деле вампир — зависел от энергии таких, как я.

— Но… как же ты питался в Доме крови? С вами живут ведьмы теней? — спросила я.

И почему вы меня с ними не познакомили?

Но я не решилась задать вопрос вслух.

— Я не живу в Доме крови именно по этой причине.

— А где ты живешь?

Ратбоун колебался. Его губы дернулись, но потом он их снова поджал. На улице поднимался мягкий летний ветер.

— Отчего ты не живешь с отцом? — решила зайти с другой стороны я.

— У нас… сложные отношения.

Так вот почему он всегда называл его по имени.

— Сложные в каком плане?

Ратбоун был здесь, сидел рядом со мной. Когда еще мне подвернется такой случай выжать из него все, что я так отчаянно хотела знать?

— Я мало что помню из своей прошлой жизни, включая его, — пожал плечами он.

— Погоди, у тебя отшибло память? Что-то вроде амнезии?

— Я умер, Мора. У меня много что отшибло, — грустно усмехнулся он.

Магия. У Ратбоуна после смерти исчезли его способности. Он не колдовал ни в одном из ритуалов перехода, догадалась я. Заклинания читала только Киара.

Он отвернулся, и я воспользовалась возможностью, чтобы рассмотреть его шею. В последнее время он выглядел не лучшим образом.

— И как ты понимаешь, что твои силы на исходе и тебе надо… подпитаться?

Другое слово вертелось у меня на языке, такое неестественное.

— Я просто начинаю чувствовать, что сложно двигаться. Все выводит из себя.

— Прямо как сейчас? Поэтому ты торчишь в Мираже, а не гуляешь где-то по острову?

На его месте я бы так и поступила.

— Нет, мне просто нечего делать в этом чертовом месте, — высокомерно хмыкнул он.

Сложно было понять, почему ребята так ненавидели Меридиан, ведь земля здесь буквально гудела от энергии. Ратбоуну стоило бы воспользоваться этим, а не стонать о том, как ему тяжко жилось.

Я больше не хотела касаться его. Пока сам не попросит, по крайней мере. Заново умереть бы я ему не позволила, но все же его напыщенность меня теперь еще больше раздражала.

Возможно, в этом и заключалась суть всех магов. Они считали себя лучше обычных людей — Минос показал мне это на живом примере. Они готовы были брать все, что захочется.

И теперь я одна из них.

— Что-то холодно становится, — соврала я и встала на ноги.

Ратбоун даже не поднял голову, но его плечи напряглись. Прежде, чем уйти, я зажмурилась и задала ему в спину последний вопрос:

— Ратбоун, почему ты так рано умер? Что произошло?

— Тебе надо поспать, завтра долгий день, — только и сказал он.

Я сомневалась, что сон придет ко мне, но, когда вернулась в комнату, то упала на кровать и уснула. Монотонное жужжание мыслей, звезд, магии или бог знает чего на этом острове убаюкало меня.

Мне ничего не снилось.

***

На следующий день на площадь пришло больше людей, чем она могла вместить. Мы решили держаться подальше от рынка и двинулись вместе с потоком туристов мимо гостиниц, уличных палаток с едой, кристаллами и гаданием.

В последнюю стояла очередь из взрослых женщин. Их глаза светились, но вот только не магией, а… надеждой, вопросами и желанием.