— Не без этого, — согласился Аар.

— Как тебе в роли хозяина? — спросил побратец.

— Пугающе сложно, — со вздохом ответил наш ледяной друг.

— Да ладно, что тут сложного? — удивился Кеннет.

— Это ты у нас лучший на потоке по части экономики, а меня вся это огромная отчетность приводит в уныние.

— Нет на тебя Рагнара, быстро бы он из тебя вышиб всю прокрастинацию.

— Пожалуй, вместо нагоняев, я бы выбрал парочку дельных советов.

— Это и я могу тебе дать, — пожал плечами Кеннет.

— Ты? — хмыкнула я.

— А что тебя удивляет? — возмутился побратец.

Мне хотелось сказать, что он самый шебутной мальчишка из всех, кого я знаю, тот, с кем мы прошли множество смешных и страшных историй в детстве, и что он явно ничего не смыслит в управлении имуществом.

Он не готов. Ааррон не готов. И я тоже не готова.

Но нам забыли предоставить право выбора.

— Нет, ничего, — улыбнулась в ответ. — Предлагаю прихватить десерт с собой и взглянуть на эту пугающую отчетность вместе.

Остаток вечера мы провели в комнате, которую Ааррон определил под свой кабинет. Раньше это была, да и сейчас еще оставалась, помесь библиотеки и читального зала. Мебели повезло больше, чем книгам, — она была слишком тяжелая, чтобы ее можно было легко уволочь из особняка.

Беглый осмотр документов показал, что Валенсия за последние дцать лет практически ничего путного для собственного капитала не сделала, снимая сливки, где можно, и выжимая до остатка, где нельзя. Владения Ааррона приносили внушительную прибыль, но и убытков было, к сожалению, немало. Требовалось выяснить, где и почему дыры в бюджете, чтобы в перспективе составить всякие умные планы по «оптимизации» и «модернизации». Хотя на самом деле для начала нужно было понять, на каком этапе растворялись вложенные средства, и почему прибыль таяла по вертикали отчетности от уровня к уровню в рамках одного периода. Я ставила на умышленную ошибку в отчетах, позволяющую часть денег класть в карман, Кеннет же настаивал на прямое воровство на местах. Ааррон не исключал человеческую глупость. И то, и другое, и третье имело свои недостатки. В первом случае пришлось бы с горечью констатировать несовершенство налоговой инспекции, во втором становилось неочевидно, как и куда сбывали сырье со скважин и шахт. В третьем нужны были кадровые перестановки, а ставить людей, чью квалификацию мы не можем оценить, на позиции, полный функционал которых мы не представляем — самый простой и быстрый путь к банкротству.

Я рассчитывала, что утром поваляюсь в кровати, потом пообедаю в компании Астарта, затем натяну платье и отправлюсь на бал. Но у Аскары было свое представление о прекрасном.

Меня растолкали в несусветную рань, и началась подготовка к торжественному мероприятию. Нервная, суматошная, раздражающая. Ис-Аалтонен читала мне лекцию о манерах и приличиях в наивной надежде, что я хоть что-нибудь запомню. Между монологами о хорошем поведении ледяная леди, не стесняясь в выражениях, костерила недальновидность моего отца. Она пыталась продумать все возможные сценарии, повторялась и носилась по комнатам снежным вихрем.

А еще мне пришлось выслушать длинную тираду о том, что вчерашние посиделки у Ааррона были не вовремя, и вообще все светские мероприятия стоило бы отложить на после бала, посвятив все свободное время подготовке.

Я не спорила, понимая, что Аскара переживает больше моего. Но, хотя она и считала меня полной дурочкой по части аристократии и этикета, я все же отдавала себе отчет, что при плохом развитии событий путь в дом Даларн мне будет заказан. Поэтому нисколько не сожалела о приятном вечере в кругу друзей.

Кеннет, заглянувший было на женскую половину особняка, тоже не остался не обласканным. Побратец получил нагоняй за все на свете: от кошмарной огненной прически до неправильно повязанного шейного платка, и предпочел скрыться с глаз гневающейся матери.

Бутик «Зеленый» прислал нам швею, которая должна была подравнять подол под каблук. И выбор туфель к платью внезапно оказался задачей нетривиальной. Вчера я было порывалась купить новые, на что Аскара округлила глаза и поинтересовалась, откуда у меня непреодолимая тяга к кровавым мозолям.

Пока я озадаченно перебирала свои намеренно оставленные или случайно забытые у Аалтонен за столько лет вещи, разрываясь между традиционными девичьими «красиво» и «практично», Рыжик, умная хитрая морда, откуда-то приволок туфельку. Премиленькую черную туфельку из мягкой замши на люто высокой шпильке.

— Это не мое, верни, пожалуйста, на место, — я потрепала огнелиса меж ушей.

Зверь положил свой трофей на пол и сам уселся, всем видом настаивая на туфле.

— Откуда ты это достал? — удивилась Аскара, заставляя туфельку подняться в воздухе и медленно прокрутиться вокруг своей оси.

«Не скажу», — довольно оскалился огнелис.

— Примерь, — попросила Аскара, роняя туфельку на пол у моих ног.

Я послушно примерила туфлю, которая удивительным образом оказалась мне впору, и вопросительно посмотрела на женщину. Той пришлось пояснять:

— Когда мы с Гариохом были едва представлены, я попала в довольно щекотливую для юной леди ситуацию — перед важным мероприятием у меня сломался каблук. Гариох тогда каким-то чудом умудрился раздобыть эти невероятные туфли, спасая меня от конфуза. Я, правда, была уверена, что у нас с тобой разный размер… — озадаченно произнесла Аскара. — Если только не…

Женщина рывком встала и стремительно вышла из комнаты.

«Она догадалась», — довольным тоном заявил Рыжик.

— О чем? — спросила я, рассматривая туфельку на собственной ноге.

«Это артефакт. Очень дорогой. Всегда впору».

Я против воли улыбнулась, представляя ситуацию с Аскарой, Гариохом и сломанным каблуком.

«Принесу второй».

— Погоди, нехорошо рыться в чужих вещах. Если Аскара позволит их надеть, принесет сама, — нахмурилась я, подумав, что ис-Аалтонен, может, будет против одалживать мне столь бережно хранимые туфли.

«Они немного… заняты», — ответил Рыжик.

— Ругаются? — заволновалась я. Еще не хватало стать причиной ссоры семейной пары.

«Нет. Придаются… ностальгии», — хмыкнул огнелис.

— Сделаю вид, что я не поняла, о чем ты.

Рыжик же сделал вид, что я не запрещала ему рыться в вещах хозяйки дома, и сбежал за второй туфлей. А спустя полчаса вернулась Аскара, с таким безмятежно-счастливым видом, и я даже на мгновение подумала, что она ослабит хватку на сегодня.

Но нет, не зря ис-Аалтонен была одной из самый влиятельных женщин Совета магов мира Льда. Нежная любовь к мужу никак не соотносилась с ледяной решимостью использовать каждую минуту до бала максимально практично. Лавина полезной информации обрушилась на меня с новой силой.

Не спасла меня от наставлений и прибывшая бригада садистов, среди аристократок именуемая мастерами красоты. Как и положено элитным мастерам, они приходили на дом, груженые своими чудодейственными баночками и скляночками, готовые из любой огненной сделать ледяную. Началась еще большая спешка, близкая к панической истерике.

Косметолог и парикмахер были довольно приятными женщинами, несмотря на хищный блеск в глазах. Расслабляющие масочки сменялись выдиранием волос со стратегически важных мест типа ног и подмышек. Привыкшая к травмам, эту экзекуцию я перенесла стоически, хотя не понимала, как с этим справляются изнеженные леди.

Огнелис сходил с ума от витавшего в воздухе напряжения, искрил и портил белый пушистый ковер. Возмущенный вопль Аскары чуть не расколол баночки с косметическими снадобьями, но вместо того, чтобы «убрать зверя», я вцепилась в него мертвой хваткой, пригрозив, что пойду с ним на бал в качестве кавалера. Уж и не знаю, что было убедительнее — мой ультиматум или клацнувшие зубы рядом с нагло протянутой рукой, но все как-то резко успокоились и некоторые ледяные леди даже перестали причитать о порче имущества. Рыжик же, точно нанюхавшийся снежного порошка, положил морду мне на колени и, кажется, даже задремал, пуская слюни на шелковый халат, одолженный мне Аскарой.