Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Филатова Анна

"Цветы для Риты"

Глава 1. Случайности

Часто жизнь меняется стремительно и необратимо по чистой случайности. Например, Ярослав Быстрицкий познакомился с Ритой благодаря случайности или даже двум. По крайней мере, сам он некоторое время так думал. Первая случайность: дождь. Вторая случайность: голод. Просто дождь пошел в тот момент, когда он проходил мимо торгового центра «Магия». Если бы не дождь, он бы туда не свернул. Он вообще это место не очень любил. Но в этот раз постоял под узким козырьком, нависающим над входом, понял, что дождь зарядил всерьез, зашел-таки внутрь. Долго, небось, лить не будет, успокоится до небольшого дождичка, тогда можно и домой.

Зайдя внутрь, Ярослав задумался, как бы ему провести эти десять-пятнадцать (а то и двадцать) минут. В супермаркет — не нужно, да даже если бы и было нужно, не пошел бы: вечер, толпа, потом еще и тащиться домой с пакетом. Под дождичком. В магазины тоже, вроде бы, не нужно, разве что посмотреть, что там интересного в смартфонах, но обзоры он уже читал, да и вообще, его свой устраивает. В кино — неохота, ничего там сейчас интересного, да и не хотелось тратить столько времени… Он еще долго перебирал бы варианты, стоя у схемы торгового центра, но тут почувствовал запах еды и осознал, что голоден. А если бы не пропущенный за руганью с начальством обед (вторая случайность), он бы даже не обратил на него внимания и не зашел бы в пиццерию. А если бы он не зашел в пиццерию, он не встретился бы глазами с Ритой, и…

Ничего бы не было?

Неправильный ответ. На самом деле, все равно было бы, пусть даже позже и несколько иначе. Потому что случайности определяют в жизни далеко не все. Кое-какие события просто должны случиться. И они все равно случаются, как их ни избегай. Просто в тот момент Ярослав еще не знал, что пришел на ту самую развилку судьбы, которую вообще никак не мог обойти. Которая ему — как это говорится? — на роду написана, вот как. Он оставался в неведении еще почти неделю, а поверить в то, что потом узнал, не мог еще месяца три. Люди вообще с трудом верят в магию, даже когда по горло в ней увязли.

Внимательный читатель мог бы заметить, что случайностей на пути Ярослава было куда больше двух: он случайно не посмотрел прогноз погоды с утра, случайно не взял зонт, случайно выбрал именно пиццерию, а не грузинский ресторанчик, не кофейню и не ресторанный дворик с множеством ярких прилавков сетей быстрого питания.

А еще он случайно разминулся с коллегой по работе Ириной, которая хотела подвезти его до дома. Я хочу сказать: Ярослав очень старательно выстилал себе случайностями дорогу в это место. И тот факт, что он совершенно не понимал, что делает, не отменяет того, что он сделал это нарочно.

Итак, он зашел в пиццерию, которая называлась «Каприччо», с ходу, еще даже не усевшись, заказал капрезе, карпаччо, кальцоне и капучино, просто потому что они забавно звучали вместе, а в сумме с названием заведения выходило еще смешнее, нашел столик, повесил пальто, сел, повернулся, увидел Риту и пропал. Для Ярослава это было довольно необычно. Он считал себя не слишком влюбчивым, не эмоциональным человеком, он был слишком увлечен работой, чтобы увлекаться женщинами. Обычно это они им увлекались, и если женщина оказывалась достаточно милой, удобной и не скандальной, он им это позволял. Но почему-то любая женщина, с чьим присутствием в своей жизни он смирялся, довольно быстро переставала быть милой и удобной, начинала требовать, выяснять, объяснять и хотеть детей и замуж. На этом месте Ярослав обычно с ней расставался, чувствуя легкую печаль и серьезное недовольство собой, довольно скоро снова привыкал к одиночеству и жил себе спокойно до тех пор, пока какая-нибудь другая женщина не решала, что влюблена в него. И если она была достаточно мила, история заходила на новый круг.

Таких кругов у Ярослава случилось уже штук пять, каждый из них отъедал от полугода до двух лет его жизни и от килограмма до трех кило нервных клеток от него самого, и когда пару месяцев назад ему, опять свободному и печальному, снова недвусмысленно продемонстрировали заинтересованность, он старательно сделал вид, что ничего не понял. С него, пожалуй, хватит этого всего. В жизни много гораздо более осмысленных вещей, чем эта беготня по кругу, решил он тогда.

Так что посмотреть на девушку и сразу влюбиться — такого в его жизни не случалось не то чтобы никогда, но примерно с подросткового возраста, когда каждая вторая девушка казалась богиней просто потому что она девушка, живая и не страшная к тому же. Для взрослого Ярослава это было что-то из ряда вон выходящее.

Для Риты же это была рутина. С ней это случалось каждый день, порой не по одному разу. Она сразу увидела, что с ним происходит, мысленно отметила: «Мой клиент», — улыбнулась ему чуточку дружелюбнее, чем просто нейтрально, приняла заказ и ушла на кухню. Потом она подходила к нему еще четырежды: приносила заказ, уносила посуду, приносила чек и забирала деньги. Она собиралась подойти к нему еще и в пятый раз, отдать сдачу, но он пробурчал что-то вроде «сдачи не надо» и вышел почти сразу, как расплатился. Чаевые получились не просто щедрые, а очень щедрые, но для Риты и в этом не было ничего удивительного. Она просто отметила, что завтра он наверняка вернется. Обычно так и происходило. В этот раз тоже было так — и все же не совсем так, как Рита привыкла. Тогда пришел уже ее черед удивляться.

* * *

Ярослав ел себя поедом весь вечер. Что на него такое нашло, что за затмение? Вот какой, спрашивается, смысл заглядываться на официанток, при том, что этой — явно не восемнадцать, а все двадцать пять, а то и тридцать! Она, может, его ровесница, и при этом подает пиццу в торговом центре! Почему-то ни минуты не думал, что это может быть ее заведение. Никто никогда так не думал, пока ему прямо об этом не говорили, что, честно говоря, случалось редко. Кому надо — и так все знают, а посторонним людям — зачем рассказывать?

Ей тридцать (ладно, допустим, двадцать пять, выглядит она хорошо, но явно не вчера из школы выпустилась), а она официантка. Она ему, мягко говоря, не пара, смотреть на такую можно и очень даже приятно, в этом ничего плохого нет, но зачем при этом потеть, дрожать конечностями и волноваться? Ну, красивая. Ну и что? Он что, мало видел в жизни красивых женщин? Реалист внутри него уверял: видел и покруче, и не только в кино. Но какой-то очень тихий, но непреклонный голос — тоже из внутренних обитателей — возражал: красивых видел много, таких — до этого дня ни одной. Не в одной красоте дело. Правильные черты лица, светлые волосы, сияющие голубые глаза, эта ее улыбка, точеная фигурка на длинных ногах — это такое банальное описание, что и зацепиться не за что. Есть женщины, похожие внешне на эту. Просто по статистике не может их не быть. Есть (наверное) даже более красивые. Но в этой было что-то еще. Что-то такое, бьющее сразу наповал. Интересно, всех бьющее или только его?

Ярослава смущало это «что-то». Он привык, что «что-то, кроме красоты» в девушке — это ум, юмор, обаяние, характер. Но с официанткой он перемолвился от силы парой слов! Не заметил он в ней ни ума, ни обаяния, ни характера. Просто не мог заметить, некогда было. Но сколько он ни пытался отвлечься от мыслей о ней (абсолютно не нужных, сбивающих с толку и с рабочего настроя, который, между прочим, тем вечером был очень нужен), мысли делали круг и неизменно возвращались. Он их в дверь — они в окно.

От растерянности он даже позвонил своей последней бывшей, Галине, логически рассудив, что если он уже до такой степени (внезапно!) готов бросаться на первую же пару длинных и прямых ног, то может быть, он просто зря так самоуверенно решил, что обойдется без личной жизни. Галя иногда писала ему, чаще всего в пятницу вечером (Ярослав подозревал, что после вылазок в бар или каких-то иных празднований), обвиняла, обзывала скотиной, выкатывала счет за потраченные годы, в общем, всячески демонстрировала свое неравнодушие. И Ярослав подумал: надо, что ли, дать ей шанс. Даже если ничего с ней опять не получится, он хотя бы отвлечется, а может быть, и развлечется.

1
{"b":"688264","o":1}