— Я знаю, — снова кивнул Бакунов. — Мы готовимся. Бригада особого назначения уже в пути. Она будет работать под эгидой ООН.

— Когда она прибудет на Марс? — оживился Энсон.

— Через две недели.

Плечи Энсона Мюррея печально опустились.

— Они не успеют, — с горечью сказал «темный игрок». — Китайский планетолет сядет через два дня.

— Сообщим на Землю, — вступил в разговор Држебецкий. — Большая тройка сумеет прижать Китай. Они не посмеют скрывать все, зная, что о находках на Марсе известно всем.

— Вы успокаиваете себя, — возразил Энсон. — Они отдадут мелочи и скажут, что больше ничего не было. Никто никогда не докажет обратного.

— Если ты говоришь, что группа Луки будет отправлять похищенное на нашем планетолете, можно просто усилить контроль, — предположил Бакунов.

— Это ваша забота, — отрезал Энсон. — Надо найти место, выбранное для посадки их планетолета. Планетолет на подходе, радиомаяки должны быть включены. Свяжитесь с обсерваторией Деймоса, они помогут.

— И что дальше? — поинтересовался капитан Држебецкий. — Думаете, десяток полицейских смогут противостоять хорошо скоординированной группе, которую поддерживают старатели? Противостоять группе, которая к тому же может использовать совершенно неизвестное нам оружие?

— Мы можем заставить их подчиниться, — задумчиво сказал Бакунов. — Отключим их купол от развернутой в каньоне атомной электростанции. Стоит прекратить подачу энергии в купол, и остановится система водоснабжения, прекратится деятельность всех механизмов. И чего останется руководству компании «Фан»? Хотят они этого или не хотят, а капитуляцию подписывать им придется.

— Скорее, наоборот, — сказал капитан.

Бакунов почти слово в слово повторил то, о чем ему накануне говорил лейтенант Густицки. Это был видимый выход из положения. На деле он ничего не давал. Капитан знал, как китайцы относятся к рабочей силе. Отключив энергию, Марсополис обрек бы на гибель старателей. А те, кому надо улететь на незарегистрированном корабле, прекрасно продержатся двое суток на собственных ресурсах. А такие ресурсы они наверняка держат в готовности. «Страшно будет подумать, какой вой поднимется на Земле, — подумал вслух капитан, — если нас обвинят в гибели почти шестисот человек! А у нас не будет ничего, совсем ничего. Планетолет улетит, и все заберет с собой. А руководство компании заявит, что было вынуждено бежать с Марса, так как опасалось за свою жизнь и не могло спасти остальных. Это будет хорошая тема для Международного трибунала. Чем все закончится, гадать не надо».

— Красивые картины ты рисуешь, капитан, — хмуро сказал Энсон. — Но они близки к оригиналу. Я попробую захватить тайник. Лука мне описал, где он находится. Держите Луку и остальных, берегите их, они помогут разобраться в том, что там хранится. Думаю, с этим мы можем встретить гостей.

— Ты считаешь, что вооруженное столкновение невозможно? — не выдержал Држебецкий.

Даже не хотелось думать о возможных последствиях этого варианта.

— Придумай что-нибудь лучше, — сухо сказал Бакунов. — Энсон, пожалуй, я больше не буду возвращать Лопатина. Он нам не нужен.

— Да, — сказал Энсон. — Более того, он может здорово навредить. Никогда не видел в человеке столько ненависти ко всему миру. Кстати, опасайтесь хируд!

— Что это такое? — удивился капитан Станислав Држебецкий.

— Точно не знаю, — вздохнул Энсон. — Но, похоже, это такой червячок метров пятнадцать в длину, и питается он отнюдь не марсианским песочком.

Разговор продолжался еще некоторое время.

Држебецкий сказал:

— Луку и его орлов мы, конечно, изолируем. Сумеешь найти их тайник?

— Думаю, да, — вздернул подбородок Энсон. — Там у них поставлен радиобуй на миллиметровках. Аппарат для приема сигналов в скафандре Луки.

— В этом случае тебя больше нет смысла прятать за Лопатина, — сказал Бакунов. — Придется ему побыть за тобой еще некоторое время.

— Нормально, — Энсон поднялся. — Не будем откладывать все в долгий ящик. Поблизости от меня должен постоянно находиться грузовоз. И пара инспекторов для охраны груза.

— Возьмешь Штейна и Густицки, — сказал капитан. — Надежные ребята. Я сейчас сам распоряжусь. А Дмитрий свяжется с администраторами. Грузовоз будет.

После сделанных ими распоряжений Энсон ушел.

Држебецкий и Бакунов долгое время молчали, глядя друг на друга.

Бакунов спохватился.

— Что же я его не закрепил? — сказал он.

— Это как? — недоуменно поинтересовался капитан.

— Надо было ввести кодовое обозначение, чтобы закрепить личность Энсона, — объяснил Бакунов. — Иначе при любой краткосрочной утрате контроля над сознанием с его стороны вернется Герман Лопатин. Энсон не сумеет отобрать у него контроль за телом.

— Ты еще успеешь это сделать, — успокоил пан Станислав. — Сейчас нам следует подумать о другом.

Вы улыбнетесь, а я и в самом деле почувствовал себя исследователем Марса, когда скарп опустился за кольцевым склоном впадины Эллада. Площадка для посадки была выбрана с тем расчетом, чтобы от возможной пылевой бури нас защищали горы. Они были со всех сторон — клыкастые бурые скалы, тронутые воздушной эрозией и похожие на кривые клыки хищника, изрядно тронутые кариесом. И еще они напоминали развалины Дрездена после американской бомбежки сорок пятого года. Так все выглядело на кинохронике, которую мне довелось посмотреть в амстердамском музее Сопротивления.

Геологи занимались своим делом, нашлась работа метеорологам и аресологам, не покладая рук трудились физики и химики, картографы проводили свои нужные и обязательные исследования, один я болтался без дела, словно благородный узник французской тюрьмы во времена Людовиков, посаженный под домашний арест, — вроде бы ничем не ограниченный в передвижениях по замку, и все-таки заключенный.

Поначалу меня это не особо раздражало — все-таки и у меня своя работа была, пусть нужная и кропотливая, но ежедневная. Так я себя убеждал, но через некоторое время мое занятие начало меня тяготить.

Бездельником я себя чувствовал.

А люди вокруг занимались делом.

Именно для того, чтобы чувствовать себя в деле, я прибился к картографам. Собственно, работа не особо отличалась от моей — шла расшифровка снимков впадины, сделанных со спутников, с уточнением отдельных деталей, которое проводилось выходом на место.

На третий день мы обнаружили то, что заставило членов экспедиции отказаться от свободного передвижения по Марсу.

Около одной из скал мы обнаружили свежие пятна быстро вымерзающей крови и кусок мяса, по краям которого сохранились остатки шкуры. Это были останки семилапки, но какие! Создавалось впечатление, что кто-то нарезал семилапку по туловищу, начиная с головы, на циркулярной пиле. Поверхность разрезов была ровной, и это означало, что пила имела очень большие обороты.

Это совсем не соответствовало утверждению, что на Марсе нет плотоядных хищников, да еще таких размеров, чтобы заглотить семилапку и непонятным образом резать ее на куски, даже не куски, а пласты по всему поперечнику тела.

— Вот это да! — сказал после некоторого молчания Густав Кренке, который руководил нашей экспедицией. — Биологи, что это может быть?

— Все что угодно, — растерянно ответили ему. — Марс, Густав…

— Немного, но емко, — сказал Кренке. — Теперь вы понимаете, что время свободных блужданий по территории закончилось?

Дурак бы неосторожный этого не понял!

У членов экспедиции оказалось только несколько табельных пистолетов, совершенно непригодных для борьбы с таким хищником. Однако командир скарпа нашел выход, он использовал для защиты несколько геофизических ракет, на которые установили заряды аммоурита, использовавшегося геологами для исследовательских работ. Направляющие сварили из труб. Вся установка выглядела довольно невнятно и неубедительно, но все-таки это было что-то.

А еще через день хищника подстрелили.