— Ты не дурак. — Лука опять уставился на меня, словно прикидывал, что со мной делать.

Не люблю, когда на меня так смотрят, но тут приходилось терпеть.

— Как догадался? — спросил Лука.

Не буду же я ему говорить, что гиен и шакалов издалека узнаю. По запаху вонючему. Ссориться с ним в мои планы никак не входило.

Выяснилось, что прав я. Мотонарты у них были, даже не одни. Лука и Девилье по длинному контракту работали, поэтому давно в Марсополисе осмотрелись. Раньше-то как было? Мотонарты даже в ангар не загоняли, они у входа стояли, как на Земле «джипы» у банка. А тут как раз пылевая буря началась. Тут надо сказать, мои кенты определенную смелость проявили. В пылевую бурю вне купола находиться опасно, температура до минус семидесяти падает, скорость ветра дикая, да еще массу песка несет. А песок этот похож на наждак. Окажись на его пути, он с тебя, блин, в несколько минут скафандр слижет. А они все-таки рискнули, и сразу трое мотонарт в песке на строительном полигоне спрятали. После бури их не нашли, потом, конечно, списали, а с этого дня мотонарты в обязательном порядке в технический ангар загонялись под угрозой крупного штрафа. А компания Луки получила возможность рассекать в ночное время по Марсу, как по собственному поместью. Запасов химического реактора надолго хватает, так что насчет горючки им голову ломать не приходилось. Правда, одного я себе не уяснил. Сами понимаете, в ночное время и другие купол покидают: врачи, когда вызов экстренный, полицейские по своим делам, иногда администраторам срочно приходилось вылетать, бригадам ремонтников. Надо было быть в курсе графиков движения. Кто-то о них Луку и его компанию должен был информировать, но я не знал кто. Впрочем, меня это не особо интересовало. Иной раз от лишних знаний голова, блин, так болит, что на шее не удерживается.

— Пахать не проблема, — сказал я Луке. — Мне от этого какая выгода?

Лука прищурился и назвал сумму.

— В евро или в рублях? — спросил я.

— В юанях, — сказал Лука.

Я обалдел. Китайский юань высоко стоял, получалось, что я в конце задуманной операции такую сумму огребу, что смогу весь космос с этими проклятыми планетами послать на корешок. Но быстро опомнился. Назвать-то любую сумму можно, только Лука, я уже говорил, из породы вонючих гиен был, он про братство распинался, пока мы ему нужны были, а как время дележа наступит, все его благие порывы испарятся, придется зорко посматривать, чтобы перо в бок не получить или без запасов кислорода вне купола не оказаться. Но тут я изобразил радостное изумление, только что ладошки от удовольствия не потирал.

— Это другое дело, Лука! — возбужденно и радостно сказал я, стараясь улыбаться. — Говори, что делать-то надо?

Что-то на Марсе затевалось.

Мне это нравилось.

Получалось, что я обязательно стану участником надвигающихся событий. Ну, если не участником, то наблюдателем точно. А это было именно то, ради чего я прилетел сюда.

Начальник местного управления ЗП капитан Станислав Држебецкий не любил неясностей. Он пришел ко мне в комнату, сел в кресло и, щурясь, спросил:

— Кто вы, Альфред?

Я про него многое знал. Даже то, что после операции на станции «Титан-2» он стал хуже видеть. Капитану еще повезло, после лазерного удара он мог вообще ослепнуть. Впилоты он не годился, но для руководства звездной полицией подходил вполне, тем более что за плечами у него был солидный послужной список. А это уникальный опыт, такого опыта, как у Држебецкого, пожалуй, ни у кого в системе не было, ну, разве у двух-трех человек, которые прошли весь путь рядом с ним.

Обманывать этого человека у меня не было желания.

— А вы не догадались? — спросил я, стараясь вести себя непринужденно.

— Я читал ваши книги, — капитан покачал головой. — Сейчас меня интересует, в каком качестве вы появились на Марсе. Мне не нравится, как вы себя ведете. С людьми, которые что-то вынюхивают, высматривают, нередко случаются серьезные неприятности. Ау меня нет времени заботиться о вашей безопасности. Итак?

Я достал из холодильника тоник и водку, смешал их в двух стаканах.

— Угощайтесь, — сказал я.

— Водка? — спросил капитан. — Русская? Тогда на три пальца и чистой.

Я плеснул в другой стакан чистой водки и подал его Држебецкому.

— Успокойтесь, пан Станислав. Яне представляю никакой террористической организации, не занимаюсь разведкой по заданию Европейского Союза, хотя и не скрою, что одно время выполнял весьма и весьма щекотливые поручения БНД, не собираюсь писать разоблачительных очерков в газетах. На Марс я прилетел в своем прямом амплуа — в качестве писателя. Должен же я использовать в книгах собственные впечатления, не все же слушать ветеранов космоса и молодых сопляков, которые выдают свои фантазии за истину. А Марс мне интересен как форпост человечества. Если хотите — фронтир, где идет схватка за будущее.

— Фронтир… — с отвращением пробормотал капитан. — Красивые слова. Давайте сделаем так, я поверю вам на слово, Альфред. А вы мне дадите слово, что будете вести себя более осмотрительно, не станете заговаривать в притонах с незнакомыми людьми. За ваши вопросы могут запросто свернуть голову, никому не придет в голову, что вами руководило обычное любопытство. Здесь Марс, а на Марсе свои законы. Зачем вам это нужно?

— Игра, — сказал я. — Игра, больше ничего. Я стараюсь угадать человека, продумать, что привело его на Марс. Знаете, я часто ошибаюсь.

И я рассказал ему про полет, про мои соображения насчет Вернона Густицки и косморабочего, который здесь получил кличку Молчун, о Дмитрии Бакунове, которого я принял за российского разведчика и который оказался системным администратором на Марсе. Капитан слушал меня внимательно. Стакан он держал в руке и, казалось, забыл о водке. Когда я рассказал ему о конфликте Густицки с Быком, о том, что, на мой взгляд, Молчун совсем не возражал против того, чтобы Быку сломали челюсть, пан Станислав возбужденно пошевелился.

Он залпом выпил водку. Для меня такая порция была великовата, а он ахнул ее одним глотком и не поморщился. Это русскую-то водку, которую невозможно пить без содовой. Похоже, в свое время капитан долго общался с русскими, и это общение даром не прошло.

— Ну, вот, — сказал Држебецкий. — А говорите, что лишены наблюдательности. И все-таки я попросил бы вас быть осторожнее. Вы на Марсе, он отличается от благополучной Европы. И ради Бога, не бродите по коридорам в позднее время, там всегда можно ночью нарваться на пьяного дурака. У меня не хватает сил, чтобы обеспечивать надлежащий общественный порядок даже в Марсополисе.

— Одну минутку, капитан, — остановил я его. — А вы и в самом деле читали мои книги?

— Конечно, — сказал мой нежданный собеседник, — и «Грешники звездных шахт», и «Острова наслаждений». Даже первую вашу книгу читал, помнится, она называлась «Ступи на Землю, Господи!»

— И что вам понравилось больше всего? — я не мог удержаться от этого вопроса, ответ был важен для меня.

— Конечно же «Острова наслаждений», — вздохнул капитан, поднимаясь. — Того, что вы описали в других книгах, мне по жизни с лихвой хватило.

Оставшись в одиночестве, я лег на постель и закинул руки за голову.

В чем-то капитан был прав, я действительно порой вел себя опрометчиво. Но то, что он пошел на этот разговор, означало одно — разведка у него была поставлена неплохо, ему докладывали обо всем, даже о моих поздних прогулках по базе. Ничего такого я, конечно, увидеть не рассчитывал. Все темные дела совершаются без свидетелей. Но я любил такие прогулки. Во время них я обдумывал, что буду писать о Марсе. Мне хотелось, чтобы новая книга была неожиданной для читателей. Неожиданной всем — манерой изложения, стилем, содержанием, своими героями. После предупреждения Држебецкого я совсем не хотел отказываться от своих прогулок, они были мне необходимы.

После ухода начальника УЗП я некоторое время смотрел кинокомедию, которую демонстрировало местное телевидение. Никак не могу привыкнуть к американским комедиям с их плоским натужным юмором и трюками, которые по замыслу автора должны вызывать животный смех, но ничего кроме скуки не вызывают. Мне кажется, им не хватает лоска, присущего французским и итальянским фильмам. Впрочем, итальянцы тоже бывают хороши лишь тогда, когда их фильм касается секса. Тут они неистощимы в выдумках! По другому каналу шла «Ретропанорама» — показывали фильм «Война миров», американизированная версия начала двадцать первого века. Какой-то местный шутник решил показать все фильмы, снятые о марсианских вторжениях и о высадках землян на Марс, чтобы люди сравнили человеческую фантазию и реальность. Спилберг, конечно, признанный классик, но фильм получился серенький, потряс только один момент — когда над американским городком, а практически над всем миром взметнулась лапа марсианского треножника. Это была эффектная сцена! В этот самый момент даже забывалось, что Марс необитаем, начинало казаться, что все это когда-то было в действительности: завывание переговаривающихся марсианских разрушителей, падающие с небес предметы одежды людей, которые стали жертвами марсиан, треножники, вылавливающие в реке тонущих людей и складывающие их в нечто напоминающее продовольственную корзину в магазине. Я дождался момента, когда герой доберется до дома, по пути обнаружив, что марсиан убили земные микробы, и встал. В «Пьяном комаре», наверное, вовсю шло веселье, мне не хотелось его пропускать.