Вторая версия основывалась на предположении, что с марсианами расправились представители организованной преступности. Эта версия казалась мне правдоподобной, пока случайно не стало известно, что тепловые генераторы и газометы боевых треножников никто не похищал, напротив, марсиане их сами демонтировали и вывезли на одну из основных баз. В этом случае терялся смысл нападения. Представители уголовного мира — люди практичные, на кой ляд им нападать на марсиан, если с этого они никакой пользы не поимели? Правда, еще оставался мотив мести, скажем, кто-то из представителей местной организованной преступности стал жертвой эксцесса какого-нибудь морально неустойчивого оккупанта, а товарищи решили отомстить за него. Но эта версия тоже выглядела довольно дохло. Представителей организованной преступности в Сухове не наблюдалось, а о перемещениях иногородних преступных групп наше Управление обязательно было бы в курсе. Да и кто бы из них мстить стал? Не тот контингент.
Третья версия тревожила меня более всего: никто марсиан не похищал, никто их не уничтожал, а сами марсиане устроили исчезновение товарищей, преследуя какие-то свои неясные цели. Из этого вытекало, что марсианами готовилась какая-то провокация, а мы об этом даже не подозревали. В таком случае объяснимо было, почему марсиане не прибегли к немедленным репрессиям и почему они согласились, чтобы к расследованию были подключены земные правоохранительные органы. Я должен был зайти в тупик, расследуя это дело, и расписаться в своем полном бессилии. А марсиане обвинили бы земные власти в нежелании помогать им и в неспособности поддерживать общественный порядок на вверенной территории. Но зачем им это было нужно, мать их в медном тазу с долотом и зубилом? И каким образом мог вписаться в это обескровленный труп местного жителя, о котором давеча говорили в магазине? Третья версия мне не нравилась больше всего, трудно было предположить, чего марсиане задумали. А когда не знаешь замыслов противника, обязательно ткнешься мордой в грязь. А Лютоплатов мне неудачи не простит, он вообще не любит поражений.
Мысленно я уже охарактеризовал своего шефа, который сунул меня в эту дыру заниматься гибельным и непонятным делом. Начальству легко давать указания, кто бы только эти указания выполнял.
Совсем некстати и помимо воли я вдруг вспомнил одну старую управленческую историю, которая, на мой взгляд, относилась к тем легендам, которые существовали всегда. Рассказывали, был у нас случай, когда одному оперативному работнику, фамилию его история не сохранила, для удобства повествования назовем его… э-э… Долбаевым, поручили познакомиться с супругой одного американца, работающего в России. Предполагалось, что это разведчик, работающий под прикрытием. Долбаев этот должен был через супругу найти подход к этому американцу для его дальнейшей разработки. Через некоторое время Долбаев явился к начальству и лихо доложил:
— Все в порядке, с женой переспал, можно приступать к мужу.
Начальство было в шоке — то, что их работник переспал с иностранкой, создавало непредвиденные трудности в дальнейшей работе. Так оно все и случилось — жена призналась мужу в измене, тот, разумеется, сложил дважды два и все понял. Через некоторое время они вообще уехали из страны. А незадачливого разработчика еще потом долго подкалывали:
— Что, Ваня, трахнул жену, можно приступать к мужу? Экий ты, братец, любвеобильный!
Вот что происходит, когда не понимаешь задания.
И тут я подумал, что по возвращении мне придется отчет писать. Так уж заведено, что после выполнения задания мы пишем отчет, в котором подробно рассказываем о ходе выполнения задания, о версиях, которые ты выстраивал, каким путем их проверял, анализируем удачные мысли и собственные ошибки, а также сообщаем все неординарное, что с тобой приключилось — вплоть до того, с кем ты пил и с кем спал. Делалось это, конечно, не для того, чтобы начальство тебя контролировало, а для того, чтобы от всех твоих связей оставался след. Связь эта вносилась в твою учетную карточку и в дальнейшем, если эта связь проходила по интересующему орган объекту, тебя могли пригласить, чтобы связь возобновить и задействовать. Посмешищем всего управления вроде того самого Долбаева мне не хотелось быть. Но и не отразить свои отношения с Верой Петровной я не мог. А потом подумал: какого черта? Может у меня быть личная жизнь? Ну, сделают мне замечание, в крайнем случае — выговор объявят, что я его не переживу?
Но настроение, конечно, испортилось.
И никак я не мог сообразить, что делать дальше. Рамки легенды стесняли меня, будь я здесь официально, можно было бы, не таясь, осмотреть машины и казармы марсиан, побеседовать с местными жителями, которые соприкасались с марсианами, да что говорить — я мог встретиться с представителями местной милиции и изучить розыскное дело, заведенное ими по факту исчезновения группы инопланетных граждан, и посмотреть, что накопали местные пинкертоны и шерлоки холмсы. Но пока я находился в роли инспектора отдела народного образования, я таких возможностей был лишен. Хотя торопиться с легализацией тоже не стоило, чужая шкурка давала мне возможность что-то делать, не привлекая к своей персоне особого внимания. А это многого стоило.
Был у меня случай из собственной практики. Нас тогда привлекли к расследованию случаев исчезновения подростков в Радеевском районе. Сели мы с моим начальником Лютоплатовым анализировать все эти случаи и пришли к выводу, что преступник действует в строго ограниченном районе и, вероятнее всего, имеет личный транспорт. Тут как раз и жуткая находка подоспела — грибники в лесу нашли изуродованный труп одного из подростков. Медики дали заключение, что разделал труп человек, имеющий познания в анатомии и обладающий хирургическими навыками. Милиция бросилась проверять врачей и мясников, а мы с Лютоплатовым еще раз внимательно изучили карту района, в котором действовал преступник, и обратили внимание, что в этой зоне находится конезавод имени Буденного. Преступник мог быть из персонала конезавода. И пришлось мне переквалифицироваться в журналиста, который приехал написать очерк на конезаводе. В беседах с людьми я сразу обратил внимание на странности местного фельдшера Гугера Виктора Степановича. По рассказам сослуживцев, вел он себя неадекватно, в своем цветущем возрасте внимания на женщин не обращал, обожал проводить искусственное осеменение лошадей, и при этом блаженно щурился и даже напевал что-то ласковое. У него был старенький «жигуленок» и, что немаловажно, гараж на территории конезавода, определенно удаленный от жилых домов. Дальше все было делом техники: я связался с Лютоплатовым, приехали ребята для организации негласного обыска гаража, тем более что Гугер уехал по своим делам, а для того чтобы посторонние лица в нашу работу нос не совали, пришлось организовать просмотр нового боевика, который обитатели конезавода увидели бы года через два. Ребята после обыска вышли бледные, кое-кто даже блевать стал за гаражом, а Лютоплатов распорядился немедленно организовать розыск Гугера и его задержание: того, что обнаружили в гараже, с лихвой бы хватило на несколько пожизненных сроков заключения. И, слава Богу, что мы на этого Гугера вовремя наткнулись — он как раз подобрал на станции двенадцатилетнего мальчишку и ехал, предвкушая, как уединится с ним в своем гараже. Так вот, если бы не легенда, любые мои действия, даже расспросы наверняка вспугнули бы преступника, и нам пришлось бы потом разыскивать его по всей стране. И мальчишку вряд ли удалось бы спасти, Гугер был мужиком целеустремленным, он от своих планов просто не отказывался. Он бы с ним и на природе позанимался. Милиционеры, кстати, меня за раскрытие данного дела наградили часами с именной надписью.
Нет, вылезать из шкуры инспектора областного отдела народного образования было рановато, а вот встретиться с начальником криминальной милиции города Сухова стоило. Получить от него дополнительную информацию, попросить его помочь мне с осмотром боевых машин марсиан и их казармы. Да просто взглянуть, что этот человек собой представляет, и можно ли ему доверять.
