Из-за туч, кроваво-красна... Из-за туч, кроваво-красна, Светит полная луна, И в волнах потока мутных Отражается она, И какие-то виденья Все встают передо мной, То над волнами потока, То над пропастью глухой. Ближе, ближе подлетают, Наконец,– о страшный вид! — Пред смущенными очами Вереница их стоит. И как вглядываюсь ближе, Боже, в них я узнаю Свои прежние мечтанья, Молодую жизнь свою. И все прошлые желанья, И избыток свежих сил, Все, что с злобой беспощадной В нас дух века загубил. Все, что продал я, прельстившись На богатство и почет, Все теперь виденьем грозным Предо мною предстает. Полон грусти безотрадной, Я рыдаю, и в горах Эхо громко раздается, Пропадая в небесах. Искатели жемчуга
От зари Мы, как сны. Мы цари Глубины. Нежен, смел Наш размах, Наших тел Блеск в водах. Мир красив… Поспешим, Вот отлив, Мы за ним. Жемчугов И медуз Уж готов Полный груз. Поплывет Наш челнок Все вперед, На восток. Нежных жен Там сады, Ласков звон Злой воды. Поспешим, Берега, Отдадим Жемчуга. Сон глубок, Радость струй За один Поцелуй. Наталье Владимировне Анненской В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити. Много в них можно дурного сказать, может быть, и хорошего много. Что хорошо или дурно в этом мире роскошных и ярких событий! Будьте правдивы и верьте в дьяволов, если вы верите в бога. Если ж вы верите в дьяволов, тех, что веселое, нежное губят, Знайте, что духи живут на земле, духи робкие, бледные, словно намеки, Вы их зовите к себе, и они к вам придут, вас полюбят, Сказки расскажут о счастьи, правдивые, как эти длинные, длинные строки. Надпись на «Пути крнквистадоров» Микель Анджело, великий скульптор, Чистые линии лба изваял. Светлый, ласкающий, пламенный взор Сам Рафаэль, восторгаясь, писал. Даже улыбку, что нету нежнее, Перл между перлов и чудо чудес, Создал веселый властитель Кипреи, Феб златокудрый, возничий небес. Лето Лето было слишком знойно, Солнце жгло с небесной кручи,— Тяжело и беспокойно, Словно львы, бродили тучи. В это лето пробегало В мыслях, в воздухе, в природе Золотое покрывало Из гротесок и пародий: Точно кто-то, нам знакомый, Уходил к пределам рая, А за ним спешили гномы, И кружилась пыль седая. И с тяжелою печалью Наклонилися к бессилью Мы, обманутые далью И захваченные пылью. Огонь Я не знаю, что живо, что нет, Я не ведаю грани ни в чем… Жив играющий молнией гром — Живы гроздья планет… И красивую яркость огня Я скорее живой назову, Чем седую, больную траву, Чем тебя и меня… Он всегда устремляется ввысь, Обращается в радостный дым, И столетья над ним пронеслись, Золотым и всегда молодым… Огневые лобзают уста… Хоть он жжет, но он всеми любим, Он лучистый венок для Христа, И не может он быть не живым… Огонь Он воздвигнул свой храм на горе, Снеговой, многобашенный храм, Чтоб молиться он мог на заре Переменным, небесным огням. И предстал перед ним его бог, Бесконечно родной и чужой, То печален, то нежен, то строг, С каждым новым мгновеньем иной. Ничего не просил, не желал, Уходил и опять приходил, Переменно-горячий кристалл Посреди неподвижных светил. И безумец, роняя слезу, Поклонялся небесным огням, Но собралися люди внизу Посмотреть на неведомый храм. И они говорили, смеясь «Нет души у минутных огней, Вот у нас есть властитель и князь Из тяжелых и вечных камней». А безумец не мог рассказать Нежный сон своего божества, И его снеговые слова, И его голубую печать. |
