Литмир - Электронная Библиотека

Несколько офицеров улыбнулись. Вистицкий тоже. Наверняка имели в виду кого-то конкретного, вероятно того, кто не присутствовал на собрании.

Линар отступил на шаг.

Капитан, который привёл его, немедленно оказался рядом и осторожно коснулся локтя, показывая, что аудиенция закончена.

— Ступайте, младший унтер-офицер, — сказал Багратион уже рассеянно и снова наклонился над картой. — И передайте вашему Белявину: коли вернётся живым после того, как полез дальше неприятеля смотреть, я желаю понять, что он ещё там увидел.

— Так точно, ваше превосходительство, — ответил Линар, и радость от неожиданного повышения тут же смешалась с беспокойством. — С несколькими людьми. Нам приказал доставить сведения, а сам продолжил наблюдение.

— Вот ведь… — сказал князь, едва заметно качнув головой. Потом посмотрел на Вистицкого. — Михаил Степанович, ваши егеря все такие?

Вистицкий позволил себе улыбнуться.

— Боюсь, господин командующий, именно этот отряд постепенно становится таким весь. Сущие звери по отношению к неприятелю.

— Плохо, — буркнул Багратион и снова опустил взгляд на карту. — Полезно, но плохо. Ступайте, Линар. А вам, генерал, нечего нахваливать своих солдат.

Бывший корнет развернулся. На выходе он всё-таки позволил себе один глубокий вдох. Младший унтер-офицер. Конечно, не корнет. Даже близко не корнет. Но уже не рядовой.

А главное — командующий армией сам пообещал посмотреть дело.

Линар вышел наружу, и полог шатра упал за ним, отрезав от жаркого лагеря.

Внутри же разговор продолжился так, словно никакого неожиданного повышения несколько секунд назад не происходило.

Багратион вновь склонился над картой.

— Господа, ближе, — сказал князь и жестом подозвал генералов. — Теперь у нас наконец есть неприятель, а не одни слухи о нём.

Люди сдвинулись к столу. Плечи почти соприкасались. Один офицер передвинул подсвечник, чтобы освободить место, и воск капнул прямо на край карты. Он тихо выругался и немедленно стёр каплю платком.

Раевский всё ещё смотрел на указанное Линаром место.

Николай Николаевич наклонился, провёл ногтем по дороге и затем обозначил два лесных массива по сторонам.

— Всё весьма логично, Пётр Иванович, — сказал генерал и нахмурился. — Ежели сведения верны, а я не вижу пока причин им не верить, то место действительно хорошее. Французам здесь придётся сжимать колонну.

Багратион посмотрел на него.

— Обойти? — коротко спросил князь.

Раевский покачал головой.

— Крупными силами по лесу быстро не пройдут, — ответил он и упёр палец в карту. — Можно провести егерей, малый кавалерийский отряд, ещё кого-нибудь. Но корпус с артиллерией и обозом? Нет. Здесь вот низина, дальше лес. С другой стороны — Днепр. Форсировать реку, наводить переправы — тоже время. А если делать большой обход и заходить нам в тыл, то это не двадцать вёрст. Как бы не под сотню выйдет.

— Значит, отрезать заслон быстро не смогут, — задумчиво произнёс Багратион и прищурился. — Есть смысл?

— Если заслон не зазевается, — ответил Раевский, и на его лице появилась едва заметная улыбка. — Стоять насмерть там никто не предлагает. Ударить, заставить французов разворачиваться, подтянуть артиллерию, потерять несколько часов, а лучше день. После отойти.

Он выпрямился и посмотрел на князя.

— И, откровенно говоря, Пётр Иванович, я бы французской крови уже пустил, — добавил Раевский, проведя ладонью по подбородку. — Уж больно долго мы только отходим да дороги им уступаем. Солдатам тоже надо разок увидеть, что неприятель умеет не только наступать, но и падать.

В шатре кто-то одобрительно хмыкнул.

Но командующий не сказал ещё и другого, а некоторые поняли вторые смыслы… Дело в том, что не было секретом, а прибывавший во Вторую армию недавно генерал Воейков подтвердил, что в Петербурге ждут хоть какой победы.

Сильно напуганное русское высшее общество радовалось победе под Миром, скромной, но всё же. Ещё больше радости было, когда Витгенштейну удалось не пустить французов к Петербургу, пусть они туда и не так, чтобы рвались, выбрав целью Москву.

И тот, кто подарит петербуржцам, да и москвичам, ещё один повод для радости, — тот сильно прибавляет в весе. Ведь никто это не говорит, но все знают, что император — как тот флюгер — будет смотреть в сторону, куда «дует» большинство.

— Задержать, — продолжил князь. — Нанести урон. Заставить развернуть силы. Дать нашей армии время уйти дальше. Но не ввязываться так, чтобы потом пришлось спасать спасателей.

Он поднял глаза на Раевского.

— Генерал Раевский, сие поручается вам, — сказал Багратион и выпрямился. — Возьмёте силы, какие потребны для заслона. Артиллерию согласуете с Левенштерном. Егерей получите от ближайших частей. Казакам приказать усилить оба фланга и не терять неприятеля из виду.

Раевский расправил плечи.

— Обсудим частности, господа, и за дело, — сказал уже изрядно повеселевший Багратион.

Главнокомандующий Барклай-де-Толли требовал избегать боёв? Отличная возможность бой дать… Как будто вынужденный, но кому надо — увидит. Оставалось только не проиграть вчистую.

Глава 6

Под Могилевом.

23 июля 1812 года.

— Бах!

Прозвучал сперва мой выстрел, почти тут же следом ещё два. Игнат и Тихон также разрядили свои штуцеры, и три облачка белёсого порохового дыма одновременно повисли между кустами, медленно расползаясь в неподвижном жарком воздухе.

Ждать результата никто не собирался. Нет возможности что либо рассмотреть и как следствие нет смысла.

Мы тут же вскочили в сёдла, и тяжесть в боку, и укол в заду были мною благополучно проигнорированы — организм в очередной раз решил, что сейчас есть куда более важные неприятности.

Уже оказавшись в седле, я всё же обернулся и всмотрелся сквозь ветви в ту сторону, куда мы только что стреляли. Быстро, вскользь. Я понял, что попадание было, но… Игнат задержался чуть дольше и увидел больше.

— Двоих подстрелили! — восхищённо бросил Игнат и тут же ударил своего коня по бокам, устремляясь вслед за нами. — Ну ладно, двоих, да только так далеко я ещё никогда не попадал! — добавил он почти счастливо, перекрикивая топот копыт, конское фырканье и ругань остальных бойцов.

Пуля била дальше, точнее. Это уже успех. И расстояние выбрали большое, и успели перезарядиться. И теперь главное — не получить головокружение от успеха.

— Давай же, едреная твоя грива, быстрее, — погонял свою лошадь Ванька.

Лошади действительно шли тяжело, устали. Люди одновременно уговаривали животных двигаться быстрее и без всякой жалости хлестали их плетьми либо колотили сапогами по бокам. Под копытами летели комья сухой земли, ветви хлестали всадников по плечам, а запах порохового дыма ещё держался в носу и смешивался с конским потом. Однако главное было понятно: неприятеля мы обманули. Вряд ли сейчас за нами могла начаться погоня, имеющая хоть сколько-нибудь серьёзный шанс на успех.

Последние три выстрела — мой, Тихона и Игната — мы сделали именно затем, чтобы оставить французам ложный след, уводящий глубже в лес.

Нашли место, где троим вполне можно было пробраться через небольшую просеку, потом через кусты и такие заросли, где два коня рядом уже не пройдут, да и одному дороги нет. Дороги поблизости больше не было вообще. Чтобы хотя бы десяток французских кавалеристов двинулся следом одновременно, им пришлось бы сначала самим проложить себе путь.

— Эх, растяжечку бы здесь поставить, — сказал Игнат, когда мы наконец вынырнули из леса на открытое пространство и вышли к дороге, где уже часто отбивали копытами остальные кони нашей группы.

И слово же мое быстро подхватили. Но главнее не слово, а мышление, которое начало проявляться в некоторых бойцах.

Игнат оглянулся назад, словно всерьёз сожалел, что нельзя прямо сейчас вернуться и сделать французам ещё одну неприятность.

12
{"b":"982950","o":1}