Литмир - Электронная Библиотека

Действительно, узкая лесная тропа была очень соблазнительным местом для какой-нибудь пакости. Растяжка, мина или иной сюрприз настолько хорошо вписывались в эту местность, что даже мне стало немного жаль упущенной возможности. Подобные фокусы французам сильно остудили бы пыл, а уж после первого взрыва никакой кавалерийской погони через такой лес точно не получилось бы. Но возвращаться было глупо. Мы и так сделали больше, чем требовалось, а судьба любит бить по голове тех, кто после удачи начинает считать себя бессмертным.

Вообще мы подгадали очень хорошо. Хотя почему подгадали? Всё-таки сумели достаточно точно рассчитать расстояние, складки местности, скорость движения и время, необходимое французам, чтобы понять, куда мы исчезли. Где-то, конечно, повезло.

Без удачи на войне совсем нельзя. Но всё же я предпочитал связывать нынешний успех с ростом нашего профессионализма. Несколько недель назад мы бы просто ломанулись прочь, а теперь ещё и оставили ложный след, заранее прикрыли отход и сумели воспользоваться местностью.

Когда мы вышли на открытое пространство, часть французских конных, всё ещё пытавшихся преследовать нас, только пробиралась через лес. Или не пробиралась. Никто не выходил из леса.

Им сначала нужно было найти тропу, а мы ведь заранее подрубили несколько молодых мохнатых ёлок и завалили ими проход. Издали вообще могло показаться, что никакой тропы там нет. А коли всё же найдут, придётся спешиваться, доставать сабли или тесаки — чем там вооружены наши погонщики, — рубить ветви, растаскивать стволы. Мы тем временем спокойненько уйдём.

— А давай ещё! — уже в третий раз попросил, почти умолял, Игнат и подъехал почти вплотную ко мне.

В глазах у него горел такой азарт, какой, наверное, бывает у заядлых игроков, впервые сорвавших хороший куш.

— Они сейчас из леса выйдут, мы их ещё разок издалека… — повторял он, благо хоть скорость не терял и успевал за остальными, за нами, прочь от врага, ближе к своим.

Вот ведь человек. Вроде исключительно верующий, причём временами выходящий за привычные пределы христианства и почитающий всех духов разом, а теперь я начал понимать причину. Игнат просто был чрезвычайно увлекающейся и впечатлительной натурой. Один удачный выстрел на двести с лишним шагов теперь не даст ему спокойно жить неделю. Этот адреналиновый наркоман обязательно захочет снова и снова стрелять новой пулей с расширяющейся юбкой и каждый раз проверять, где заканчиваются возможности штуцера и начинаются чудеса.

Первые два раза я его просьбу просто проигнорировал. Третья прозвучала уже настолько громко и близко, что притворяться глухим стало невозможно.

— Мы с судьбой не играем, Игнат, — ответил я и бросил на него строгий взгляд. — Не путай отважную дурость с неожиданными для врага действиями. Мы своё сделали, теперь надо унести отсюда ноги и сведения, а не показать французам, насколько удачно умеем сами себя губить.

Не уверен, что хотя бы половину моих слов он расслышал сквозь топот, тяжёлое дыхание лошадей и шум ветра в ушах, но смысл, кажется, понял. Недовольно сморщился, ещё раз посмотрел назад и всё-таки оставил штуцер висеть за плечом.

Хотя чего греха таить — у меня самого азарт бурлил не слабее. Очень хотелось ещё раз проверить новую пулю. Очень — выбрать далёкую цель, спокойно приложиться и доказать самому себе, что первые удачные выстрелы не случайность. Именно поэтому я и отказал. Когда командир начинает хотеть выстрелить только потому, что ему интересно, это уже не война, а охота. А мы были не на охоте.

Вышли французы из леса или нет, я уже не увидел. Дорога завернула, деревья закрыли обзор, и неприятель окончательно остался за спиной. Сами французы, насколько я понимал, тоже не особенно торопились демонстрировать своё присутствие. Хотя теперь должны были прекрасно понимать: раз русские разведчики нашли их лагерь, значит, очень скоро об этом узнает и командование Второй армии.

Поняв, что мы оставлены в покое, сбавили ход. Какие бы кони наши не было умницами и выносливыми, перенапрягать животных нельзя. Могут сдохнуть очень быстро. Конь — не человек, коню чаще отдых нужен. Как оказывается. Признаться, думал раньше иначе.

— А это значит, — продолжал я умничать, уже чуть придерживая коня, когда необходимость нестись сломя голову исчезла, — ежели французы надумали атаковать в ближайшее время, теперь они обязательно ускорятся. И как бы завтра не пришлось нам снова держать оборону, как уже случилось в Бобруйске.

Тихон повернул ко мне голову, Игнат тоже прислушался. Остальные ехали неподалёку, так что мои рассуждения волей-неволей слышали все. Впервые я уже почти не стеснялся казаться умным. В конце концов, рассчитывал же на то, что не являюсь полным профаном и дураком даже в вопросах стратегического планирования. Хотя сколько в истории было горе-стратегов, каждый из которых считал себя гением до первой катастрофы? К сожалению, и в России таких хватало.

Но говорить вслух всё равно было полезно. Когда проговариваешь мысли, словно смотришь на них со стороны, ещё раз смакуешь, прокатываешь через нейронные связи собственного мозга и через ту самую чуйку, которую никаким образованием не заменишь. И всё говорило в пользу одного: завтра будет бой. Ну или у французов там сидит кто-то совсем нерасторопный.

Ходили слухи, что с Мюратом что-то случилось, но я им особо не верил. Вычленить из огромного количества армейских сплетен хоть крупицу истины было задачей сложнее иной разведки. Хотелось бы… Мне этот павлин, пусть его никогда в живую и не видел, заочно противен.

А один вчера слышал, от того, кто слышал, как третий допрашивал пленного, что Наполеона убили, второй сегодня уверял, что французский император лично въехал в Могилёв, третий к вечеру сообщит, что Бонапарт вообще оказался переодетой женщиной. Возможно, что все три, а то и пять, версий появятся у одного и того же человека.

Но если у французов нет серьёзных проблем с командованием, то уже завтра они должны начать боевые действия.

В расположение арьергарда Второй армии мы прискакали примерно часа в три пополудни. Время определяли по солнцу и длине тени. Один шаг тени — примерно час в ту или иную сторону от полудня.

Между прочим, люди этого времени вполне сносно умели так ориентироваться. Говорят, по-настоящему жить по часам приучает только армия. Большинство вчерашних крестьян-рекрутов до службы существовали скорее не в часах и даже не в днях, а в большом годовом круге: посевная, сенокос, жатва, холодная зима, когда можно плести лапти, строгать ложки и ждать весны.

Лагерь встретил нас привычным шумом. Где-то рубили дрова, возле телег ругались возницы, в стороне чистили лошадей, из нескольких котлов тянуло уже начинавшей вариться кашей. Люди оборачивались на нашу запылённую группу, но особого любопытства не проявляли: здесь ежедневно кто-нибудь приезжал, уезжал, приносил донесения или возвращался после разведки. Только наши, конечно, заметили сразу.

— Где корнет? — не спешиваясь, первым делом спросил я, увидев небольшую встречающую делегацию из Потапыча, Захара и нескольких егерей второго круга, которых, судя по всему, старшие постепенно подтягивали к первому.

— Так всё ещё у командования с докладом, — сказал Захар и почесал ладонью ус, глядя на нас снизу вверх.

В его голосе мне почудилась какая-то зависть. Может, конечно, показалось. Человек он вроде бы неплохой, но чужой успех явно начинал его раздражать. Пока терпимо. Пока из этого проблем не возникает. Но если я вдруг действительно пойду вверх, получу офицерский чин, то внутренний зверёк Захара, боюсь, начнёт пожирать хозяина куда активнее.

— Располагаться здесь, — приказал я, наконец спрыгивая с коня и тут же пожалев об этом, потому что больной бок напомнил о себе. — Игнат, Тихон, сперва прочистить штуцеры. Внимательно посмотреть, что с ними после новых пуль: нагар, стволы, нарезы — всё. Потом берёте Ефимку и начинаете делать ещё такие же. Запас нужно не просто восполнить. Думаю, пригодятся они нам очень скоро и в большом числе.

13
{"b":"982950","o":1}