Литмир - Электронная Библиотека

— Ваше превосходительство, дозволите ещё одно замечание? — спросил он осторожно и чуть склонил голову.

Как в холодную прорубь окунулся.

Князь поднял глаза.

— Вы ещё здесь? Говорите, коли уж начали, — ответил Багратион и прищурился.

Вистицкий было дёрнулся с явным намерением убрать подальше рядового Линара, но командующий жестом остановил генерал-майора.

Линар этого не видел, он решился… Провёл пальцем по карте чуть восточнее обнаруженного французского расположения.

— Здесь дорога проходит между лесами и низкими местами, — сказал он, стараясь не торопиться. — Далее с одной стороны складки местности, с другой лес становится гуще. Получается узкое горлышко. Ежели занять высоты вот здесь и здесь, неприятелю будет трудно развернуть силы сразу.

Несколько генералов приблизились к столу. Багратион промолчал, больше желая, чтобы кто-то другой начал говорить, дабы определить, к чему склоняются другие генералы, его подчинённые.

Линар продолжил уже увереннее.

— Французы могут пройти, ваше превосходительство. Я не стану говорить, будто их можно там остановить навсегда, — сказал бывший корнет и чуть сдвинул палец по дороге. — Но задержать возможно. На день, быть может на два, ежели правильно поставить артиллерию и пехоту, а после своевременно отойти. Лесами крупным силам быстро не обойти, Днепр форсировать тоже время надобно. Большой обход выйдет слишком долгим.

Раевский, до этого почти не участвовавший в разговоре, тоже подошёл ближе. В конце концов, именно ему расхлёбывать то, что сейчас ещё не родилось, но, так сказать, зачатие случилось.

Николай Николаевич посмотрел на место, указанное Линаром, потом наклонился так, что тень от его головы легла поперёк карты. Несколько секунд он молча изучал обозначения высот.

Багратион тем временем снова перевёл взгляд на Линара. Уже нисколько не насмешливый, серьёзный.

— Это вам кто сказал? — спросил князь и внимательно прищурился. — Ваш офицер? Кто у вас? Вы же отряд квартирмейстерства.

Линар на секунду задумался. Вот тут хотелось ответить честно.

— Первоначально место заметил старший унтер-офицер Белявин, ваше превосходительство, — сказал он и расправил плечи. — Он же говорил, что через сие дефиле можно задержать неприятеля и нанести ему урон. Однако вывод о том, что французы сейчас именно собирают силы для скорого перехода, я сделал уже сам, когда возвращался. Сопоставил увиденное с его словами и расположением дороги.

Багратион неожиданно улыбнулся. Не широко. Но искренне.

— Хорошо, рядовой, — сказал он и дважды постучал пальцем по карте. — Очень хорошо. Не присваиваете чужой мысли, но и своей не боитесь. Редкое качество. Но вот… как так случилось, что у нас в армии дельные мысли в головах унтер-офицеров? Офицеры перевелись?

Вот сейчас, появись тут Белявин, его могли бы разорвать на лоскуты. Да и Багратион понял, что перегнул палку. А князю было важно, что о нём думают, что говорят, когда он стоит спиной. Не хотел допускать пересудов.

— Не берите на свою совесть и честь, господа, — сказал Багратион. — Разжалованный офицер… если стал на путь исправления — всё едино — офицер.

Линар чуть склонил голову.

— Рад стараться, ваше превосходительство, — ответил он, и впервые в голосе появилась едва уловимая гордость.

Багратион ещё несколько секунд смотрел на него. Затем словно что-то вспомнил.

— Так за что же вас разжаловали? — спросил князь и повернулся к Вистицкому. — Мне о вашем деле говорили, кажется, однако я не досуг был вникнуть. Слишком много иных забот.

Линар едва заметно напрягся. Как бы тут не сорваться, да не рассказать про невиновность, про ту вопиющую несправедливость, с которой отнеслись к корнету.

— За два проступка, ваше превосходительство, — ответил он после короткой паузы и посмотрел прямо перед собой. — Первое: переодел своих людей в форму неприятеля.

В шатре кто-то тихо хмыкнул. Багратион поднял брови. Смеяться, между прочим, и говорить, что это мелочь, никто не стал. Не мелочь! И даже в уставе прописано о таком преступлении.

— Для чего? — спросил Багратион.

— Чтобы разгромить французский отряд фуражиров, передвигаться не боясь, довести солдат до расположения вашей армии, ваше превосходительство, — сказал Линар и чуть сильнее сжал пальцы за спиной. — Мы пробирались к расположению Второй армии от местечка Мир. Я командовал небольшим отрядом. Трижды принимали бой. Французов было больше. Форма позволяла избегать сражений, уходить.

Багратион посмотрел на Вистицкого. Тот едва заметно развёл руками.

— И это стало причиной разжалования? — спросил князь, и в голосе уже чувствовалось удивление.

Линар чуть помедлил.

— Не единственной, ваше превосходительство, — ответил он. — Был ещё случай с пленным.

— Каким пленным? — Багратион нахмурился и машинально почесал большим пальцем переносицу.

— Моим товарищем, — сказал Линар. — Другом.

Князь ждал продолжения.

— Он оказался у неприятеля и дал слово чести не пытаться бежать, — продолжил бывший корнет, и теперь говорить стало заметно тяжелее. — Я решил его вытащить. Приказал людям вынести, даже если станет сопротивляться. Считал, что его слово, данное неприятелю, не должно стоить нам товарища и офицера.

Кто-то из старших офицеров недовольно шевельнулся. Линар говорил честно, но вот только что сильно ударил своими же словами по себе же.

Для дворянина слово чести было вещью серьёзной. А если насильно ещё уводить из плена?.. Такое могло быть, но лишь по личному приказу командующего. Да и не отдал бы Багратион таких приказов. Барклай — мог. Он более циничный и прагматичный.

— А он, тот, кого вы спасали из плена, изволил сопротивляться? — спросил князь тихо.

— Да, ваше превосходительство, — ответил Линар и опустил взгляд буквально на мгновение. — Оттого и вышло худо. Я желал спасти друга, но поставил его в положение, где честь его оказалась под сомнением.

Багратион медленно кивнул. Вот теперь история становилась сложнее. Не чёрная. Не белая.

Нормальная человеческая история, где каждый вроде бы поступает по совести, а потом оказывается, что совестей несколько и они не желают договариваться.

Пётр Иванович повернулся к Вистицкому.

— Михаил Степанович, — сказал он и прищурился, словно что-то вспоминая. — Они в лесу отличились, взяли важных… они могут рассказать о путях снабжения французов, дорогах, городках.

Багратион посмотрел на Линара.

— Ведь можете?

— Как есть, ваше превосходительство, — почти соврал бывший корнет.

Кое-что… но сведений немного ведь.

— И вы всем командовали, всеми боями? — спросил Багратион через некоторое время, постучал пальцем по карте.

— Частью действий, ваше превосходительство, — осторожно ответил Линар. — Потом командование фактически разделяли. Белявин хорошо знает егерское дело, карты и французский.

Багратион усмехнулся.

— Опять не присваиваете чужого, — сказал князь и покачал головой. — Это начинает мне нравиться. Но что ж это за такие егеря, что и французский знают?

Линар промолчал.

— Как вас полностью? — спросил Багратион и поднял голову.

— Карл Иероним Линар, ваше превосходительство, — отчётливо ответил бывший корнет и вытянулся.

— Так вот, господин Линар, — сказал Багратион и на мгновение задумчиво потёр большим пальцем край карты. — Пока побудете младшим унтер-офицером. Не корнет, конечно, но и в рядовых вас вовсе прозевать будет глупо. При первой оказии вашим делом поинтересуюсь лично. Посмотрю на обстоятельства, что заставили принять такое, весьма жёсткое решение.

Линар замер. На лице ничего не должно было измениться. Но изменилось.

— Благодарю, ваше превосходительство, — наконец произнёс Линар, и голос всё же слегка выдал его. — Службой постараюсь оправдать.

— Вот службой и оправдывайте, — ответил Багратион и уже отвёл взгляд к карте. — А не красивыми речами. Красивых речей у нас и без вас достаточно.

11
{"b":"982950","o":1}