Решив больше не поддаваться эмоциям — он же хирург, чёрт побери, хоть и бывший, — Захар стал размышлять. И первое, что пришло на ум, насторожило. Допустим, он не обратил внимания на включение механизмов и себя в этом уже оправдал. Но Катерина не могла не заметить движения его глаз. Он вспомнил, как смотрел на неё уничтожающим взглядом, после чего ведьма усмехнулась. Захар знал Катерину и помнил, что это профессионал своего дела.
Когда-то она работала врачом и вместе с другими учёными исследовала биохимическую зависимость модификатов от различных препаратов. Особыми успехами не выделялась, и никто не смог бы предсказать её нынешний род занятий. Затем она исчезла. И где пропадала несколько лет, никто до сих пор точно не знал. А после появилась клиника нелегальной модификации, которой управляла не кто иная, как Катерина. За время своей работы Захар не раз привозил ей скончавшихся в больнице пациентов-модификатов, чьи родственники были не против отдать тела в переработку. Но государство платило в три раза меньше, чем Катерина, и Захар деликатно намекал семьям умерших, куда стоит обратиться. У него была хорошая репутация, ему доверяли. В выигрыше оставались все: Захар брал за посредничество треть полученных денег, а остальное отдавал родственникам. Катерина получала механизмы, которые на чёрном рынке стоили баснословные деньги. Теневой бизнес Железной ведьмы процветал, и Захар не осуждал это ремесло. Он даже подумывал обратиться сюда и установить «допы» — дополнительные модификации, получить которые официально было почти невозможно. Но Захар слишком хорошо знал Катерину…
И был уверен: она поняла, каким парализатором его вырубили.
Почему же оставила тут одного?
Может, решила, что он слишком старый и будет долго приходить в себя? Она и назвала его — «старик».
Захар поднял руки так, чтобы видеть их. Сжал и разжал кулаки. Он ничего не чувствовал — нервные окончания ещё пребывали в отключке. Вот он — робот во всей красе.
Захар продолжал разминать механизмы, когда послышались шаги, и он быстро опустил руки на место. В комнату вошла Спица и выкатила в коридор каталку, на которой он лежал. Захар хотел схватить девчонку, но замешкался. Слушались его только руки, остальное тело было овощем, и он не был уверен, что дотянется до неё. Спица шагала вдоль холодильных камер, гремя колёсами каталки по полу.
— Постой, — сказал он, надеясь, что девчонка остановится и подойдёт ближе, но та продолжала шагать дальше.
Захар схватил металлический поднос со стеллажа, мимо которого они проезжали, и с размаху огрел Спицу по голове. Медицинские инструменты слетели с подноса и посыпались градом. Девчонка рухнула на пол, снизу раздались стоны. Захар оттолкнулся от стены, пытаясь направить каталку обратно, но та врезалась в Спицу — колёсики развернулись, каталку занесло и перевернуло. Захар полетел вниз, ударившись лицом. С левой стороны что-то хрустнуло, но боли он не почувствовал.
Он поднял голову рукой, быстро осмотрелся, определил направление выхода, а заодно заметил стонущую Спицу, из щеки которой торчал скальпель, а изо рта текла кровь. Она тупо моргала и трясущимися пальцами трогала рукоятку скальпеля. Захар поднялся на руках и пополз к выходу. Голова его беспомощно болталась. Иногда он останавливался, опирался на одну руку, поднимал голову второй и оглядывался.
Ни за что он не отдаст эти руки.
Добравшись до двери, Захар открыл её и вполз обратно в комнату ожидания. Руки слушались всё лучше и лучше, и он набирал скорость. Он пересёк комнату, остановился перед дверью, ведущей к выходу, распахнул её и поднял голову. Прямо на него бежал здоровый мужик. Захар откатился в сторону к тумбочке и, выдернув ящик, швырнул в амбала, но промахнулся. Схватил второй ящик, но слишком поздно — амбал скрутил его с лёгкостью, доказывающей, что это ещё один модификат, причём заточенный именно для охраны. Захар взвыл в бессильной ярости, когда его уложили на каталку и пристегнули металлическими петлями. У него почти получилось! Он был так близок к свободе!
Он увидел Катерину, только когда она подошла вплотную и наклонилась.
— Жить хочется, да, Захар? — спокойно, с наигранным пониманием спросила она и, поймав удивлённый взгляд, продолжила: — Узнала, конечно. Три года не срок. Что можешь мне предложить?
— Сколько ты заплатила? — спросил он.
— Пять тысяч за глаза и двенадцать за руки. Плюс тысяча за чип.
Захар всего на секунду отвёл взгляд, но Катерина всё поняла.
— У тебя нет денег, верно? — и, не дожидаясь ответа, ведьма кивнула своим словам, бросив в воздух риторический вопрос: — Откуда у отработка деньги?
— Дай время. Найду.
— Врёшь. Негде тебе искать, — покачала головой Катерина.
— Тогда приведу на обмен.
Она помолчала, задумавшись, и улыбнулась.
— Приведёшь, да. Знаешь почему? Потому что иначе твоей ненаглядной Лиле придётся расплачиваться за тебя. Я не ошиблась? Её же зовут Лиля?
Захар на миг потерял дар речи, но через силу кивнул.
— Не ошиблась.
— Значит, согласен? Двадцать пять тысяч либо равноценный модификат.
— Почему двадцать пять? Ты заплатила восемнадцать.
— А убытки? Ты покалечил Спицу. Возможно, мне понадобится другая помощница, которую ещё и обучить надо.
— У неё всего-навсего порвана щека. Не смеши.
— Будешь торговаться? — холодно спросила она, и Захар понял, что несёт чушь.
— Нет. Двадцать пять, так двадцать пять.
Она расстегнула петли. Захару показалось, что он снова взвоет, но на этот раз от радости. Он приподнялся на локтях, но Катерина ткнула его в грудь, уложив на место, и сделала укол под ребро.
— Так мышцы быстрее начнут функционировать, — пояснила она. — Понимаю, что тебе неймётся убраться отсюда, но я бы на твоём месте не спешила. Подожди, пока сможешь идти. Посреди ночи ползущий на руках старик — находка для садиста. Тебя добьют. А ты мне нужен живым. Я не собираюсь терять деньги. Более того, я надеюсь, что мы снова сможем сотрудничать. Ведь ты меня понимаешь, правда?
Захар медленно кивнул. Доставлять к ней модификатов — что уж тут непонятного.
— Поверь, и отработки могут жить припеваючи.
Катерина вышла, но тут же вернулась и кинула ему на грудь ком тряпья.
— И оденься. А то голый ты даже, стоя на двух ногах, долго не продержишься. Забьют, чтобы не пугал людей.
Она расхохоталась, и Захар еле сдержал недавнее желание удушить её.
— Какой срок? — дождавшись, когда она отсмеётся, спросил он.
— Для тебя, мой хороший, могу и подождать. Но не тяни. Не позже чем через месяц.
Через три часа сорок пять минут за его спиной захлопнулась дверь клиники нелегальной модификации. Захар Кожедуб наконец выключил секундомер и, одетый в штаны и халат хирурга, пошёл по тёмной улице, чувствуя такую свободу, как никогда прежде. Ночь окутала его, пряча ото всех. После запаха хлорки холодный воздух, пропитанный зловонием городских закоулков, казался удивительно приятным.
Захар не представлял, куда идти. Радовало только одно — его пульс, дыхание и давление скакали от стресса так, что распознать ложь Катерина не смогла. Железная ведьма не знала, что Лиля — его внучка и единственная, кого он по-настоящему любил, — умерла полгода назад, а значит, пошла к чёрту эта тварь. Ничего отдавать он не будет. И убивать модификатов тоже: может, у Захара и поганый характер, но он не убийца. Только времени на то, чтобы скрыться, у него всего месяц.
Глава 2
Покинув Катерину, после недолгих размышлений Захар свернул к центру города искать нищих. Бывший хирург уселся на липкий грязный асфальт за мусорным баком недалеко от кучки оборванцев. По своему давнему опыту работы в травмпункте он знал, что среди бездомных людей много тех, кто сохраняет абсолютно нормальное, адекватное и вежливое поведение. Но встречались и агрессивные типы — часто с психическими расстройствами либо в наркотическом или алкогольном угаре. А потому он не хотел к ним подходить. Он ждал, когда кто-нибудь подойдёт сам.