Тэ не смог поступить правильно. Он велел Мире закрыться в подвале, съездил в магазин, купил какую-то из книжек про Ини Када и привёз ей.
— Спасибо, — удивлённо ответила она. — Я такую читала... Но всё равно спасибо.
Тэ сел в Рилад и погнал по адресу лучшего следователя Тагарии. Несколько лет назад Калейк завершил военную службу и, насколько знал Тэ, занимался частным сыском. Его дом оказался снаружи таким же пафосным и витиеватым, как и его лекции. Какая-то резьба, лепнина, арочные окна. Впрочем, внутри всё оказалось сдержанным и подчинённым понятной структуре: простые линии и никакой лишней мебели. После официальных приветствий Тэ сразу перешёл к делу. Калейк не из тех, с кем нужно расшаркиваться.
— Десять лет назад, в выпускной речи ЦВУ, вы говорили об одержимости расследованием. И при этом упомянули свою главную загадку, над которой бились всю жизнь.
Калейк с интересом посмотрел на Тэ.
— Я понимаю, что вот так прийти и за десять минут узнать то, чему вы посвятили жизнь, слишком нагло. Но... при всём уважении, это не моя великая загадка, господин Калейк. Для меня это лишь очередное звено в цепочке улик, ведущих к раскрытию дела, из-за которого я и решил стать военным следователем.
— Так значит, всё-таки у вас есть одержимость, господин Варан? — заулыбался бывший профессор. — Почему же вы тогда промолчали?
— Потому что это дело личного характера, — ответил Тэ и после вопросительного молчания Калейка добавил: — Я расследую судьбу своих предков.
Калейк ждал.
— Которые в семьсот двадцатом году таинственно исчезли из «Мербута», — закончил Тэ.
— Политические заключённые, — понимающе кивнул старый следователь. — Действительно, не лучшая тема для классной аудитории. Так какую именно малость для вашего большого дела вы хотите услышать от меня, господин Варан?
Впервые за долгое время Тэ улыбнулся. Калейк молодец.
— Имена. Вы сказали, что у вас осталась только одна гипотеза. Неподтверждённая. Но я не сомневаюсь в ваших выводах, господин Калейк. Мне нужны имена трёх правителей Республики.
— Я тоже не сомневался в размахе вашей наглости, господин Варан. Хорошее качество, правда? Многими недооценённое.
Калейк искренне улыбнулся и подошёл к окну. Тэ ждал.
— Знаете, вы правда меня заинтриговали, — бывший профессор повернулся. — Вы же сами слышали, как я говорил на лекции о том, что ищу таких, как вы... Людей, отмеченных одержимостью. И вот вы хотите услышать три имени и уйти? Чертовски обидно... Расскажите мне, что вам удалось найти? Обещаю, это останется между нами.
Тэ подозревал, что всё к этому сведётся. Калейк требовал плату, и Тэ был готов заплатить. Историей, способной разжечь одержимое сердце старого следователя.
— Так получилось, что в детстве я долгое время жил с дедом. Хотя по факту он был мне прадедом. Однажды дед признался, что его родителей забрали в тюрьму, а сам он сбежал и всю жизнь скрывался под вымышленным именем. Тогда я ещё ничего не знал о революционных преследованиях учёных — в школах этому не учат. А в общедоступных книгах по истории упоминается настолько вскользь, что кажется, это единичные случаи. Я обещал деду докопаться до истины. Добравшись до архивов ГВСУ, я обнаружил правду. Степан и Кариша Литарак, инженеры института прикладной физики, в мае семьсот двадцатого года были отправлены в «Мербут» за государственную измену. А в августе этого же года бесследно исчезли. Я перерыл всё, что мог, но больше никаких следов не нашёл. Вы сами знаете, что происходило в то время: уличные беспорядки, административный хаос, перестройка производства... Я пришёл к единственно логичному на тот момент выводу. Их расстреляли без суда и следствия.
Глаза Калейка блестели.
— Но вы уже поняли, что сделали ложное заключение? Да, господин Варан?
— Да... И в этом помогла простая айларская сказка о Великом Черве, который вместе с Катабаром и другими отверженными этим несовершенным миром странствовал по земле, пока не уснул.
— Великолепно... — мечтательно сказал Калейк. — Мне бы эту сказку тридцать лет назад.
— В книгах о подпольщиках периода революции упоминается Ратмир Катабар — глава «Белого шума» и директор института прикладной физики. Который вместе с коллегами разрабатывал горные проходческие машины. Я нашёл этот институт. И видел подземный тоннель... Его следы ведут в Республику Трёх. И я подозреваю, что на его борту были Степан и Кариша.
Тэ закончил рассказ и ждал, когда Калейк насладится и приступит к своей части сделки.
— Неплохо. За десять лет — очень неплохо, — наконец сказал он. — Что ж... Вы не ошиблись насчёт Ратмира Катабара. Это был великий ум. Его научные разработки опережали своё время на десятилетия. У меня нет прямых доказательств, но я уверен, что Гудар Карай и вся эта история с «Гранью Жизни» возникли именно в противовес Катабару. Его ненавидели так же, как восхищались. Но «Белый шум» — так он назвал свою машину — ещё много лет портил жизнь неолуддитам, разрушая их здания и вызволяя из заключения всех, до кого могли дотянуться. Ратмир Катабар — не просто учёный. Это человек, готовый пойти на всё, чтобы спасти науку. И, как вы уже догадались, он один из трёх правителей Республики.
Тэ вбирал каждое слово Калейка. Всё сходилось и щёлкало в нужных точках соприкосновения.
— Другие двое: Антон Домбров и Тион Козинец. Друзья Катабара и учёные-биоинженеры. За пятнадцать лет жизни под землёй их убежище перестраивалось и росло. Новые технологии, изобретённые уже в этот период, позволили им создать колоссальный по размеру и функциональности научный город. Великий город-червь. И всё же человеку тяжело жить, не видя солнечного света. «Белый шум» нашёл себе пристанище и навсегда остановился, выпустив наружу своих пленников создавать новую цивилизацию, о которой они так мечтали.
— Знаете ли вы что-то о Литараках? — спросил Тэ.
— К сожалению, нет. Но думаю, вы правы. Катабар действительно очень заботился об учёных, а они к тому же были сотрудниками его института. Вы двигаетесь в правильном направлении, господин Варан.
— Спасибо, господин Калейк... Можно задать вам ещё один вопрос?
— Задавайте, — улыбнулся старый следователь. — Чем ещё могу вам помочь?
— Десять лет назад вы говорили, что прямых улик, подтверждающих вашу гипотезу, не нашли. Это до сих пор так?
— Так, — тихо ответил Калейк.
Тэ посмотрел ему прямо в глаза.
— Скажите, вы их не нашли или не хотите искать?
Калейк выдержал взгляд Тэ и ответил:
— Вы правы, господин Варан. Я не хочу, чтобы моя великая загадка стала воспоминанием о бурлящей жизни. Я хочу умереть вместе с ней.
— Спасибо, — Тэ кивнул и попрощался.
Перед тем как бывший профессор закрыл дверь, Тэ снова повернулся к нему.
— И всё же ещё один вопрос, господин Калейк.
— Да вы в ударе, господин Варан. Что ещё вас интересует?
— У вас есть семья?
Калейк слабо улыбнулся.
— Я был женат. Но меня слишком часто не было дома, и жена развелась со мной... Что-то ещё?
— Нет. Это всё. Спасибо.
Тэ сел в машину и, не трогаясь с места, ещё долго обдумывал слова старого следователя.
Глава 21
В пятницу вечером Тахир снова занял свой пост у дома блондинки, но она тоже не вышла. Убила кого-то вчера, пока он ездил с Вараном? Плевать, сколько дней здесь придётся стоять. Он поймает эту тварь. Она приведёт его к модификату, и Тахир не даст ему умереть. У него осталась неделя, чтобы найти биораствор. Спать он ездил по-прежнему в свою квартиру, избегая встречи с Мирой. Опер — окситоциновая козлина, но, если быть честным, на морального урода не похож и о ней позаботится.
Был вечер субботы. Тахир снова прислонился плечом к стене, и холод пополз через плотную ткань пальто. Но злость давно уже грела его получше одежды. Он проверил пистолет и парализатор, сунул руки в карманы и вгляделся в окно. За занавеской скользнула и замерла тень. Тахир не сводил с неё глаз, когда услышал глухой гул двигателя. Справа приближалась тень фургона с выключенными фарами. Машина остановилась и заглохла, из-за руля вышел мужчина и направился в дом блондинки. Шляпа с полями скрывала его лицо, и Тахир выставил настройки ночной съёмки на максимум. Перед ним был тот самый замгенпрокурора с фабрики «Карат». Всё-таки патентщица заодно с «Новой эрой». Разглядев полоски ведомственного фургона, Тахир метнулся к своему Кобальту, стоявшему чуть поодаль, и перегнал его ближе к месту засады. В том, что сегодня готовилось убийство очередного модификата, он был уверен.