Литмир - Электронная Библиотека

«Господи, храни мои глаза и руки, и там, на небесах, поцелуй от меня в макушку дурака Гудара Карая», — подумал Тахир и рассмеялся собственному обращению к Всевышнему. Всё-таки общение с айларами не прошло бесследно для упёртого атеиста.

Свой новый паспорт Мараде Тахир не показал. Ему и так было тошно от соучастия в махинациях Шамбаля, и расширять свою мошенническую деятельность он не хотел. Всё свободное время он посвящал работе с золотом и серебром, всё больше упражняясь в разных техниках и совершенствуя мастерство. Он уже составил план действий в столице, и для этого ему нужны были изделия, непохожие на другие. Сидя в поле в безветренную погоду, Тахир выкладывал перед собой на маленький раскладной стол с защитным экраном мёртвых насекомых и, досконально изучая их анатомию, превращал безликий ювелирный лом в изящные броши в виде стрекоз, шмелей, бабочек и пауков. Звенья цепочек он старался вить в форме лепестков и тонких зёрен растений, которые собирал прямо под ногами. Мастерить классические украшения ему было скучно. Мира порой тоже приносила диковинные травинки и жуков. Она часто бродила рядом, иногда поднимала к небу руки и пела. Девочка говорила, что играет в деревья. Тахир отвечал, что играет в камень.

Фургонщики разбили лагерь недалеко от Варийска, и Тахиру пора было собираться в путь. За всё время, что он провёл с ними, старый хирург так и не прикоснулся ни к одному больному. Марада дал ему несколько адресов, куда можно обратиться, если дела пойдут плохо. Тахир был благодарен айларам за помощь. Даже Шамбалю, который распрощался со своим мастером на удивление спокойно, разве что с лёгкой тенью сожаления. Тахир ещё не уехал, а фургонщики будто стали его забывать. По всему было видно, что они привыкли к людям, внезапно появляющимся и так же внезапно исчезающим в их жизни. Кочевники внутри кочевников.

Тахир уже решился уходить в город, как вдруг услышал, что Марада отправляет в Варийск айлара найти какого-то человека, чтобы тот забрал Миру. Эта новость поразила его. Тахир и так прикипел к девочке сильнее, чем должен был себе позволять, и в чём не хотел себе признаваться. Она слишком напоминала внучку. Он не мог сопротивляться её детской искренности и полному отсутствию фальши. Иногда, подражая другим детям, Мира называла его «деда Тахир», и он изо всех сил притворялся равнодушным, пытаясь скрыть, что ему это нравится. Она приносила из полей стрелки дикого чеснока, потому что знала, что он любит есть их вприкуску с сырной лепёшкой.

Он пытался её подготовить к своему уходу, как бы невзначай объясняя, что рядом всегда дежурит Марада. Что сон его чуткий, нрав — добросердечный, а кулаки крепкие и надают тумаков каждому, кто посмеет нарушить их покой. А за его широкой спиной можно спрятаться от любой опасности.

И вот теперь выяснялось, что её хотят отдать непонятно кому и непонятно зачем. Тахир слишком долго жил на свете, чтобы не заподозрить худшего. «Пара дней ничего не решит», — подумал он, тщетно пытаясь оправдать свою задержку обычным любопытством, а не привязанностью к ребёнку. Под предлогом того, что хочет напоследок смастерить для Шамбаля на память ещё одно украшение, Тахир решил остаться в лагере и дождаться этого человека.

Человек не представился, но Марада протянул ему для приветствия руку. Айлар знал пришедшего. Мужчина вручил ему деньги и, пересчитав их, Марада одобрительно кивнул. Тахир внимательно, не скрывая критического, пристального взгляда, осматривал чужака. Мужчина был невысок, но крепко сбит. Расправив плечи, он стоял, широко расставив ноги и упираясь в землю так, будто привык удерживать равновесие. От него разило машинным маслом, которое въелось в тёмные, загрубевшие ладони, и жирные следы блестели в их кожных бороздках. Лицо было обветрено, а выгоревшие рыжие усы торчали в стороны, словно две щётки. На груди его коричневой куртки, какие часто носят рабочие, выделялась эмблема в виде чёрно-белого ромба. Глаза незнакомца смотрели прямо и не избегали чужих взглядов.

Марада громко позвал Миру. Она выскочила на порог фургона и, увидев рыжего мужчину, встала как вкопанная. Она явно узнала его и сильно заволновалась.

— Мама?.. Где мама? — спросила девочка.

Мужчина переменился в лице, зрачки его расширились, и он тяжело моргнул. Но быстро собрался и натянуто улыбнулся.

— Я обещал ей, что позабочусь о тебе, — сказал он, избегая прямого ответа. — Идём со мной.

Девочка замотала головой. Марада задумчиво наблюдал, не вступая в разговор. Вела тоже молча сидела в стороне.

— Идём, — уговаривал мужчина. — У тебя будет семья. Ты пойдёшь в настоящую школу, получишь образование... Увидишь большой, красивый город. Помнишь, твоя мама этого хотела?

Он протянул к девочке свою загрубевшую ладонь, но Мира резко развернулась и скрылась в фургоне. Мужчина растерянно смотрел ей вслед.

— Я должен её забрать, — тихо, скорее себе, чем другим, обронил мужчина и уже двинулся к фургону, когда Тахир перегородил ему дорогу.

Модификат включил датчики витальных показателей человека и вывел на сетчатку параметры незнакомца. Перед глазами запульсировали графики: частота сердечных сокращений и дыхания, артериальное давление, температура кожи и сатурация кислорода. Теперь старый хирург видел любые вегетативные реакции и мог безошибочно распознать ложь. Он и раньше прибегал к этой функции вне операционной, и не только когда показывал фокусы. Именно так он когда-то узнал о вранье сына, после чего так и не смог его простить.

— Куда ты её хочешь забрать? — спросил Тахир.

— Домой, — удивлённо ответил мужчина на неожиданный вопрос.

— То, что ты говорил, правда? Ты будешь о ней заботиться? — задал второй вопрос Тахир.

— Как о своей дочери, — кивнул мужчина.

Все показатели тела говорили о том, что мужчина не лгал.

— Зачем тебе это? — задал третий вопрос Тахир.

Он уже сделал вывод, но ему стало интересно узнать о причинах, побудивших мужчину удочерить эту девочку.

Пульс человека резко подскочил с семидесяти ударов в минуту до ста двадцати, ладони слегка похолодели, а дыхание участилось.

— Её мать спасла мне жизнь. Я обещал, что спасу её дочь. Больше я не могу ничего сказать.

Тахир кивнул.

— Жди здесь.

Он шагнул в полумрак фургона и, не увидев Миру, активировал инфракрасное зрение. Она пряталась в глубине хозяйской кровати, зарывшись в плед. Тахир тяжело опустился на свой тюфяк.

— Он похож на честного человека, — немного помолчав, сказал он, и малиновый комок под пледом едва заметно шевельнулся. — Зачем тебе жить в этой глуши с бродячими псами? Он даст тебе нормальное будущее. Может, и не самое богатое, но всяко лучше того, что ждёт тебя здесь.

Тахир умолк. Девочка стянула с головы плед.

— Перемены в жизни всегда пугают, но от них никуда не деться, — снова заговорил Тахир и добавил: — Я тоже сегодня уйду.

Мира распахнула глаза, вскочила, вытянувшись в струнку, и недоверчиво посмотрела на него. Ему не надо было включать никакие датчики, он и так понимал, что с ней происходит. Тахир вздохнул и пожал плечами.

— Я не могу остаться здесь. Мне нужен город... Пойдём?

Он поднялся, подхватил давно собранный дорожный мешок и впервые за всё время знакомства протянул открытую ладонь.

— Не бойся, — сказал он. — Я буду рядом. Буду тебя охранять.

Немного подумав, девочка взяла его за руку.

Глава 4

812 год

Тагария, Варийск

— Одержимость. Бойтесь её и жаждите, — медленно, с нажимом на каждое слово говорил профессор.

Взгляд его карих глаз, как обычно, был устремлён куда-то вдаль, поверх голов курсантов, и те часто шутили, что профессор Калейк разговаривает со шкафом в конце кабинета. Но это была заключительная речь перед выпуском, и в аудитории отчётливо чувствовалась грусть от скорого расставания. Шутить не хотелось.

11
{"b":"982684","o":1}