Мира знала, что если долго стоять на одном месте, то природа привыкает к тебе, и ты растворяешься в ней. И они молча стояли, глядя с высоты на солнечный город, и сами стали частью леса, дубов и цветков цикория.
Глава 6
Ада приехала на подземную станцию раньше всех. Не понимая, что произошло, она судорожно перебирала пальцами, дожидаясь, когда привезут тело. Увидела носилки и отшатнулась. Тот, кто спас её, взял эту смерть себе. Но бортовой врач после быстрого осмотра сказал, что Тахир в состоянии глубокого сопора, витальность удерживалась на критическом пороге. Его увезли в операционную, и Ада пять часов просидела в ходовом отсеке.
Раны обработали и закрыли, но их тяжесть, глубина повреждений и возраст пациента давали неутешительный прогноз. Каждый день она приходила и смотрела на экран монитора. Быстро бегущие графики, скачущие цифры, изломанные линии. Ада ничего в них не понимала. Она только видела и слышала рваный пульс.
Тахир не приходил в сознание третью неделю, но его тело продолжало бороться вопреки всем ожиданиям медиков. Тот, кто повернул её голову к часам, не хотел умирать.
Ада стала звонить в Магноград и подолгу разговаривать. Швырять мобильник и звонить заново. Теперь она ехала вместе с Тахиром на МПМ и не сводила взгляда с ритмично бьющейся точки на экране. Ему нужно продержаться ещё двенадцать дней. Бесконечных двенадцать дней. Глаза, руки и плечи его были уже без повязок, и Ада невольно то и дело проецировала на них плотные изопараметрические кривые, повторяющие линии тела и скрывающие неровные красные швы. Она хотела взять Тахира за руку, но боялась сделать больно, поэтому просто разговаривала с ним. Даже если он ничего не слышал, она не могла поступить иначе.
В «Белом шуме» каталку сразу увезли в одну из центральных операционных. Ада ходила кругами, сидела, снова ходила. Хирурги Республики сказали, что сделали всё возможное, но прогноз неблагоприятный. Она презрительно усмехнулась. Слышала она уже прогнозы. Они не знают этого человека.
Слияние киберклеток с организмом продолжалось несколько дней. Синтетический каркас считывал память ДНК и заново выстраивал утраченную матрицу тела. Ей наконец-то разрешили войти. Пульс на экране стал ровным и чётким.
Тот, кто дежурил у её кровати, не давая сойти с ума, приходил в сознание. Она взяла его за руку.
Этот человек слишком хотел жить.
Он прошёл через ад и заслужил право стать богом.
Захар Кожедуб открыл глаза.
Эпилог
Её дом стоял за Стеной, вдали от шахт, где редко ходили люди и никогда мербуты. У него было три окна, угловатая крыша и красивое деревянное крыльцо. Тёмной давно привезли много разной посуды и одежды, и она любила их перебирать. Открывала сундук, раскладывала вещи на столе и кровати, считала и убирала обратно — пользоваться было жалко. Считать до двадцати её научил Ковыр. А читать она так и не смогла. Поэтому он принёс книжки с цветными картинками.
Ковыр всегда рассказывал о Маленькой. У неё было настоящее Имя — Мира. Она рисовала землю, леса и реки и работала географом. Сейчас Мира стала жить с бывшим военным следователем. Ковыр не объяснил, что такое следователь и почему бывший, но слово «военный» ей очень нравилось. Она до сих пор берегла сапоги с буквой и надевала их только, когда хотела пойти к морю — чтобы не сбить ноги.
Иногда она доставала фотографию Маленькой, смотрела и снова прятала. Ковыр сказал, что оставлять на виду нельзя, чтобы её не забрали злые духи. Мира на снимке была совсем взрослая, в коричневом костюме. Она улыбалась и была очень красивая.
Тёмной Ковыр тоже дал имя — Света. Имя было не совсем настоящее и совсем неподходящее, и Тёмная смеялась, когда он её так называл.
С тех пор как поселилась здесь, мербутов она больше никогда не видела. Лишь один раз слышала, проходя рядом со Стеной, но даже не побежала прятаться. Теперь ей казалось, что это далёкие призраки, худые умершие души, ненужные даже луне. Они бродят по острову и кричат о том, чтобы их забрали, но голоса их тоже худые и никому не слышны. А потому они будут кричать так вечно.
Но это не было страшно.
Как и все мербуты, Тёмная не боялась мёртвых.