Литмир - Электронная Библиотека

Катабар... Давно она не слышала это имя. Образ Велы почти размылся, но Мира хорошо помнила её страшные айларские сказки, которые в детстве так завораживали и пугали одновременно. Когда она переехала от фургонщиков, то часто просила Тахира рассказать какую-нибудь из них, и тот нехотя пересказывал сюжет совершенно невыразительной интонацией, отчего истории становились не страшными, а смешными.

«На вершине крутой горы сидел человек по имени Катабар, и сердце его источало горькую печаль от несовершенства этого мира» — так начиналась сказка о Великом Черве.

Мира побежала глазами дальше, но на описании разработок Ратмира Катабара сердце сделало глухой удар. Несколько раз она перечитала одну и ту же строчку, пытаясь осознать смысл: перед самым закрытием института основатель «Белого шума» проектировал подземные машины для горных работ.

По коже пробежала холодная волна. Мира минуту тупо смотрела в текст. Неужели сказка о Великом Черве не вымысел и Катабар существовал на самом деле?.. Она стала лихорадочно восстанавливать в памяти слова сказки, и чем больше вспоминала, тем сильнее стучало в груди. Ладони стали влажными и липкими. Она встала, подошла к раковине, умылась, выпила стакан воды и снова села в кресло.

Глаза метались по строчкам, выискивая, что же случилось с настоящим Катабаром. Ответ заставил её издать нервный смешок: в июне семьсот двадцатого года Ратмир Катабар бесследно исчез. Так и не добравшись до него, правительство неолуддитов объявило лидера «Белого шума» погибшим.

«...и сердце его источало горькую печаль от несовершенства этого мира... Тогда перед ним явился Великий Червь... Он был огромный, как вереница фургонов... Чудовище мигом поглотило Катабара и нырнуло под землю, унося его прочь от постылого мира... С тех пор чудовище стало скитаться по свету, поглощая каждого, кто пал духом и поддался унынию... Чем больше несчастных он пожирал, тем толще и длиннее становилось его тело, пока он не стал высоким, как горы, и длинным, как берег моря.»

Катабар не погиб.

Он построил свою подземную машину.

И эта машина росла вместе с людьми, которых забирала...

Разрываемая эмоциями, Мира вскочила и стала метаться по комнате — ей отчаянно необходимо было поделиться этим с Тахиром. До неё вдруг дошло, что он уехал с Тэ Вараном искать Ранбара, а её закрыли здесь. От этого она ещё больше разволновалась, выпила таблетку и продолжила читать книгу, то и дело останавливаясь и зависая взглядом в пустоте стен.

Сказка — не сказка.

Великий Червь — не мифическое существо.

Катабар — настоящий.

Глава 10

Увидев сжатые челюсти Варана, цифры пульса в сто сорок, а систолического давления в сто восемьдесят, — Тахир понял, что дело плохо. Опер вибрировал злостью.

— Одевайтесь. Едем, — резко бросил он. — Объясню по дороге.

Варан отправил Миру в подвал и закрыл дом.

— Спецотдел расформировали, — сказал он, как только они отъехали. — Меня перевели в отдел общеуголовных расследований. Временно, — опер буквально выдавил последнее слово. — Дело о модификатах приостановлено и будет передано следственной группе Технадзора.

Варан замолчал, выжимая газ и объезжая поток машин.

— Не знаю, имеет ли «Новая эра» отношение к Ранбару Трезаку, но к убийствам модификатов имеет точно, — продолжил он. — Только сейчас не до этого. Мне отзвонился дежурный гарнизона — до них ещё не дошли известия о кадровых перестановках. В районе Кирпичного завода нашли новый труп. По характеру ран вызов механически скинули на меня. Нам нужно осмотреть место происшествия, — Варан бросил короткий взгляд на Тахира. — И я не знаю, сколько у нас для этого времени.

Они подъехали к призаводской территории, заваленной мусором и битыми красными кирпичами. Оцепление и оперативную группу было видно издалека. Тахир снял гогглы, в которых ИК-режим не работал, чтобы первым делом быстро осмотреть окружающих. Он попеременно переключал датчики, и мир сменялся пёстрыми картинками пульсирующих органов и оранжево-малиново-чёрными силуэтами.

Варан быстро показал удостоверение патрульным.

— Это со мной — консультант, — вскользь бросил опер, махнув головой на Тахира.

Варан направился к криминалистам, копающимся около трупа, и начал их расспрашивать. Тахир всё переключал ИК-режим на сканер и обратно. Он не видел признаков модификатов: ни среди опергруппы, ни среди околачивающихся рядом прохожих. Он вдруг заметил ярко-белые глаза Тэ Варана, неподвижно смотревшие на него. Опер молчал, но явно посылал ему сигнал. Когда Тахир отключил датчики, надел очки и подошёл к трупу, то понял взгляд Варана — перед ними, скорчившись на боку в жухлой траве и ледяном крошеве пустыря, словно выброшенный мешок, лежал Гор Меревик.

Тахир вспомнил себя у стола операционной. Никаких лишних действий. Только максимальная концентрация, мониторинг показателей, анализ состояния пациента, мгновенное считывание справочников из внутренней базы. Если пациент умирал, Захар Кожедуб знал, что в этом нет его вины. Он всегда делал всё правильно, не допуская эмоционального шума, кто бы перед ним ни был: пропитый циррозный мужик или ребёнок с длинными и тощими, как у оленёнка, ножками. Захар Кожедуб всегда знал, как правильно.

Тахир включил режим видеозаписи. Уже не имело значения, если его с этой записью обнаружат. Гор мёртв. Варана отстранили. Подставлять некого.

Он активировал витальные показатели. На сетчатке забегали данные:

Пациент: Меревик Г. Статус: Exitus letalis (Смерть).

Витальный статус — Абсолютный ноль.

Датчик зафиксировал полное отсутствие биоэлектрической активности мозга, ноль по сокращениям миокарда и полное прекращение движения крови.

Приподняв очки, Тахир включил ИК-термометрию: температура внутренних тканей печени — 21,5°С.

Тело Гора уже остыло, а тепловой след от армейского парализатора полностью рассеялся, оставив лишь чёткие контуры деструкции кожи. Тахир на всякий случай прошёл сканером по лёгким, но они были чисты — Гора не душили. В желудке и пищеводе следов яда также не было.

Сканер скелетно-мышечной системы зафиксировал, что посмертное окоченение уже сковало жевательные мышцы, шею и плечевой пояс, распространяясь на бёдра. Тахир быстро открыл в своём биомедицинском архиве «Руководство по танатологии» и нашёл нужные маркеры: с поправкой на внешнюю температуру воздуха давность смерти составляла — десять часов.

Как и прежних жертв, убийца не кромсал Гора, а работал идеально выверенными анатомическими движениями — края внутренних ран сходились безупречно. Из модификата извлекли только головной чип и глаза — больше у него ничего не было. Тахир переключился на режим микроскопа и стал скользить взглядом по одежде. На грязной распахнутой рубашке Гора с закатанными до локтей рукавами он различил мелкую металлическую пыль — стружку со специфической винтовой нарезкой и следы масла высокой очистки. Он осмотрел землю вокруг тела, но ни стружек, ни подобного масла не обнаружил. Остальные загрязнения совпадали с окружающим мусором.

Тахир отключил запись видео и повернулся к Варану. Тот молча стоял чуть поодаль и пристально смотрел на него. Жаль, что они не в Республике Трёх — из Тэ Варана получился бы хороший модификат. Вшить бы ему оперскую базу, имплантировать бионические глаза со встроенными микроскопами, спектральным анализом и такими же датчиками витальных показателей. Он бы мог как криминалист сам собирать микрочастицы на месте преступления без древнего оборудования Тагарии. Проводить допросы и понимать, лживый ли говнюк перед ним сидит. Но здесь, в этой отсталой стране, вся возможная модификация Варана — беглый хирург Республики Трёх.

— Всё осмотрели? — спросил Варан, подойдя к нему ближе.

— Нет, — сказал Тахир.

Он снова включил камеру и стал записывать истоптанную землю, подтаявший снег, сухой сорняк, фиксировать обломки мусора. Тахир не понимал, что из этого важно, а что нет — пересмотрит потом.

33
{"b":"982684","o":1}