Литмир - Электронная Библиотека

Дверь дома открылась, на пороге возникли тени. Тахир включил инфракрасный режим и сначала не понял, что видит. Высокая оранжево-малиновая фигура легко несла на руках такую же фигуру поменьше. Цветные пятна головы и рук второй фигуры безвольно мотались. Мужчина подошёл к фургону, открыл заднюю дверь и затолкал тело внутрь.

Тахир резко вышел из ступора, схватил пистолет, снял предохранитель и два раза выстрелил. Прокурор согнулся и упал. Тахир подбежал к нему и выстрелил ещё раз. В малиновом теле появились белые точки. Больше разглядывать не было времени — где-то хлопнуло окно, раздался скрип двери. Надо было уносить ноги. Тахир пинком перевернул прокурора, преграждавшего проход в фургон, тот откатился лицом вверх и уставился на него.

— Кожедуб? — удивлённо спросил он и немного приподнялся.

Тахир снова поднял пистолет и выпустил в него все оставшиеся пули. Вытащил неподвижное тело блондинки и быстро, насколько хватало сил, потащил к Кобальту.

Он кинул её на заднее сиденье, подогнул ноги, закрыл дверь, сел за руль, дал по газам и вылетел с улицы.

Куда ехать?

На квартиру? Нет. Если кто-то увидит, как он тащит тело, Тахиру конец. К тому же у него с собой мало лекарств, большая часть осталась у Варана.

Что с женщиной? Её вырубили или убили? Разбираться до этого было некогда. Тахир резко остановился и обернулся назад, включив датчики витальности. Живая.

Он снова вдавил газ. Только бы Варан был дома.

Почему этот хер назвал его Кожедубом? Кто он? Никто в Тагарии не знал настоящее имя Тахира. Республиканец? На посту замгенпрокурора? Срань какая-то.

Тахир подъехал к дому Варана и раз пять нажал на звонок.

Варан распахнул калитку.

— Надо загнать Кобальт внутрь, — Тахир снова прыгнул за руль.

Варан быстро открыл ворота и выгнал свой Рилад из гаража. Тахир припарковался, вытащил женщину, понёс её по закрытому переходу в дом опера и положил на кровать.

Тахир коротко рассказал случившееся Варану.

— Сколько она так пролежит?

Тахир осмотрел её шею.

— Парализатор армейский, всё так же. Часов восемнадцать точно.

Опер постучал в подвал, и, пока Мира открывала дверь, подхватил женщину и спустил вниз. Мира изумлённо уставилась на блондинку и, едва Варан положил её на диван, кинулась к ней с криками:

— Где Ранбар?! Куда вы дели Ранбара?!

— Она не может ответить, — Тахир оттащил Миру в сторону.

— Оставайтесь пока здесь. Вот, на всякий случай, — опер достал и кинул на стол наручники. — Я возьму вашу машину.

Варан вышел, оставив их втроём в звенящей тишине.

Женщина лежала с открытыми глазами, неестественно изогнувшись. Тахир медленно подошёл и поправил тело.

— Что с ней? — спросила Мира. — Она живая?

— Живая, — ответил Тахир. — Мне надо её осмотреть. Не мешай.

Он прошёлся по ней всеми датчиками и сканерами. Женщина была просто парализована и в сильном стрессе. Тахир сел рядом. Неужели он ошибся? Но как же импланты?.. А если бы она его увидела первой и решила, что раз он хирург, то значит — убийца? Почему ему раньше не приходило это в голову? Собственный цейтнот заставил его мыслить категорично. Он слишком хотел найти убийцу...

Карие глаза женщины неподвижно смотрели на потолок. Тахир вспомнил клинику Железной ведьмы, свою агонию внутри мёртвого тела, и его окатило ледяным потом. Он снова включил датчики витальности, и показатели сразу взорвались цифрами, выдавая дикую внутреннюю панику. Он принёс и положил ей под голову подушку. Снял со стены часы и поставил на стеллаж. Подбил подушку и развернул её голову так, чтобы она видела время.

— Извините. У меня нет паратозола. Придётся ждать... Я не собираюсь вас убивать. Постарайтесь... успокоиться.

Тахира накрыло одно из самых неприятных чувств для врача — знать, чем и как помочь, и не иметь возможности это сделать.

Мира сидела в кресле, обняв себя за плечи, и всё это время неотрывно следила за Тахиром.

— Что такое паратозол? — тихо спросила она.

— Антидот. Её парализовали. Она видит, слышит и понимает.

— И долго так будет?

— Долго. Дольше, чем кажется. Завтра к вечеру оправится.

— И потом она сможет сказать, где Ранбар?

Тахир посмотрел на женщину.

— Надеюсь, что скажет.

Через пару часов вернулся Варан и сказал, что на месте нет ни трупа, ни машины. Только кровавый след на снегу. Кто-то быстро избавился от крупных улик.

Время парализовало вместе с женщиной. Смотреть на неподвижное тело было почти так же мучительно долго, как находиться внутри него.

Мира пошла наверх спать.

— Я останусь тут, — сказал Тахир Варану.

Они ушли, а он всё сидел и смотрел на тикающие часы, на неподвижную руку, лежащую рядом с его рукой, на красивое лицо с большими пустыми глазами. В ней было столько ответов, что у Тахира не хватало вопросов.

Датчики по-прежнему фиксировали состояние паники. Он знал, что многие анестезиологи во время введения наркоза брали пациентов за руку. Так они сразу понимали, когда мышцы расслабились, рефлексы угасли и пациент уснул. Но был и психологический момент. Для человека, оказавшегося в одиночестве среди незнакомых врачей в холодной, пугающей операционной, этот простой физический контакт снижал уровень стресса. Вот только после парализатора женщина ничего не чувствовала. Поэтому Тахир просто оставался в поле её зрения и иногда говорил с ней, призывая вспомнить что-нибудь хорошее. Даже если она была сообщницей убийцы, он как врач сейчас не мог поступить по-другому.

Посреди ночи Тахир заметил, что пульс, давление и частота дыхания упали до значений, характерных для фазы глубокого сна, и поднялся наверх. Пахло кофе. Варан сидел в темноте за столом и смотрел в открытую дверь спальни. Зашторенные окна пропускали свет уличного фонаря, который тускло освещал завернувшуюся в плед спящую Миру. Тахир закрыл дверь.

— Я всё вижу, говнюк, — тихо сказал он. — Сделаешь ей плохо — с того света достану.

Варан немного помолчал и ответил:

— Не сделаю. Она думает только о Ранбаре.

— Ещё один говнюк.

Чайник был горячий. Тахир налил себе растворимого кофе и сел рядом. Посмотрел на Варана. Окситоцин по-прежнему зашкаливал. Дофамин, серотонин и эндорфины упали до критического минимума. Тахир знал, как выглядит безысходность. Бывает. Со всеми.

Он вспомнил Лилю. Сейчас ей было бы двадцать восемь...

Тишина была ложью. За внешним молчанием громко звучали мысли.

— Вы знали, где она родилась? — вдруг спросил опер.

Тахир уставился на него.

— Она не айларка, — продолжил Варан.

Тахир кинул взгляд на дверь, за которой была Мира. Только бы не услышала.

— Значит, знали.

— Вынюхал? Не смей. Никогда не смей это произносить, — процедил шёпотом Тахир. — Она этого не выдержит.

— Давно вы это поняли? — спросил Варан.

Тахир встал и налил себе ещё кофе.

— Сразу. Ковыр сказал, что её мать спасла ему жизнь. Авария на острове и появление маленького зверька у фургонщиков произошло в одно время. Сложить было просто.

— Её мать до сих пор жива.

— И что? Она дикая. Ковыр это тоже понимает и молчит. Не нужна Мире такая правда.

Варан явно удивился.

— Не думал, что вы так будете защищать ложь.

— Я защищаю не ложь. А Миру. Есть вещи важнее правды. С этого грёбаного острова давно нужно было забрать всех детей. Они не должны расплачиваться за поступки родителей.

Опер ничего не ответил, встал, подошёл к окну и заглянул в просвет.

— Спи давай, — сказал Тахир. — Завтра тяжёлый день. Я днём выспался.

Варан не стал спорить.

Глава 22

Женщина из Патентного бюро всё лежала. Мира иногда спускалась в подвал проверить, очнулась ли она, но изменений не было. Тахир нехотя рассказал, что кто-то в Варийске убивает модификатов, и её тоже хотели убить. Что всё это время он не только искал Ранбара, но и помогал искать убийцу, а вчера от него избавился. Мира не верила своим ушам. Во-первых, ей стало жутко оттого, что Тахир мог погибнуть. Во-вторых, они снова скрыли от неё правду.

46
{"b":"982684","o":1}