Этой ночью мербуты так и не пришли. Может, боялись выйти из леса, чтобы не попасть под взгляд пузатой луны, которая, как многие верили, набивает брюхо крадеными с земли душами. Может, не стали обращать внимания на то, чем занимается Тёмная. А может, просто были слишком далеко отсюда и ничего не слышали.
Днём Тёмная принесла человеку воды и синих ягод. Запасы сушёного мяса вчера закончились, а ловушки несколько дней были пусты. Тёмная подозревала, что кто-то таскает её добычу, но сейчас не хотела надолго уходить от дома, чтобы сторожить вора. Человек будто верёвкой привязал её к себе. Было ужасно интересно узнать побольше о нём и о том месте, где жили люди с именами, но она боялась спрашивать. А сам он после истории про тюрьму больше ничего не рассказывал.
Человек быстро поел и, стараясь не шуметь, снова принялся за ремонт клетки. Тёмная не уходила — замялась, не решаясь заговорить. Он, кряхтя и отдуваясь, открутил железку и стал скоблить её тонким прутком, вопросительно поглядывая на Тёмную. Она долго подбирала слова, наконец решилась и произнесла:
— Я видела у тебя буквы.
Человек кивнул и, поймав её взгляд, тоже посмотрел на карман на груди.
— Это называется «документы», — сказал он.
— Как твоё Имя? — спросила Тёмная.
— Ковы́р, — ответил он.
— Ковыр, — эхом повторила Тёмная, и человек слегка улыбнулся.
Она сцепила руки и в первый раз прямо посмотрела ему в глаза.
— А там, откуда ты приехал, хорошо?
Человек по имени Ковыр перестал скрести железку и улыбнулся широко, во весь рот, отчего приподнялись усы.
— Я бы не сказал, что очень. Что может быть хорошего в шахтах? Я механик, обслуживаю тяжёлую технику, на которой поднимают на поверхность кинетолит. Но это моя работа. А вот там, куда я еду — хорошо, — при этих словах улыбка исчезла с его лица, а взгляд провалился внутрь. Сейчас Ковыр видел то, что показывала память, и Тёмная завидовала, жалея, что не может на это посмотреть. — Там ждут жена и дети. У меня двое мальчишек, оба старше твоей будут.
У Тёмной однажды тоже родился Маленький, тогда она жила в лесу, вместе с другими. Но умер он почти сразу, и она его плохо помнила.
Ей ещё много всего хотелось спросить, но Ковыр отвернулся, и она пошла домой, решив оставить его наедине со своей памятью.
С небольшими перерывами на отдых Ковыр дни и ночи ремонтировал клетку, расчищал от земли и камней железные прутья, по которым должен был поехать дом на колёсах. Тёмная с Маленькой иногда помогали. Когда он уставал, то садился и рассказывал о своей земле. О городах, заполненных огромными домами и разными железными машинами. О людях, днём работающих на заводах, фабриках и в магазинах. По вечерам они приходили друг к другу в гости или в места, где показывали «представления». О больших праздниках, когда весь город не спал, и всю ночь можно было слышать на улицах песни и видеть танцы. Тёмная спросила, бывает ли в его мире что-то плохое. Ковыр ответил, что бывает, но нечасто, и рассказывать ничего не стал, а Тёмная не хотела про плохое слушать. Всякий раз, когда он вспоминал о жене или детях, разговор обрывался, и Ковыр возвращался к починке, поэтому Тёмная не хотела, чтобы он вспоминал семью.
— А когда ты починишь клетку, можешь нас взять с собой? — как-то спросила она.
Ковыр очнулся от воспоминаний, тяжело вздохнул и некоторое время молчал. Внутри у Тёмной всё замерло — она так ждала ответа, что, кажется, забыла дышать. Ковыр медленно покачал головой.
— Извини, не могу. Тебя просто не пустят на границе. Для них ты мербут, людоед. Я боюсь, тебя просто сразу убьют...
Тёмная кивнула и снова стала дышать. Сердце забилось тяжело, но она решила не расстраиваться — просто всё останется так, как прежде.
С тех пор Ковыр больше хмурился, а рассказывал меньше. Всё чаще уходил подальше от дома: расчищать рельсы, ведущие от клеток к главному пути, и разбирать по частям кусок железной Стены.
Однажды утром, когда Ковыр снова надавил на зуб-палку, клетка задрожала и медленно поехала к центру улицы. Но, добравшись ровно до середины, остановилась. Ковыр опустил другую палку, снизу заскрипело и застонало, но клетка так и осталась стоять на месте. Он спрыгнул, заглянул вниз и полез рукой, ощупывая дно.
— Видимо, сегодня я тоже не уеду, — разочарованно сказал он, вытирая руку о траву. — Нужно починить поворотный механизм.
Ковыр отогнал клетку на прежнее место и сел на ступеньки.
— Знаешь, я тут всё думал… — снова заговорил он. — Если хочешь, я могу взять её. — Он кивнул на ходившую около дома Маленькую. — Её легко можно спрятать в одном из ящиков, которые стоят в клетке. Если будет сидеть тихо, никто и не подумает туда заглядывать. А даже если найдут, ребёнка убивать не будут, в крайнем случае вернут обратно. Но она у тебя тихая, ни разу не слышал, чтобы шумела. Поёт только иногда. Сейчас ей, похоже, года четыре, она и не вспомнит про мербутов. Спрячу её на пару месяцев, а потом скажу, что нашёл бродяжку. Сделаем ей документы. Жена давно хотела девочку, вот… будет.
Тёмная не знала, что ответить. Отдать Маленькую? Человеку? Ей стало вдруг очень страшно. Но разве она сама не просилась уехать отсюда? И что ждёт Маленькую здесь?
Так и не ответив, Тёмная ушла к реке. В одну из ям угодила молодая индюшка. Затрепыхалась, забилась, когда ветки разошлись в стороны, и свет пробрался вниз. Прижав птицу ногой ко дну, Тёмная привычным движением крутанула, а потом дёрнула её за голову, и вскоре та успокоилась, лишь немного дрыгала лапами. Довольная добычей, Тёмная направилась домой, чтобы зажарить индюшку, но далеко уйти не успела — навстречу шёл Безгубый. Тёмная даже не пыталась убежать: знала, что ничего не выйдет.
В этот раз он душил её не сильно, совсем не так, как в прошлый.
Уходя, он забрал индюшку с собой.
— И человек, и птица — много будет, — сказал он.
К вечеру Ковыр закончил возиться с клеткой.
— Будешь шуметь. Лучше ехать ночью, — сказала ему Тёмная. — Луна толстая, мербуты вряд ли выйдут из леса.
Ковыр кивнул, ещё раз внимательно осмотрел клетку и зашёл внутрь.
Тёмная вернулась к дому и села на ступеньки. Маленькая снова играла в «деревья». Эту игру показала ей Тёмная, когда-то давно она играла в неё с другими детьми. Они придумывали особые песни и пели по очереди или вместе, призывая то ветер, то солнце, то дождь. Тёмная не знала, что сейчас призывает Маленькая, но надеялась, что это поможет человеку спокойно уехать.
Когда воздух стал наполняться прохладой и тенью, Тёмная вошла в дом, надела сапоги с буквой и походила туда-сюда, стуча по полу жёсткой подошвой. Ковыр сказал, что раньше такую обувь носили военные — люди, которые защищают страну и следят, чтобы другим было хорошо. Тёмная хотела, чтобы у мербутов тоже были военные.
На улице стало вдруг тихо: Маленькая резко замолчала. Послышались лёгкие шаги по лестнице, дверь открылась, и девочка вбежала внутрь. Тёмная выглянула в окно — следом за дочерью поднимался Безгубый. Войдя в дом, мербут прищурился и вышел, осматривая округу. Тёмная последовала за ним и тайком глянула на клетку, где был Ковыр. Вид открытой двери перевернул у неё всё внутри. Боясь ещё раз посмотреть в ту сторону, она кое-как спустилась на землю.
— Где мясо? — повернулся к ней Безгубый.
Тёмная и испугалась, и обрадовалась этому вопросу. Значит, Ковыра мербут ещё не видел.
— Съела, — ответила она как можно увереннее.
— Уже? — спросил он и снова прищурился. — Не ври. Куда ты его дела? Где одежда?
Тёмная заметалась и показала на сапоги, в которых стояла, но мербут помотал головой.
— Нет. На нём было не это.
Он оскалился. Его синие глаза стали ещё синее, затопив чёрную точку внутри. Безгубый схватил Тёмную за горло и вжал её голову в перила.
— Кому ты его отдала? — прошипел он и немного ослабил хватку.