В одной статье писали о новом методе операции, предложенном Захаром Кожедубом. В другой — интервью для какого-то профильного издания, где он рассуждал о тенденциях в хирургии и проблемах здравоохранения. В третьей сообщалось о крупной дорожной аварии: Кожедуба отправили на реанимобиле к месту катастрофы, чтобы экстренно прооперировать пострадавшего, которого не довезли бы до госпиталя. Несколько научных публикаций было написано им самим.
Масштаб прошлой жизни Тахира по сравнению с нынешней контрастировал так же, как масштаб Магнограда с Варийском.
Одна короткая новостная заметка от августа восьмисотого года отличалась от других. Сын бывшего известного врача Игорь Кожедуб в нетрезвом состоянии попал в аварию. Его семилетняя дочь, находившаяся с ним в одной машине, погибла на месте.
— Он никогда об этом не говорил, — сказала Мира.
— О таком не говорят.
Тэ протянул Мире все бумаги о Тахире.
— Когда насмотришься — скажи. До прибытия в Варийск надо их уничтожить.
Мира кивнула.
Глава 3
Поставки биораствора старого образца наладились. Республика назначила в Варийске своего нового логиста, но Тахир получал ампулы через Аду. Он часто с ней встречался — говорить с человеком, модификатом, который тебя понимает, было глотком свежего воздуха. После смерти Гора он был уверен, что такого уже не произойдёт.
Ада проявляла классическую благодарность пациента — давно забытое ощущение. Тахир снова узнавал республиканские новости и смотрел фильмы. Только ругаться и обсуждать политику приходилось потише. Всё-таки женщина.
Два месяца назад Мира с Вараном вернулись из Республики Трёх. Гормональный шторм у обоих зашкаливал, — Тахир не хотел на это смотреть и больше датчики при них не включал, тем более тепловизор. Хватало расширенных зрачков при взглядах друг на друга. Скрепя сердце Тахир понимал, что Мира одна всё равно не будет, да и неправильно это. Найдёт другого говнюка. Пусть уж Варан. Он хотя бы её защитит.
Мира переехала к бывшему оперу и к Тахиру заглядывала только на выходных. Что ж. Он давно ждал этого момента. Каждый день в восемь часов вечера она звонила и спрашивала, как у него дела. Он тоже слушал её голос и понимал, что всё хорошо. Это стало новым ритуалом.
Тахир собрался сходить к Трезакам, они по-прежнему часто приглашали его на ужин. К домашней еде он привык и никогда не отказывался. Он только вышел из квартиры, когда почувствовал толчок и удар в шею. Чьи-то руки подхватили его и затащили обратно в дом.
Стук закрываемой двери. Шаги. Перед глазами только белый потёртый потолок и люстра в виде трёх витых лепестков.
— Что, мразь? Дождался?
Над ним склонился человек, которого Тахир раньше никогда не встречал.
— Привет тебе от Катерины.
Он легко поволок Тахира вглубь квартиры — модификат. Люстра исчезла. Перед глазами оказался пустой потолок. Периферийного зрения у модификатов не было и оптика чётко улавливала углы мебели.
— Долго же ты отсиживался, — человек присел рядом на корточки. — Но кое-кто тебя узнал, и до нас дошли слухи, что Захар Кожедуб, оказывается, жив-здоров.
Треск разорванной ткани. Человек стал резать одежду.
— Катерине нужен долг. Я предлагал ей просто грохнуть тебя — импланты через границу всё равно не довезём. Но женщина нам с тобой принципиальная попалась.
Человек улыбнулся.
— Она просила оставить тебя в сознании. Чтобы ты, мразь, всё понимал и видел — проценты набежали.
Модификат что-то сунул ему под затылок, подбородок склонился к груди, и в поле зрения попало собственное тело. Тахир смотрел на свои руки, отчаянно посылал команды и не мог ими пошевелить. Всё было так же, как двадцать лет назад, и в то же время совсем по-другому. Время не застыло в неподвижных предметах. Оно склонилось над ним с хирургическим ножом и стало методично вырезать единственное, что давало ему чувство полноценности. Ничего исправить было уже нельзя.
Тахир решил не доставлять удовольствие модификату от лицезрения панически бьющихся витальных графиков.
Он снова мысленно встал у операционного стола, на котором теперь лежал сам. Шаг за шагом вместе с хирургом Катерины он извлекал импланты из собственных рук. Он не чувствовал боли. Парализатор отключил нервные окончания. В последний раз в жизни Захар Кожедуб делал операцию самому себе.
Когда модификат закончил с руками и плечами, то улыбнулся ему и склонился над головой.
Последнее, что Захар видел, — это хирургический скальпель.
Глава 4
Мира уже полчаса звонила Тахиру, но тот не брал трубку. Она нервничала. Тэ это тоже не нравилось. Старый модификат никогда не нарушал своих ритуалов.
— Надо съездить к нему, — сказала Мира. — Он всегда отвечает. Может, заболел? Как тогда?
Тэ взял ключи от машины, и они поехали на Пристанскую. Всю дорогу Мира хмурилась. Тэ решил не строить предположений.
Кобальт Тахира стоял у дома. Они поднялись на второй этаж, Мира повернула в замке ключ, и Тэ рукой придержал створку, чтобы она не потянула дверь на себя: на полу были следы волочения.
— Отойди подальше.
Мира распахнула глаза. Он показал рукой на лестничную площадку выше, дождался, когда она отойдёт, достал пистолет и приоткрыл дверь. В воздухе висела тишина. Следы вели вглубь. Он сделал несколько шагов и увидел на полу тело. Сжав челюсти до хруста, он стал обходить и осматривать остальные помещения.
Раздался крик. Тэ выскочил из спальни, схватил Миру и потащил в подъезд. Она без конца кричала и рвалась внутрь. Он выволок её на улицу и, сжимая за плечи, заставил на него посмотреть.
— Не кричи. Не кричи. Нельзя кричать. Нельзя.
Мира резко замолчала, оставив крик только в глазах. Её трясло.
— Иди к Ковыру. — Он силой повёл её через дорогу.
— Нет. Нет. Я хочу его видеть!
— Не надо.
— Это же Тахир! — голос снова стал срываться на крик. — Я хочу к нему! Я должна его видеть. Должна! Я сильная, я смогу!
— Не обязательно быть настолько сильной, Мира.
Он дотащил её к Трезакам, внёс по лестнице наверх и, коротко бросив Ковыру, в чём дело, побежал обратно.
Тахир лежал на полу лицом вверх. Лужи крови не было, но руки и плечи были сплошь в тёмно-багровых спёкшихся разводах, сливающихся с неровными разрезами. Вместо глаз зияли пустые искромсанные провалы. Через них же, судя по всему, вынули мозговой чип. Убил его не возродившийся Сизов. Тот работал чисто.
Тэ сел на диван и долго смотрел на Тахира, непроизвольно фиксируя улики. Его тело не получит ни Технадзор, ни ГВСУ. Никто не будет копаться в нём, изучая, как был устроен модификат.
Тэ встал, подошёл к телефону и набрал номер Ады Торки.
— Тахир мёртв. Заберите, — сказал он и повесил трубку.
Пусть его кремируют на подземной станции, как тех восьмерых модификатов, которых убил Сизов. И отправят в Республику Трёх. Туда, где спал «Белый шум», на котором он когда-то приехал и стал одним из основателей Магнограда.
Где выдающийся хирург Захар Кожедуб жил полноценной жизнью.
Глава 5
Шорохи ветра. Тихий щебет птиц. Кудрявая зелень дубов, уходящая вниз.
Вдалеке древним, разомлевшим на солнце чудищем растянулся Варийск. Пыльный, громоздкий, тяжёлый. С извилистыми улицами, серыми домами, торчащими трубами, зигзагами крыш. Город дышал. Когда-то давно уничтожив под собой старый мир, он ждал, когда кто-то уничтожит его, чтобы создать на этом месте новый. Перейдя грань одной жизни, природа всегда начинала другую.
Каждый день Тэ привозил Миру на Алтынку, и она ходила по лесу, разглядывала насекомых и собирала васильковые цветки цикория и пыльно-белый тысячелистник. Вдыхала медовый оттенок цветущего разнотравья и эфирный запах разогретых дубовых листьев. Слушала голос земли. На сумке неизменно сидела серебряная бронзовка с тонкими витыми узорами на крыльях.
Шорохи. Щебет. Зелень.