Литмир - Электронная Библиотека

Они завернули в Белый Вал. Захар презрительно хмыкнул. Так вот куда везёт его Игорь. Он прекрасно знал, что находится на той улице. Незаконная переработка модификатов.

Сын остановил Крокус около двухэтажного здания, выскочил из машины и позвонил в дверь. Целую минуту он топтался на месте, скукожившись, будто от ночного холода, но Захар знал, что от страха. Сын нажал на звонок ещё два раза. Наконец дверь открылась, и на пороге показалась женщина лет пятидесяти. Несмотря на маленький рост и тощую фигуру, взгляд её был такой тяжёлый и пригвождающий к месту, что создавалось ощущение монументальности этого существа. Будто тощее тело сделано из железобетона и чёрта с два его сдвинешь с пути.

— Железная ведьма Катерина, — ухмыльнулся себе под нос старик.

Но та, словно услышав — он был уверен, что услышала, — повернула к нему голову с прицелом глаз.

«Модификат чёртов», — мысленно добавил он.

— Что у него? — спросила она скукоженного Игоря.

— Он хирург, — неуверенно ответил тот.

— Что конкретно? Глаза и руки? — раздражённо спросила женщина.

— Да. И… я не уверен… может, что-то ещё.

— Я не плачу за «может», — отчеканила Катерина. — Получишь за то, что есть точно. Веди.

Она скрылась из вида. Игорь вернулся к Крокусу и распахнул пассажирскую дверцу.

— Пойдём, — сказал он тихо.

Захар и не думал вставать. Брезгливо глядя на сына, он рассмеялся.

— Ты что, правда думал, я туда пойду?

Игорь вздохнул и потёр лицо ладонью. И когда Захар уже хотел напомнить сыну, какое он ничтожество, тот вынул вторую руку из кармана и резко хлопнул его по шее. Захар удивлённо свесил голову и, проехав макушкой по лобовому стеклу, повалился вперёд на холодную металлическую панель. Прежде чем глаза перестали двигаться и уставились в одну точку, он успел заметить в руке сына парализатор. Где Игорь мог его достать? Захар захрипел, отчаянно сопротивляясь омертвевшему телу, изо всех сил стараясь крикнуть, так как он это умел, по-отцовски, с такой жёсткой интонацией, что никто в доме не смел ослушаться. «Не смей этого делать, ублюдок!» — рвалось из мыслей, но не из груди. Хрип стихал, замыкая внутри клокочущий ад.

— А ты правда думал, что я не смогу попрощаться с такой скотиной? — донеслось до Захара будто издалека. — Хочешь поиздеваться надо мной? Ну давай. Чего молчишь?

Игорь откинул его назад на спинку сиденья, потом подхватил под мышки и выволок из машины, чуть не уронив на землю. Несмотря на возраст, Захар оставался здоровым мужиком, но сын не уступал в комплекции и тем более в силе. Он бросил отца на порог клиники незаконной модификации, и в нос ударил запах хлорки — до боли знакомый, рождающий в сознании воспоминания. Сцены из прошлого, мелькающие одна за другой, были очень похожи на ту, что происходила сейчас. Вот только ракурс у Захара был раньше другой.

Перед глазами по чистому гладкому полу прошли костлявые шишковатые ноги Катерины, замотанные в бинты. Хлопнула дверь, она схватила его и как мешок поволокла в соседнюю комнату. «Какая же силища в этой бабе!» — в который раз удивился Захар. Наверное, в ней не осталось ничего от человека, модификат с ног до головы. Словно не желая разочаровывать, она легко подняла его, положила на каталку и ушла.

Время в полумраке комнаты ожидания остановилось. Откуда-то доносились металлический стук и мерное гудение мотора. Захар отчаянно посылал команды мышцам, пытаясь пошевелиться, но тело не реагировало. Живое, заходящееся в агонии сознание оказалось приковано к мёртвой оболочке. Прошла целая вечность, когда он наконец смог шевельнуть глазами, и сразу включил на сетчатке секундомер, будто запустил застывшее время. Лихорадочные мысли теперь неотрывно фиксировались на бегущих цифрах.

Через час двенадцать минут вернулась хозяйка и включила одуряюще яркий свет.

— Говорить можешь?

Захар не мог. Он заметил краем глаза, как Железная ведьма ткнула его чем-то в шею, после чего мышцы там стало неприятно покалывать.

— Говорить можешь? — снова спросила она.

— Да, — прохрипел Захар.

— Есть что-нибудь помимо стандарта?

Захар промолчал. Он судорожно думал, что делать. Он знал Катерину и знал, что, имея деньги, с ней всегда можно договориться. Но денег у него не было, тем более с собой.

— Ладно. Всего по кускам разберём. Возни дольше.

— Руки и глаза. Это всё. Без допов.

Катерина посмотрела на Захара, цепко ухватив его взгляд, будто желая пробраться в мысли.

— Спица! — гаркнула она.

На зов прибежала худосочная девица с полностью выщипанными бровями.

— Раздень его, — приказала Катерина.

Девушка тут же исчезла из поля зрения, загремела металлическими предметами и вернулась с огромными ножницами. Она ловко разрезала рубашку и штаны, после чего хозяйка стала осматривать Захара, ощупывать твёрдыми холодными пальцами кожу и мышцы с таким вниманием и сосредоточенностью, будто тот являлся одновременно пациентом и куском мяса на рынке. Она задержалась на руках и плечах, прощупывая бионические узлы под кожей. Затем достала сканер и провела над телом. Захар не понимал, к чему весь этот цирк. Он был уверен, что оптика Катерины куда круче его собственной и так же может рассмотреть все внутренности.

— Нет больше ничего, — повторил он, не выдержав, когда его перевернули на живот, чтобы проделать то же самое со спиной.

Не обращая внимания на слова, она изучала его ещё немного. Потом снова перевернула и, закончив осмотр, будто впервые увидела голое тело не как врач, а как женщина. Брезгливо поморщилась и накрыла простынёй. Если бы сейчас Захар мог двигаться, он бы вцепился в тощее горло и душил так, чтобы удовлетворение от вида бьющейся в предсмертных конвульсиях Катерины перебороло чувство унижения, которое он испытал. Хотя на самом деле финал нападения был не так предсказуем. Железная ведьма — модификат раз в двадцать похлеще и наверняка сильнее. Но как же приятно представлять её мёртвой.

Словно прочитав его мысли, она снисходительно улыбнулась уголком рта.

— Ну что ж. Хорошо, — подытожила она осмотр.

— Оставь, — сквозь зубы прохрипел Захар.

— Что?

— Глаза. Руки… Оставь... — уже попросил он, чувствуя, как бунтует гордость. — Это всё, что у меня есть.

— Это всё, что у тебя было, старик, — сказала Железная ведьма Катерина и вдруг звонко рассмеялась.

Она снова вышла из комнаты, а Захар сжимал и разжимал зубы. Злобная тварь. Она даже не узнала его. Сейчас он ненавидел всех. Бесхребетного сына, посмевшего сдать его в переработку. Железную ведьму, насмехавшуюся над его дряхлым телом. Активистов, не дающих ввести поправки в закон о трудоспособности. Правительство Трёх, которое вынуждало стариков — или, как их ещё называли, «отработков», — быть обузой для своих семей. Захар никогда не жалел, что стал модификатом. И сейчас очень не хотел расставаться с имплантами. С бионическими глазами, способными различать микронные дефекты на тканях пациентов, считывать физиологические параметры и выстраивать на сетчатке траекторию идеального надреза. И с сильными руками, которые часами безупречно точно орудовали скальпелем без малейшего тремора. Подушечки его пальцев по плотности тела определяли малейшие изменения в структуре органов, мгновенно передавая тактильные данные напрямую на сетчатку. Всё это так контрастировало с одряхлевшим человеческим телом, так помогало чувствовать себя хоть в чём-то полноценным.

Захар выдохся в своей ненависти, и когда бешенство наконец отступило, понял, что руки снова откликаются на мысленные команды. Пока ещё медленно и неуверенно, но он мог ими двигать!

Это открытие Захара поразило. Неужели сын использовал парализатор для обычных людей? Идиот! Хотя ему нужно было только засунуть отца в дом переработки, и, надо признать, у него получилось. А дальше неважно. Но для Захара это имело большое значение. В больнице он пару раз видел модификатов, поражённых армейскими парализаторами, специально разработанными не только для отключения нервных окончаний живых организмов, но и для блокировки имплантов. Бионический психоз — редкое, но неприятное явление у модификатов, и по-другому их отключить, чтобы перенастроить систему, было невозможно. Они лежали обездвиженные почти сутки, если им не вводили в кровь паратозол — единственный антидот, способный снять эту блокировку. И даже после инъекции восстановительный период был очень болезненным. Захар почувствовал себя дураком, ведь он мог это понять, ещё когда стали двигаться глаза. Но злость, ненависть и страх — он наконец признался себе в том, что боится, — настолько переполняли, что он потерял способность трезво мыслить.

5
{"b":"982684","o":1}