Тэ пил кофе, смотрел на неё и не мог понять: что это было — случайность или он сознательно втёрся к ней в доверие? Он стал беспристрастно, как его учили, анализировать ситуацию, но логика то и дело разбивалась о внутреннее смятение. Нет, не только расчёт заставил его приходить сюда. Здесь, среди вёдер, веников, швабр и чёрт знает чего ещё, он будто ненадолго возвращался домой. Она попросила не обращаться к ней на «вы», и Тэ быстро к этому привык. Нет, Тэ действительно очень хорошо относился к Стеше. Но пользовался ли он этим душевным знакомством в личных целях? Ответ был очевиден. Безусловно.
Так или иначе, профессор Калейк бы его похвалил. Интересно, что из всех уборщиц Калейк спросил именно про Стешу. Видимо, намётанный глаз опытного следователя сразу распознал слабое звено. Душевные люди доверчивы, а потому — наиболее уязвимы для скрытых манипуляций. Тэ решил позже ещё раз обдумать это.
Он вдруг вспомнил, как в день Исчисления они с друзьями традиционно дарили всем преподавателям бумажных слонов с подарком внутри, как символ богатства в новом году. Тэ тогда отбился от товарищей и забежал к Стеше, чтобы и ей вручить этот сувенир, который купил для неё заранее. Старушки не было на месте. Он подписал слона «от Тэ», а когда уходил, заметил на столе ещё одного слоника — из зелёной блестящей бумаги. Тэ никогда раньше не видел, чтобы младшему персоналу делали подарки наравне с преподавателями, и немного удивился, что не один такой. Тогда он не придал этому значения, однако сейчас в голове яркой вспышкой мелькнула догадка, и Тэ стало интересно узнать, верна ли она или у него началась паранойя.
— Стеша, а кто в это Исчисление подарил тебе зелёного слона? Я случайно увидел, очень красивый, — спросил Тэ, чувствуя себя дураком, задающим нелепые вопросы про красивых слонов. Ещё следователь называется.
Но, к счастью, старушке вопрос странным не показался. Она расплылась в улыбке, и морщины заполнили уголки её глаз.
— О, его мне подарил господин Калейк, такой приятный человек!
Ну, конечно. Паранойи нет.
— Приятный? Ты его знаешь? — невинно уточнил Тэ.
— Ну, не то чтобы прямо знаю, но он всегда так мил, учтив. Настоящий мужчина. Однажды он даже подал мне руку, когда я спускалась со ступенек, представляешь? Такой известный человек и такой простой, ни капли снобизма, как у наших университетских. Прости, что говорю так, но это правда. Многие даже не здороваются со мной. Когда я только устроилась сюда, это было так странно. Раньше я работала швеёй на частной фабрике, но фабрика закрылась, а найти новое место в моём возрасте я не смогла. Швеи — не бог весть какие птицы высокого полёта, однако с нами так не обращались. Потом я, конечно, привыкла... По правде говоря, только ты и господин Калейк иногда даёте почувствовать себя нормальным человеком.
Когда Стеша поставила его в один ряд с Калейком, сердце Тэ ухнуло. Вот она — правда. Получите, распишитесь.
То, что профессор действовал осознанно, не вызывало сомнений. Осуждал ли Тэ его действия, глядя на счастливое лицо Стеши? Однозначно нет. «Пора взрослеть», — подумал Тэ.
— А он... никогда тебя ни о чём не просил? — осторожно сказал Тэ, рассматривая изюм в булочке.
— Господин Калейк? — удивилась старушка. — Никогда. Нет, не помню такого.
Надо же.
— Хотя... один раз он попросил открыть кабинет декана, когда тот уже ушёл с работы. Господин Калейк забыл там какие-то документы. Но это мелочи. Нет, никогда ни о чём не просил. Да и о чём меня можно просить?
Тэ еле сдержал смешок. Хорошие мелочи. А Калейк и вправду крут — вот так, спокойно, неофициально пробрался в пустой кабинет руководства. Интересно, зачем? И почему не воспользоваться отмычкой, раз уж сильно надо туда попасть? В чём преимущество одного метода над другим? С подкупом профессор всё прояснил. И что ещё Стеша сделала по доброте душевной и не помнит, одурманенная вниманием «настоящего мужчины». Тэ вдруг осознал, что Стеша Ниранова — всего лишь крошечное, микроскопическое звено в сложной схеме опытного следователя, и невольно восхитился им.
— Мне тоже нравится профессор, — подытожил Тэ, не желая расстраивать Стешу. — Жаль, я больше ни его, ни тебя не увижу. Собственно, я и зашёл попрощаться.
Он вытащил из сумки конверт.
— Это для Рамина. Билеты на «Обратный отсчёт», — сказал он, протягивая конверт Стеше, и старушка чуть не расплакалась, принимая его.
Чувствуя себя лицемером, не способный отличить собственные добрые намерения от манипуляций, Тэ печально улыбнулся. Билеты ему достались бесплатно, да и не любил он ходить в кино, но знал, что внук Стеши — заядлый киноман. И всё же, почему он не отдал их друзьям, а принёс сюда? Манипулятор хренов.
— Спасибо за всё, Стеша. Правда, спасибо, — выдавил Тэ.
— Ну что ты, дорогой, — погладила его руку старушка. — И если захочешь снова побывать в библиотеке, заходи в гости, я всегда буду рада тебе.
— Я завтра сдам пропуск в университет, — пожал плечами Тэ.
— Ну и что, ты всегда можешь мне позвонить и зайти со двора, туда, где разгружается машина с продуктами для столовой. Никто там пропуска не проверяет, — махнула рукой Стеша.
«Невидимки, открывающие двери тем, кому доверяют...» — Тэ знал эту дверь, он часто проходил через неё, но только ночью.
Ну что ж. Так тому и быть. Плохой человек, но хороший следователь. Такая профессия. Тэ наконец принял ситуацию, и его отпустило.
— А знаешь, сегодня я, пожалуй, тоже хочу сходить в библиотеку, — сказал он Стеше. — Напоследок.
— Хорошо, — кивнула старушка и больше ничего не добавила.
Они и так всё знали.
Библиотека ЦВУ считалась одной из самых больших библиотек Варийска и имела выраженный уклон в криминалистику и криминологию. Три этажа с залами, переходами и лабиринтами книжных стеллажей — новому человеку здесь было легко потеряться. В центре каждого зала располагались столы и глубокие кресла, где можно было изучать выбранную литературу. Выносить тома за пределы библиотеки строго запрещалось. Но Тэ катастрофически не успевал в учебное время заниматься своими личными делами. Устав слушать мольбы курсанта выдать ему на руки несколько редких книг, архивариус объяснил, что такая практика ранее существовала, но её бесповоротно упразднили ввиду ценности экземпляров и огромного числа должников. Бесповоротно — значит навсегда, навеки вечные и без всяких исключений. Тогда-то Тэ и попросил первый раз ключ у Стеши.
В восемь часов вечера библиотека закрывалась. За двадцать минут до этого архивариус нажимал на звонок, призывающий всех сдать книги и покинуть помещения, на всякий случай обходил читальные залы и закрывал входные двери.
В это же время, попрощавшись с друзьями в университетском общежитии, Тэ отправлялся в город и бродил по вечерней набережной Варийска. Иногда он останавливался послушать уличного саксофониста и бросал тому монетку в лежащую у ног шляпу. Иногда заходил в любимое кафе, покупал сочное жаркое из картофеля и мясного фарша или куриное филе в сливках и смотрел на тихое колыхание реки. Дождавшись темноты, Тэ возвращался к университету. Друзья думали, что он ходит ночевать к своей двоюродной тётке. Ничего говорить им об истинных планах он не хотел.
Связанные шпагатом два ключа — от входной двери и от библиотеки — его ждали у бокового входа для младшего персонала, в выемке стены за старым кустом винограда. Бесшумно шагая по длинным пустым коридорам, Тэ привычным путём прошёл в библиотеку. В окна попадало достаточно света от луны и уличных фонарей, и Тэ хорошо ориентировался в лабиринтах стеллажей. Только добравшись до нужной секции, он включил карманный фонарик и провёл по корешкам книг. Недолго раздумывая, взял две из них, прошёл к столу, который одиноко стоял между стеллажами, зато был полностью скрыт от окон, и включил настольную лампу. На тёмно-красной обложке первой книги чёрными буквами было выведено название: «Хроника тюрьмы Мербут».
Тэ стал пролистывать знакомые страницы, которые знал практически наизусть, бегло останавливаясь только на значимых событиях.