Я не выдержала и рассмеялась.

Клейтон вздохнул.

— Тётя, полагаю, вам прекрасно известно, что произошло.

Она невинно приподняла брови.

— Дорогой, я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Я прикрыла рот ладонью.

Тётушка посмотрела на меня.

— Впрочем, Джорджиана, должна признаться, что сегодня ты выглядишь необыкновенно довольной.

Я покраснела ещё сильнее.

Клейтон неожиданно взял меня за руку.

Совершенно спокойно.

Не пытаясь скрыть этого движения.

И произнёс:

— Тётя, я попросил мисс Эшборн позволить мне за ней ухаживать.

Леди Элеонор посмотрела на наши соединённые руки.

Затем на его лицо.

— Неужели? И что же она ответила?

Я открыла рот.

Но Клейтон опередил меня.

— Боюсь, ответ оказался несколько неожиданным.

Тётушка приподняла бровь.

Я посмотрела на него с возмущением.

Он улыбнулся.

И я поняла, что мужчина, которого ещё недавно было почти невозможно заставить рассмеяться, окончательно научился пользоваться моими же приёмами.

— Ваша светлость, — произнесла я, — если вы намерены рассказывать об этом тётушке, предлагаю хотя бы согласовать подробности.

Клейтон склонил голову.

— Как прикажете, мисс Эшборн.

Леди Элеонор рассмеялась.

— Господи, какое счастье. Теперь вас хотя бы будет двое, и, возможно, вы перестанете мучить окружающих своими бесконечными спорами.

Я посмотрела на Клейтона.

Он посмотрел на меня.

Мы оба улыбнулись.

И я вдруг поняла, что тётушка ошибается.

Спорить мы, разумеется, не перестанем.

Клейтон по-прежнему будет пытаться предусмотреть любую опасность, а я по-прежнему стану выводить его из себя совершенно неподобающими замечаниями.

Он будет хмуриться при виде слишком любезных джентльменов.

Я буду напоминать ему, что имею полное право разговаривать с людьми, которые мне нравятся.

Он станет утверждать, что всего лишь беспокоится о моей безопасности.

А я, вероятно, ещё не раз поймаю его на том, что забота неожиданно превращается в ревность.

Но теперь между нами появилось кое-что новое.

Право выбирать.

И право быть выбранными.

Я крепче сжала его руку.

Клейтон посмотрел на меня и улыбнулся.

И на этот раз мне совершенно не захотелось отпускать её.

Потому что впервые всё происходящее было не следствием чужих решений, не результатом обстоятельств и не обязанностью, которую кто-то считал необходимым исполнить.

Это был мой выбор.

И, пожалуй, самый замечательный из всех, которые мне доводилось делать.

Даша

В день собственной свадьбы я обнаружила, что выйти замуж за герцога значительно сложнее, чем попасть в прошлое.

Когда я оказалась в теле Джорджианы Эшборн, от меня хотя бы никто не требовал выбирать между тремя оттенками белых лент, обсуждать рассадку сорока родственников и объяснять будущему супругу, почему совершенно необязательно лично проверять исправность каждой кареты.

Клейтон, разумеется, придерживался иного мнения.

— Джорджиана, — произнёс он накануне свадьбы, обнаружив меня в гостиной дома леди Элеонор, — я хотел бы обсудить завтрашний порядок выезда.

Я отложила книгу.

— Ваш светлость, мы женимся или отправляемся на военную кампанию?

Он остановился.

— Не вижу связи.

— А зря. У вас такое выражение лица, будто вы собираетесь штурмовать французскую крепость.

Клейтон вздохнул.

— Я лишь хочу, чтобы всё прошло без неприятностей.

— Разумеется. Особенно важно предупредить противника, что невеста намерена прибыть в церковь.

Он посмотрел на меня.

Я улыбнулась.

За прошедшие месяцы он научился распознавать это выражение значительно быстрее.

И, к моему удовольствию, иногда даже успевал ответить.

— Полагаю, мисс Эшборн, противник уже давно осведомлён о ваших намерениях.

— Неужели?

— Более того, он совершенно добровольно согласился капитулировать.

Я расхохоталась.

— Бедный Клейтон. Неужели всё настолько серьёзно?

Он подошёл ко мне, взял мою руку и поцеловал кончики пальцев.

— Значительно серьёзнее, чем вы можете себе представить.

Я вдруг перестала смеяться.

Вот так он теперь и поступал.

Сначала позволял мне издеваться над собственной герцогской важностью, а затем совершенно неожиданно говорил что-нибудь такое, после чего я забывала все приготовленные ответы.

Нечестная тактика.

Особенно для человека, который прежде считал себя образцом благородного поведения.

— Клейтон, — произнесла я, — вы ведь помните наше соглашение?

Он приподнял бровь.

— Которое именно? Вы составили их столько, что мне следовало бы завести отдельную папку.

— О том, что после свадьбы я не превращусь в послушную декоративную герцогиню.

— Помню.

— И продолжу путешествовать.

— Разумеется.

— И читать всё, что захочу.

— Это право вы, боюсь, давно присвоили себе без моего разрешения.

Я улыбнулась.

— И вы не станете распоряжаться каждым моим шагом.

Клейтон задумался.

— Каждым — нет.

Я подозрительно прищурилась.

— Что означает это уточнение?

Он невозмутимо ответил:

— Я надеялся сохранить право возражать, если вы однажды решите переплыть Ла-Манш верхом на лошади.

Я рассмеялась.

— Какая жалость. А ведь именно это я и планировала на медовый месяц.

Клейтон покачал головой.

— Господи, помоги мне.

В дверях появилась леди Элеонор.

— Дорогой, если ты уже закончил обсуждать с невестой условия капитуляции, позволишь мне забрать её? Завтра ей предстоит выйти замуж, а ты до сих пор не дал бедной девочке спокойно поужинать.

Клейтон посмотрел на тётушку.

— Я всего лишь…

— Разумеется, дорогой. Ты всегда всего лишь что-нибудь делаешь.

Она подошла ко мне и взяла под руку.

— Идём, Джорджиана. Если оставить тебя с ним ещё на четверть часа, он непременно начнёт объяснять, почему свадебный букет следует держать под определённым углом.

Я послушно поднялась.

Уже возле двери обернулась.

Клейтон стоял у камина и смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой, от которой у меня по-прежнему сбивалось дыхание.

— До завтра, мисс Эшборн, — произнёс он.

Я сделала реверанс.

— Постарайтесь не опоздать, ваша светлость.

— Буду ждать вас у алтаря.

— Как предусмотрительно.

И вышла, слыша за спиной его смех.

*****

На следующее утро я проснулась раньше горничной.

Солнце едва начинало пробиваться сквозь занавески, в доме было тихо, а на кресле возле окна висело моё свадебное платье.

Не слишком пышное, без бесконечных кружев и украшений.

Светлое, с тонкой вышивкой и нежными лентами.

Я сама его выбрала.

И впервые за долгое время эта простая мысль вызвала у меня почти детскую радость.

Моя свадьба.

Мой выбор.

Моя жизнь.

Я подошла к окну и посмотрела на просыпающийся Лондон.

Где-то далеко, за крышами домов, начинался город, который когда-то казался мне совершенно чужим.

Я вспомнила Москву.

Свою прежнюю квартиру, утренний кофе, бесконечные рабочие встречи и телефон, который умел звонить в самые неподходящие минуты.

Иногда мне всё ещё не хватало того мира.

Я не стала другой женщиной только потому, что оказалась в чужом времени.

Во мне по-прежнему жила Даша, которая любила свободу, терпеть не могла чужих распоряжений и совершенно не собиралась становиться тихой английской леди.

Но теперь я любила и эту жизнь.

Леди Элеонор с её острым языком и огромным сердцем.

Беатрис, ставшую мне настоящей подругой.

Маркуса, который сумел принять наше счастье без горечи и даже обещал подарить нам необыкновенно редкий атлас.

И Клейтона.

Человека, который научился не только любить меня, но и слышать.

А я научилась замечать за его суровыми распоряжениями не одно лишь упрямство, но и страх потерять тех, кто ему дорог.