— Вы, кажется, находите удовольствие в чтении, — заметил он. — Это редкость среди юных леди, которые обычно предпочитают романы и альбомы для рисования.

— Романы тоже имеют свою прелесть, — ответила я. — Но мне нравится узнавать что-то новое. Читать о местах, где я никогда не была, о людях, которых не встречу. Это как путешествие, только без дорожных неудобств.

Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то тёплое.

— В таком случае, позвольте мне рекомендовать вам одну книгу. Я как раз держу её в руках. Это записки путешественника, который побывал в Индии и Персии. Не блестящий слог, но наблюдения точные и порой неожиданные.

Он протянул мне книгу, и наши пальцы соприкоснулись. В этот момент я услышала за спиной шаги, и голос Клейтона, холодный и ровный, произнёс:

— Мисс Эшборн, леди Элеонор ждёт вас. Нам пора.

Я обернулась. Герцог стоял в двух шагах от нас, и его лицо было непроницаемым, но в глазах застыло то самое выражение, которое я уже научилась узнавать. Он смотрел на лорда Блэквуда с той смесью сдержанной ярости и холодного превосходства, которая, как я понимала, была его способом скрывать то, что он не хотел показывать.

— Ваша светлость, — лорд Блэквуд чуть склонил голову. — Мы как раз обсуждали книги. Мисс Эшборн оказалась знатоком, что для меня приятная неожиданность.

— Мисс Эшборн обладает многими достоинствами, — ответил Клейтон, и в его голосе прозвучала сталь. — Но сейчас ей пора. Сегодня у нас ещё много дел.

Он шагнул вперёд и, не дожидаясь ответа, взял меня под локоть. Это было сделано вежливо, но с такой настойчивостью, что я невольно подчинилась. Лорд Блэквуд посмотрел на его руку на моём локте, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Разумеется, — сказал он спокойно. — Мисс Эшборн, благодарю за беседу. Надеюсь, мы продолжим её в другой раз.

— Я тоже надеюсь, — ответила я, и Клейтон, услышав это, сжал мой локоть чуть сильнее.

Он увлёк меня к выходу, и я едва успела попрощаться с мистером Хукхэмом, и перекинуться парой слов с леди Элеанор которая смотрела на нас с выражением, которое я не смогла расшифровать. В экипаже Клейтон сел напротив меня и всю дорогу молчал, глядя в окно. Его челюсти были сжаты, а пальцы постукивали по набалдашнику трости, которую он держал в руках. Я чувствовала, как внутри меня закипает раздражение, и когда мы наконец остановились у дома, и мы вошли в холл где леди Элеонор оставила нас, я не выдержала.

— Что это было? — спросила я, когда он помогал мне выйти из экипажа. — Вы увели меня из лавки, как ребёнка, которого поймали за шалостью.

— Я увёл вас, потому что вы забыли о времени, — ответил он, но голос его звучал неубедительно. — Леди Элеонор ждала.

— Леди Элеонор прекрасно провела время, выбирая книги, — возразила я. — И она не выглядела недовольной. Вы увели меня, потому что не хотели, чтобы я разговаривала с лордом Блэквудом.

Он помолчал, и я увидела, как на его скулах заиграли желваки.

— Я не хотел, чтобы вы разговаривали с ним наедине, — произнёс он наконец. — Это неприлично.

— В разговоре в лавке не было ничего неприличного-ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы говорили о книгах. И, кроме того, вы сами говорили, что лорд Блэквуд — достойный человек.

— Достойный человек, — повторил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Вы не понимаете. Он смотрел на вас так, будто уже считал своей.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Его слова были признанием, и в этом признании было столько ревности, что я не знала, что на это ответить.

— А если бы и так? — спросила я тихо. — Разве это было бы так ужасно?

Он резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ужасно, — произнёс он. — Потому что я не могу этого вынести. Я не могу видеть, как он смотрит на вас, как говорит с вами, как касается ваших рук. Я не могу...

Он замолчал, словно сам испугался того, что собирался сказать. Мы стояли в холле, и я слышала, как где-то наверху хлопнула дверь, как прошла по коридору горничная, но всё это было где-то далеко, за пределами того пространства, в котором находились мы.

— Что вы не можете? — спросила я, и голос мой дрогнул.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько всего, что я не могла разобрать: и ярость, и нежность, и отчаяние.

— Я просто не могу, — повторил он, но не договорил. Он резко отвернулся и ушёл, оставив меня одну в холле с сердцем, которое колотилось так, словно пыталось вырваться из груди.

Вечером за ужином он был молчалив и сдержан, но я замечала, что его взгляд то и дело возвращается ко мне, когда он думает, что я не вижу. Я не поднимала глаз от тарелки, но каждый раз, когда его взгляд касался моего лица, у меня перехватывало дыхание. Я не знала, что будет дальше, но понимала, что этот день что-то изменил между нами. Что-то, что уже нельзя было вернуть назад. И, лежа в постели, я всё думала о его словах, о том, как он смотрел на меня, и о том, что я, кажется, впервые в жизни не знаю, чего хочу больше: чтобы он оставил меня в покое или чтобы он никогда этого не делал.

Даша

На следующее утро после нашей с Клейтоном ссоры в книжной лавке я проснулась с твёрдым намерением больше не позволять этому мужчине портить мне настроение.

Решение было прекрасным, разумным и совершенно необходимым для сохранения моего душевного спокойствия. К сожалению, уже через несколько минут я поймала себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, надеясь услышать знакомую тяжёлую поступь.

Это окончательно меня разозлило.

В конце концов, сколько можно? Я оказалась в девятнадцатом веке, каким-то невероятным образом получила вторую жизнь, поселилась в роскошном особняке, где даже дверные ручки стоили, вероятно, больше моей прежней месячной зарплаты, и что же делала со всем этим богатством возможностей?

Думала о мужчине.

Причём о мужчине, который был не просто несвободен, а ещё и обладал отвратительной привычкой распоряжаться чужой жизнью, не разобравшись с собственной.

Нет уж, ваша светлость. Так дело не пойдёт.

К завтраку я спустилась в превосходном настроении, которое намеревалась сохранить, даже если ради этого придётся приложить некоторые усилия.

Леди Элеонор сидела у окна, просматривая утреннюю почту. На ней было красивое платье тёмно-синего цвета, а на столе возле чашки лежали несколько приглашений.

— Доброе утро, тётушка, — произнесла я, целуя её в щёку.

Она подняла голову и внимательно меня оглядела.

— Доброе утро, дорогая. Вы сегодня подозрительно веселы.

— Неужели это плохо?

— Нисколько. Просто я уже начинаю узнавать это выражение вашего лица. Обычно оно предшествует неприятностям.

Я засмеялась и села напротив.

— Уверяю вас, сегодня я намерена вести себя исключительно благоразумно.

— Вот теперь вы меня действительно обеспокоили.

Я взяла тост и потянулась к джему.

— Что у нас сегодня по расписанию?

— Урок французского, визит к леди Сомерсет и вечером бал у леди Ратленд. Кстати, пришло приглашение и от лорда Блэквуда.

Я замерла с ножом в руке.

— От лорда Блэквуда?

— Да. Он надеется встретить вас сегодня вечером и просит оставить ему первый контрданс.

Я задумчиво посмотрела на приглашение.

Лорд Блэквуд нравился мне. Он не пытался казаться интереснее, чем был на самом деле, не рассыпался в комплиментах и, что особенно приятно, умел слушать. После бесед с ним у меня не возникало желания немедленно отправиться в свою комнату и проанализировать каждое сказанное слово.

Это было редким достоинством.

— Думаю, следует согласиться, — произнесла я.

Леди Элеонор приподняла бровь.

— Вот как?

— А почему нет? Лорд Блэквуд приятный человек, умеет танцевать и, насколько я понимаю, не страдает непреодолимой потребностью объяснять женщинам, что им следует делать.

Тётушка медленно опустила чашку.