Я устроилась поудобнее, наслаждаясь теплом шерстяной накидки и приятной усталостью после танцев.

— Ну что ж, дорогая, — произнесла тётушка, когда мы свернули на Гросвенор-сквер, — надеюсь, вы довольны вечером.

— Очень.

— Я заметила.

Она помолчала.

— Лорд Блэквуд, кажется, совершенно очарован вами.

— Он милый человек.

— Милый?

— Разумный, образованный, внимательный. С ним приятно разговаривать, и он не пытается распоряжаться мной через каждые пять минут.

Леди Элеонор усмехнулась.

— Какое выдающееся достоинство.

— Я тоже так считаю.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— А что вы думаете о нём как о возможном супруге?

Я задумалась.

Вопрос был серьёзным, и я не хотела отвечать только ради того, чтобы позлить Клейтона.

— Не знаю, тётушка. Он мне нравится, но я пока не могу представить, что выйду за него замуж.

— Почему?

— Потому что я ещё слишком мало знаю его. И потому что мне хочется сначала понять, чего я сама хочу от жизни.

Леди Элеонор кивнула.

— Это разумно.

— Но я не собираюсь отказываться от его общества. В конце концов, если он действительно заинтересован во мне, у нас будет возможность узнать друг друга лучше.

Тётушка некоторое время молчала.

Потом неожиданно спросила:

— А мой племянник?

Я посмотрела в окно.

За стеклом проплывали тёмные фасады домов. В некоторых окнах ещё горели свечи, а возле одной из дверей лакей помогал пожилой даме выйти из кареты.

— Клейтон собирается жениться на леди Августе, — ответила я.

— Я знаю.

— Тогда, полагаю, мне не о чем рассуждать.

Леди Элеонор вздохнула.

— Ах, Джорджиана. Иногда вы бываете удивительно благоразумной.

Я повернулась к ней.

— Только иногда?

— Разумеется. В остальное время вы делаете всё возможное, чтобы довести моего племянника до белого каления.

Я рассмеялась.

— Он так выразительно сердится.

— Вы действительно находите это забавным?

Я задумалась.

— Иногда. Но дело не только в этом, тётушка.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Я не хочу быть для него удобной подопечной, которую можно посадить в угол и вспоминать о ней лишь тогда, когда потребуется решить вопрос о замужестве. Если Клейтон собирается устроить мою жизнь, пусть хотя бы узнает, чего я сама от неё хочу.

Леди Элеонор некоторое время молчала, затем протянула руку и осторожно похлопала меня по колену.

— Моя дорогая, мне кажется, вы уже начали весьма успешно объяснять ему свою точку зрения.

— Надеюсь.

— Хотя, должна признать, сегодня я впервые увидела, как мой племянник едва не раздавил бокал, наблюдая за танцующей парой.

Я посмотрела на неё.

— Неужели?

— Бедный бокал ни в чём не был виноват.

Я расхохоталась.

— Тётушка, вы ужасны.

— Разумеется, дорогая. Но я предпочитаю оставаться в живых и не сообщать Клейтону, что мы обсуждали этот случай.

Когда мы вернулись домой, Клейтона ещё не было.

Леди Элеонор пожелала мне доброй ночи и отправилась к себе, а я поднялась в спальню, позволила Мэри снять платье и расплести волосы.

Однако спать совершенно не хотелось.

Я села возле окна и некоторое время смотрела на тёмную улицу.

Вечер получился гораздо интереснее, чем я ожидала.

Лорд Блэквуд оказался приятным собеседником, с которым я действительно хотела продолжить знакомство. Леди Августа, кажется, решила поддержать его ухаживания, а Клейтон едва не утратил свою знаменитую выдержку, наблюдая за нами.

И всё же больше всего мне запомнился наш с ним танец.

Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда признался, что хотел бы сам обладать правом ухаживать за мной.

В этих словах было слишком много искренности, чтобы я могла легко от них отмахнуться.

Но искренность ещё не означала готовности что-либо изменить.

Я не собиралась строить жизнь на надежде, что однажды герцог Эшфорд передумает жениться на леди Августе.

Если он действительно чего-то хотел, ему придётся сделать выбор.

А пока я намеревалась заниматься собственной жизнью.

Кстати, предложение лорда Блэквуда показать мне альбомы путешествий было весьма заманчивым. И его приглашение познакомиться с сестрой тоже.

В моём прежнем мире я мечтала путешествовать, но вечно откладывала поездки из-за работы. Теперь мне хотелось увидеть хотя бы часть той страны, в которой я оказалась.

Нужно будет поговорить с тётушкой об этом подробнее.

А ещё я решила непременно продолжить уроки верховой езды, научиться танцевать без постоянного страха наступить кому-нибудь на ногу и найти способ распоряжаться хотя бы небольшими собственными деньгами.

Последняя задача обещала быть самой сложной.

Впрочем, за свою жизнь я справлялась с задачами и похуже.

Я уже собиралась ложиться, когда в коридоре послышались шаги.

Тяжёлые, уверенные.

Я узнала их сразу.

Клейтон вернулся.

Некоторое время я сидела неподвижно, прислушиваясь к тому, как он проходит мимо моей двери.

Шаги замедлились.

Затем остановились.

Я невольно задержала дыхание.

Но стука не последовало.

Через несколько мгновений он пошёл дальше.

Я улыбнулась.

Бедный герцог.

Судя по всему, его светлости предстояла довольно беспокойная ночь.

И, должна признаться, мысль об этом доставила мне совершенно неподобающее удовольствие.

Потому что завтра я собиралась сообщить ему, что лорд Блэквуд пригласил нас с леди Элеонор в гости.

А послезавтра, возможно, попросить разрешения посетить вместе с ним книжную лавку.

И если Клейтон действительно намерен жениться на другой женщине, ему придётся привыкать к мысли, что его подопечная тоже имеет право на собственное счастье.

Хотя, признаюсь, мне было бы чрезвычайно любопытно узнать, сколько ещё подобных испытаний выдержит его знаменитое самообладание.

Клейтон

Клейтон Уэнтворт всегда считал себя человеком выдержанным.

За последние пятнадцать лет ему приходилось вести дела с упрямыми землевладельцами, несговорчивыми банкирами, политиками, способными за один вечер изменить мнение трижды, и собственной тётушкой, которая вообще не считала нужным менять свои решения, если уже успела их принять. Он умел сохранять спокойствие в самых неприятных обстоятельствах и даже заслужил среди знакомых репутацию человека, которого невозможно вывести из себя.

Но, как выяснилось, у этого правила имелось одно исключение.

Мисс Джорджиана Эшборн.

Сейчас она, вероятно, уже спала в своей спальне, вполне довольная прошедшим вечером, а Клейтон сидел в экипаже, возвращаясь после того, как проводил леди Августу домой, и с раздражением вспоминал каждую улыбку, подаренную Джорджианой лорду Блэквуду.

Их было непозволительно много.

Особенно ему не понравилось, как она смеялась во время танца. Блэквуд что-то говорил ей, она поднимала голову и отвечала, а потом они оба смеялись с таким видом, словно находили друг друга необыкновенно занимательными.

Что именно мог рассказывать Блэквуд, Клейтон не знал.

Именно это раздражало сильнее всего.

Клейтон никогда прежде не испытывал желания подслушивать чужие разговоры. Он считал подобное занятие недостойным джентльмена, тем более герцога. Однако сегодня несколько раз ловил себя на том, что готов пренебречь этим убеждением ради возможности узнать, чем же таким интересным способен поразить девушку йоркширский землевладелец, отличавшийся преимущественно рассудительностью и привычкой говорить о книгах.

В конце концов, книги имелись и у самого Клейтона.

Причём библиотека на Гросвенор-сквер была гораздо богаче собрания Блэквуда, в этом герцог не сомневался.

Так почему же Джорджиана пришла в такой восторг от приглашения посмотреть чужую?

Он нахмурился.

Вопрос был совершенно нелепым.